Средняя зарплата в СССР в 1980-е составляла 150–180 рублей в месяц. Пара джинсов Levi's стоила 200 рублей — больше месячной зарплаты. Импортный кассетник — 300–400 рублей. Кооперативная квартира — 10 000–15 000 рублей. И тем не менее люди это покупали. Как — вот в чём вопрос.
Две экономики в одной стране
В позднем СССР существовало две параллельные экономики. Первая — официальная, с госценами, плановыми поставками и очередями. Вторая — теневая, с фарцовщиками и комиссионными магазинами. Советский человек жил в обеих одновременно и прекрасно умел между ними переключаться.
Официальная экономика давала базовое: хлеб за 20 копеек, проезд в метро за 5 копеек, аренда комнаты в общаге за 3–5 рублей в месяц. Но как только речь заходила о чём-то, что делало жизнь не просто сносной, а приятной — включалась вторая экономика.
«Государство делало вид, что платит нам зарплату. Мы делали вид, что работаем».
Дефицит в СССР был системным, а не случайным. Плановая экономика производила то, что считала нужным, а не то, что хотели люди. Импортных товаров почти не было в открытой продаже.
Фарцовщики: первые предприниматели страны
Слово «фарцовщик» происходит от английского for sale — «на продажу». Эти люди появились ещё в 1950-е, когда в Москву начали приезжать иностранные делегации, туристы и студенты. Схема была проста: купить у иностранца вещь за рубли или обменять на советские сувениры, а потом продать своим в несколько раз дороже.
К 1980-м фарца превратилась в отлаженный бизнес. У каждого уважающего себя фарцовщика была специализация: один работал по джинсам, другой — по аппаратуре, третий — по косметике и парфюму. Были свои поставщики, свои покупатели, свои места.
Самые известные точки фарцы в Москве — гостиница «Интурист» на Тверской, «Националь», «Метрополь». Там крутились иностранцы, там крутились и те, кто на этих иностранцах зарабатывал. Сотрудники этих гостиниц, таксисты, которые возили туристов — все были встроены в цепочку.
За спекуляцию в СССР полагалось до 7 лет лишения свободы. Но риск не останавливал — маржа была слишком высокой.
Параллельно работала сеть комиссионных магазинов — официально разрешённых мест, где можно было сдать и купить вещи с рук. Формально это не было спекуляцией: вы сдавали свою вещь, магазин продавал её с наценкой и отдавал вам большую часть выручки. Комиссионки стали легальным прикрытием для теневого оборота дефицита.
Прайс-лист теневого рынка: что и сколько стоило
Вот реальные цены, которые действовали на чёрном и сером рынке Москвы в первой половине 1980-х. Для сравнения — официальные госцены там, где они вообще существовали.
Как копили на это всё при зарплате в 160 рублей
Вопрос не риторический. Если пара джинсов стоила больше месячной зарплаты, а машина — три с половиной года работы, то откуда брались деньги? Ответ — в структуре советских расходов, которая разительно отличалась от современной.
Аренда жилья практически не существовала как статья расходов. Государственные квартиры стоили 3–8 рублей в месяц — символическую сумму. Коммунальные услуги — ещё 5–10 рублей. Итого жильё обходилось в 10–15 рублей при зарплате в 160. Это меньше 10% дохода. Сегодня в Москве аренда однушки в среднем съедает 40–60% зарплаты.
Еда была дёшева и субсидирована государством. Обед в столовой — 50–70 копеек. Буханка хлеба — 22 копейки. Литр молока — 28 копеек. Килограмм варёной колбасы — 2 рубля 20 копеек (когда она была в продаже). На питание семья из трёх человек тратила 60–80 рублей в месяц.
Транспорт, медицина, образование — всё почти бесплатно. Метро, автобус, троллейбус — 5 копеек. Врач, больница, роды — полностью бесплатные. Институт — бесплатно, плюс стипендия 40–55 рублей. Это был социальный договор: низкие зарплаты в обмен на дешёвую базовую жизнь.
При умеренном образе жизни московская семья могла откладывать 30–50 рублей в месяц. За два года — 1000 рублей. За десять лет — накопить на машину.
