Поделиться • 25 мая 2026
Автор: Екатерина Свердлова, сооснователь, арт-директор компании
В середине девяностых мы с подругой Ольгой Березанской начали шить дизайнерские сумки и продавать их через бутики. Через три месяца деньги кончились, но надо было развиваться дальше. Прибыль от продаж поступала с задержкой. Тогда мы закупили разноцветные лоскуты и сшили баулы для челноков — сумки разлетелись и спасли бизнес. Потом мы сфокусировались на рюкзаках. Расскажу, как мы прошли путь от подпольного цеха до собственных фабрик и почему шить в России стало роскошью.
В середине девяностых мы с подругой Ольгой Березанской начали шить дизайнерские сумки и продавать их через бутики. Через три месяца деньги кончились, но надо было развиваться дальше. Прибыль от продаж поступала с задержкой. Тогда мы закупили разноцветные лоскуты и сшили баулы для челноков — сумки разлетелись и спасли бизнес. Потом мы сфокусировались на рюкзаках. Расскажу, как мы прошли путь от подпольного цеха до собственных фабрик и почему шить в России стало роскошью.
В 1996 году мы с Ольгой были двумя недавними студентками с большими амбициями: я только окончила Московский Технологический институт, Ольга — РГГУ.
Легкая промышленность в России переживала не лучшие времена.
- Большие гиганты легкой промышленности приватизировались.
- Руководству, которое привыкло работать в условиях плановой советской экономики, было сложно перестраиваться на рельсы рыночной экономики. Часто было проще сдавать в аренду или продавать помещения.
Молодому дизайнеру встроиться в эту систему было абсолютно невозможно. И мы решили, что нам необходимо собственное швейное производство.
Девочки что-то делают
Окружающие едва ли видели в нас серьезных предпринимателей — скорее, «девочек, которые что-то интересное делают». Но многие стремились поддержать — словом или делом.
История не терпит сослагательного наклонения, так что сложно сказать, что было бы, не запусти мы собственное производство. Но мы изначально ставили перед собой цель сделать бренд «живым», а без реального присутствия на массовом рынке это невозможно.
Денег для старта у нас совсем не было. Друг-бизнесмен, видя нашу решительность, дал нам небольшую по нынешним меркам сумму. Это было 30 лет назад, с тех пор деньги девальвировались, очень многое изменилось и забылось. Бухгалтерия у нас велась «на коленке», в тетрадках в клеточку. Мне сложно вспомнить какая была стартовая сумма, — главное, что от стартовой суммы очень быстро ничего не осталось.
Мы арендовали на Солянке две крошечные комнатки со швейными машинами, закупили кожу, фурнитуру и начали творить. На старте у нас было три швеи, а на момент создания собственного бренда — уже 20.
Но если кто-то заболевал или просто не приходил на работу, мы сами садились за машинки или становились к раскройному столу.
Старт получился ярким — мы участвовали в конкурсах, модных показах, о нас писали глянцевые журналы. Мы шили дизайнерские сумки, например, из дорогой золотой кожи, и продавали через бутики.
Высокая мода челночных баулов
Через три месяца деньги кончились, а друг сказал: «Дальше — сами». Выручка от продаж в бутиках поступала не сразу, а в течение нескольких месяцев. Нужно было срочно произвести то, за что платят «здесь и сейчас». И мы решили выйти на рынок в буквальном смысле — отправились в Лужники. Представьте себе картину: две девушки из мира высокой моды, с маникюром и на шпильках, пробираются между палатками и спрашивают у торговцев, что тем сшить на заказ.
Выяснилось, что самая «горячая» тема — баулы для челноков. Знаменитые клетчатые сумки из китайской соломки, символ эпохи, увы, особой прочностью не отличались. Назрела явная потребность в чем-то понадежнее. Мы с Ольгой послушали, покивали и ушли.
А через несколько дней вернулись с партией необычного товара. Один бок баула голубой, другой — желтый, карман — розовый, ручки — оранжевые… Ни одна модель не повторялась.
Причина была проста: денег на закупку материалов у нас практически не было. Поэтому мы проявили творческий подход и закупили стоковых тканей — обрезки и лоскуты разных цветов и фактур, сшитые между собой и смотанные в один рулон.
Видимо, от удивления нашу импровизацию взяли. Денег сразу, конечно, не дали, но пообещали рассчитаться после реализации товара. И произошло чудо: баулы тут же разлетелись.
Оказалось, что челноки перед автобусом сбрасывают сумки с вещами в огромную кучу и каждому очень важно потом быстро найти свою. А наши яркие, пестрые, необычные баулы эту потребность удовлетворяли.
Дело, которое пошло
Баулы спасли наш бизнес. После этого мы начали шить все, что пользовалось спросом:
- сарафаны;
- спортивную одежду;
- головные уборы;
- пальто.
