Вот чего боялись люди в XIX веке больше всего на свете. Не войны, не голода, не эпидемий холеры.
А того, что очнутся в гробу под землёй.
И у этой паники была причина. Врачи того времени сами признавались: они не могли отличить мёртвого от живого на сто процентов. Летаргический сон, кома, столбняк — ничего не гарантировало, что пациент действительно умер .
Каждую неделю в газетах писали о людях, которые открывали глаза уже в могиле.
Но случай, который потряс Российскую империю в 1892 году — особенный. Потому что жертвой стал врач.
Вот что сообщали газеты.
«Тело подготовили к погребению»
Зимой 1892 года в местечке Прошовице (тогда Царство Польское, Российская империя) тяжело заболел земский врач. Его звали пан Дубровский .
Соседи говорили: ещё неделю назад он ходил по больным, спасал детей от дифтерита, а сам едва держался на ногах. Выписывал рецепты дрожащей рукой, потом уходил к себе в каморку и падал на кровать.
Через несколько дней доктор перестал вставать.
К вечеру он впал в забытьё. Дышать почти перестал. Пульс исчез.
Местный фельдшер осмотрел тело и развёл руками: «Всё. Отмучился».
Тёплый день в январе — редкость для тех мест. Поэтому хоронить решили быстро, не откладывая. Тело обмыли, одели в чистый сюртук, положили в гроб.
Пришли родные, соседи, бывшие пациенты доктора. Поплакали. Забили крышку.
Похоронная процессия двинулась к кладбищу. Священник читал молитвы.
Земля пошла трещинами
Похоронили доктора на деревенском погосте. Люди разошлись по домам. Стемнело.
Через несколько часов сторож кладбища услышал звуки. Сначала он подумал — ветер. Но потом звук повторился.
Кто-то кричал.
Сторож перекрестился и побежал прочь. Потом вернулся с другими мужиками. Вместе они подошли к свежей могиле.
Земля над ней просела. По краям пошли трещины.
Из-под земли доносились глухие удары. И хрип.
Мужики взяли лопаты. Откапывали в темноте, молясь, чтобы не опоздать.
Когда гроб подняли на поверхность — крышка была разбита изнутри. Доски треснули по швам. Руки мертвеца — нет, не мертвеца, живого человека — были сломаны в суставах, пальцы разодраны в кровь.
Доктор лежал на боку. Он бился головой о доски до тех пор, пока лоб не превратился в кровавое месиво .
Врач очнулся в гробу. Понял, где находится. И сошёл с ума от ужаса.
Бить в крышку он начал сразу. Но земля давила сверху — она весила больше полутонны. Ни один человек не способен её сдвинуть.
Он кричал. Его не слышали.
Он стучал. Никто не пришёл.
Сколько он пробыл под землёй — два часа или шесть — неизвестно. Но когда гроб вскрыли, врач был ещё жив.
Он прожил ещё несколько минут. На руках у тех, кто откопал его с таким трудом.
Он хотел что-то сказать, но из горла выходил только хрип. Потом дёрнулся — и затих.
Умер от удушья. Заживо. На глазах у тех, кто его только что откопал .
«Случай вызвал величайший ужас»
Эта новость вышла на первой полосе газеты «Salt Lake Herald-Republican» 6 января 1892 года . Перепечатали её и европейские издания.
История разлетелась по всей Российской империи за неделю.
Люди требовали, чтобы власти наладили систему «мертвецких покоев» — специальных моргов, где тела держат по нескольку дней, прежде чем хоронить. В Европе такие уже были после громких случаев преждевременных захоронений .
Нашлись изобретатели, которые предлагали «безопасные гробы» — с трубкой для воздуха, колокольчиком на поверхности и даже с запасом еды и книг внутри .
Доктор из Прошовице не дожил до этих изобретений.
Но его история спасла других.
Говорят, после того случая в губернии ни одного человека не хоронили раньше, чем через двое суток после смерти. Проверяли пульс, дыхание, подносили зеркало к губам. И всё равно боялись.
Боялись до дрожи. Потому что теперь знали точно: врач — самый образованный человек в уезде — не смог доказать, что он жив.
Даже когда стучал в крышку собственного гроба.
Подписывайся на «Читай и знай».