Именно поэтому советские люди держали деньги в сберкассе или дома в чулке— копить умели. Другой вопрос, на что тратить. Официальный рынок предлагал мало интересного. Зато теневой — всё, что душа желала. По соответствующей цене.
Золото как настоящая валюта
Пока одни копили рубли в сберкассе, другие вкладывали заначки в золото. И это было не прихотью, а финансовой мудростью, выработанной поколениями людей, которые пережили революцию, две войны, денежные реформы и конфискации.
Советские женщины покупали золотые украшения не только для красоты — это был способ хранить сбережения в надёжной форме. Рубль мог обесцениться в одночасье, а золото — нет. Государство периодически проводило реформы, при которых старые деньги менялись на новые с потерями. Золото менять не надо.
Ювелирные магазины в СССР работали — и это было одной из немногих областей, где можно было легально купить что-то ценное за рубли. Золотое кольцо 583 пробы обходилось в 30–50 рублей, серьги — 20–40 рублей, цепочка — от 40 рублей.
Как работала схема с нужными людьми
Получить дефицитную вещь по госцене — уже было удачей. Но для этого нужны были связи. Советская система блата работала параллельно и деньгам, и теневому рынку — и во многом была эффективнее обоих.
Директор мебельного магазина — нужный человек. Он мог отложить польскую стенку для правильного покупателя. Взамен — не обязательно деньги. Может, знакомство с нужным врачом, который запишет к хорошему специалисту. Или путёвка в санаторий через профком. Или просто «я тебя не забуду».
Экономика одолжений работала как параллельная валюта. Достать что-то означало не купить, а активировать цепочку человеческих связей. У людей с хорошими связями — врача, завмага, работника торговли, офицера — жизнь объективно была лучше, чем у инженера с той же официальной зарплатой.
Особняком стояли работники внешней торговли, дипломаты и моряки загранплавания — те, кто имел легальный доступ к иностранным товарам или валюте. Их уровень потребления был несопоставим с остальными, хотя официальные зарплаты отличались не радикально.
Что делали с заначками
Советский человек копил на конкретные вещи, а не абстрактно «на будущее». Иерархия желаний была примерно такой:
- Кооперативная квартира — главная цель поколения. Копили по 10–15 лет, добавляли займы от родственников, ждали очереди.
- Автомобиль — ВАЗ, «Москвич», в мечтах — «Волга». Копили 5–7 лет, стояли в очереди ещё столько же.
- Мебельный гарнитур — польская «стенка», румынская спальня, чешская кухня. Предмет гордости и показатель достатка.
- Импортная электроника — магнитофон, позже видеомагнитофон. Статусный предмет, который видели гости.
- Одежда с рук — джинсы, кроссовки, пуховики. Молодёжный приоритет, у родителей обычно ниже в списке.
Советский человек не тратил на кофе, рестораны и подписки. Деньги либо лежали в сберкассе, либо копились на что-то большое — годами.
Парадоксально, но именно жёсткие ограничения советской экономики воспитали культуру долгосрочных сбережений. Люди умели ждать и откладывать — просто потому что иначе было нельзя. Купить в кредит холодильник или машину, как сейчас, было невозможно. Хочешь — копи.
Чем всё закончилось
В 1991 году денежная реформа Павлова — обмен 50- и 100-рублёвых купюр в трёхдневный срок — разом уничтожила сбережения, которые многие копили годами. Те, кто держал деньги в сберкассе, в 1992-м увидели, как гиперинфляция превратила их в пыль.
Те, кто держал золото, потеряли гораздо меньше. Ломбарды работали и в советское время, и в 90-е, однако платили по фиксированным ценам. Настоящий выигрыш пришёл позже — когда украшение можно было продать или заложить по реальной биржевой цене. Металл дождался, в отличие от рублёвого вклада в сберкассе.
Советское золото в шкатулке пережило три денежные реформы, дефолт и распад страны. Неплохой результат для украшения из ювелирного магазина за 35 рублей.
Подписаться, чтобы не пропустить следующие статьи