Мы копировали модели известных брендов — тогда все так работали, — и это приносило стабильный доход.
Хотя самыми любимыми изделиями для нас по-прежнему оставались сумки и рюкзаки. Тут мы использовали собственные разработки и технологии. И настал момент, когда стало очевидно: мы готовы выйти на новый уровень, создав собственный бренд.
Мы сели и стали придумывать название. На тот момент существовали правила:
- бренд мог быть написан только английскими буквами;
- при этом в слове не должно было быть букв и буквосочетаний, которые не очевидно читаются, например «W» или «J»;
- слово должно было быть коротким и понятным, в идеале — нести за собой зрительный образ.
Мы составили длинный список названий, потом их вычеркивали. Так выбрали GRIZZLY.
Подделка как признак успеха
Когда появились первые подделки, мы убедились, что выбор был удачным, и побежали регистрировать бренд. Коллеги отнеслись скептически: «Зачем покупателю неизвестная марка?» Но мы начали реализовывать план — и не ошиблись. Началась борьба с контрафактом, и выяснилось, что единственный оригинальный бренд на рынке — наш. Подделывать стали наши модели.
Ирония в том, что на рынке продукции собственного бренда мы занимали далеко не первое место.
В конце нулевых мы с Ольгой впервые поехали в Китай. На рынке в Хуаду нас заметил местный производитель и пригласил на свою фабрику. На всех трех этажах отшивали продукцию нашей марки. На наше замечание: «А мы считали, это российский бренд», — китаец махнул рукой: «Всё давно шьют здесь». На подделки мы не злились: придумаем что-то новое.
По моему личному мнению, бренд выстрелил, потому что мы уделяли внимание дизайну даже тогда, когда это не считалось приоритетным. Например, мы одними из первых открыли российскому покупателю женские рюкзаки — с цветочными мотивами, узорами, в нежных тонах.
На тот момент сумки и рюкзаки (не считая остатков с советских фабрик, чьи изделия не знали дизайна и не были востребованы) шили цеха бывших туристов-походников. Они понимали толк в технологичности, но дизайн и мода были им не близки.
Производство в России: дорого, но необходимо
На момент, когда мы очутились на фабрике в Хуаду, мы в Китае еще ничего не шили. В 90-е и нулевые годы большинство производителей текстильной продукции имели собственное производство в России. Но постепенно коллеги стали от него отказываться.
Причина проста: себестоимость производства в нашей стране сейчас на 30–35% выше, чем в Юго-Восточной Азии. Добавим сюда другие факторы:
- нехватку кадров с нужными компетенциями;
- снижение платежеспособности населения;
- обилие дешевого контрафакта на маркетплейсах.
Шить в России становится роскошью, позволить себе которую могут теперь немногие. Только в январе 2026 года, по данным Росстата, производство текстильных изделий в нашей стране упало на 9,9%.
Сегодня у нас сеть высокотехнологичных фабрик в России плюс контрактное производство в Китае. Долгое время мы удерживали баланс:
- 50% продукции шили за границей;
- 50% — в России.
К сожалению, сейчас доля российского производства уменьшилась. Все материалы и комплектующие в любом случае едут из Китая.
В России, увы, пока с производством сырья не очень хорошо. Хотя движение в этом направлении уже идет. Но пока оно не конкурентоспособно по цене и разнообразию. Мешают:
- высокая стоимость рабочей силы;
- низкий курс доллара;
- сложности с оборудованием и его обслуживанием.
Но отказываться от российского производства полностью мы не собираемся, будем стараться максимально сохранить равновесие.
За 30 лет мы через многое прошли — экономические сложности, скачки курса доллара, коронавирус… Но пережить эти кризисы нам помогло именно сохранение производства в России. Как бы надежны ни были партнеры в Азии, абсолютно подконтрольно только собственное дело.
Что с бизнесом сейчас
Долгое время у нас было совместное предприятие с китайским партнером, но мы отказались от этого формата. Партнер проиграл свою часть бизнеса на бирже, а с тем, кто ее выиграл, работать было некомфортно. Пришлось искать контрактные производства.
Мы говорили на одном языке — языке производства, поэтому даже языковой барьер не мешал. Самое сложное — система контроля. Какими бы ни были отношения, мы для них всегда останемся чужими.
Сегодня оптимальный вариант — производство по контракту. У нас большой офис в Китае, а фабрики, с которыми мы работаем, целиком обеспечены нашими заказами.
Все модели разрабатываем сами в России. Дизайн-бюро и конструкторский отдел тесно связаны. Есть более простой путь: выбрать коллекцию из того, что предлагает китайское производство, и брендировать под себя. Но мы создаем свое.
Читать также
Читать также
Мода на износ. Главные боли и вызовы российского фэшн-рынка
Читать также