Был июль. Воздух стоял тёплый, в нём смешались запахи хвои, трав, свежей листвы и цветов - всё вокруг дышало летом. Рядом текла река, и иногда доносился её негромкий, влажный запах. Я уже больше полугода занимался в туркружке и за это время набрался опыта: умел ставить палатку, вязать узлы и разжигать костёр с одной спички в любую погоду - этим особенно гордился. В этот поход я был назначен начпродом, и в мои обязанности входило разводить костёр, готовить еду и следить, чтобы вовремя были и завтрак, и обед, и ужин - я отвечал за всё питание нашего отряда.
Ещё в самом начале пути Виктор сказал, что идём на слёт рериховцев. Кто это такие, мы вообще не знали. Но слово «рериховцы» звучало необычно, и мы догадывались, что там будет интересно.
Когда сосновый лес начал редеть и между деревьями показались палатки, натянутые тенты и люди, которые спокойно ходили между ними, мы только тогда обратили внимание: при встрече они обнимались, улыбались, двигались медленно, будто им никуда не нужно было спешить. Атмосфера была какой‑то особенно доброжелательной, размеренной, не такой, как в обычных походах.
Среди этих людей я с удивлением заметил знакомое лицо — Настю. Она училась в нашей школе, только в параллельном классе. Я даже не сразу поверил, что это действительно она - здесь, среди сосен и палаток, в этом тихом, необычном лагере. Настя подошла, улыбаясь.
Лёша, привет! - сказала она. - Давай обнимемся, тут так принято. Мы, говорят, обмениваемся энергией.
Она произнесла это с усмешкой, будто сама не до конца верила в то, что говорит. Когда мы обнялись, она добавила:
- Вообще нужно обниматься не только с людьми, но и с деревьями. Они, говорят, тоже делятся энергией.
Я рассмеялся, решив, что это шутка. Но потом стал замечать, как люди действительно подходили к соснам, прижимались к стволам, стояли с закрытыми глазами. Всё это выглядело странно, но от этой странности веяло спокойствием и какой‑то внутренней теплотой.
Вскоре Виктор сказал, что можно разбивать лагерь. Мы нашли свободное место между соснами, где земля была ровная и мягкая от хвои. Работа закипела сразу: кто ставил палатки, кто таскал воду, кто собирал дрова, а я, как начпрод, занялся костром.
Разводить огонь теперь я умел уверенно в любую погоду: только одна спичка, дерево, нож и топорик - никаких вспомогательных средств, никакой бумаги. Сначала я настругал щепу, потом уложил тонкие веточки, поверх - покрупнее. Поджёг - и через несколько секунд пламя разгорелось ровное и спокойное. Каждый раз это было немного торжественно - будто маленькое подтверждение, что я действительно чему‑то научился.
Когда основные дела были сделаны, я решил пройтись по округе. Солнце ещё не опустилось, вечер был тёплый и тихий. На краю поляны, за рядом сосен, я заметил несколько человек. Они складывали дрова в пять костров, выстраивая их ровной линией и оставляя между ними расстояние около полутора метров. Сначала я не понял, зачем им столько костров. В пионерском лагере я помнил, как вожатые всегда делали один большой костёр, вокруг которого потом пели песни, а здесь - пять отдельных, не слишком больших, но аккуратно выложенных. Всё это выглядело непривычно и вызывало любопытство.
Вскоре костры зажгли. Пламя поднялось, сухо потрескивало, и воздух задрожал от жара. Когда дрова прогорели, люди с помощью лопат начали разравнивать угли, соединяя их в одну сплошную красную дорожку длиной метров семь‑восемь. От неё шёл такой жар, что щёки начали гореть, а футболка на груди ощутимо нагрелась. Я стоял, заворожённый, пытаясь понять, для чего всё это.
Я вернулся в лагерь, где у костра сидели ребята и Виктор Алексеевич, и рассказал им, что видел. Виктор выслушал внимательно и уверенно сказал:
- Да, это тропа из углей. Сегодня вечером мы тоже сможем пройти по ней босиком. Кто пройдёт - исцелится от всех болезней.
Он добавил, что идти будут только те, кто сам этого захочет. Остальные могут просто наблюдать.
Позже, перед тем как идти, Виктор Алексеевич собрал тех, кто решил участвовать. Мы встали в круг на мягкой хвое, босиком, чувствуя прохладу земли. Он говорил низким, ровным голосом, чуть тише обычного:
- Главное - слушайте дыхание. И мой голос.
Мы начали дышать вместе: медленно, глубоко. Виктор считал - один… два… три… - и между счётом произносил короткие фразы. Он повторял, что тело защищено, что вокруг каждого из нас образуется невидимая оболочка, и чем спокойнее мы дышим, тем крепче она становится.
Постепенно всё вокруг будто исчезло. Осталось только моё дыхание - ровное, медленное, уверенное. В какой‑то момент мне показалось, что воздух стал плотнее, будто налился теплом. Я чувствовал лёгкое давление изнутри, под кожей, как будто само тело начало светиться.
Виктор закончил счёт и сказал спокойно:
- Теперь у каждого из вас есть энергетическая оболочка. Она надёжно защищает от любого воздействия. С ней вы сможете пройти по огню.
Когда мы пришли к площадке, там уже было многолюдно. Угли тлели ровно, переливаясь красным и оранжевым, от них шёл сильный жар. В стороне, чуть поодаль, в позе лотоса сидел бородатый мужчина, на нем была светлая одежда, глаза его были закрыты. От кого‑то я услышал, что это учитель, и он создаёт энергетическое поле, которое защищает всех участников. Говорили, что пока он медитирует, никто не пострадает.
Люди начали идти по дорожке один за другим. Никто не останавливался, не вскрикивал. Казалось невероятным, что огонь никого не обжигает.
Я сделал шаг - и не почувствовал ничего: ни жара, ни боли, только лёгкое потрескивание под ногами. Потом ещё шаг, и ещё. Я прошёл до конца, а потом, не удержавшись, вернулся и прошёл второй раз. И третий. Было чувство восторга, лёгкости, будто границы возможного раздвинулись.
Потом мы вернулись в лагерь. Виктор снова собрал нас в круг и провёл короткое упражнение, чтобы «снять» энергетическую оболочку - вернуть телу обычное состояние. Он сказал, что долго оставаться в этом состоянии нельзя - это слишком большая нагрузка на мозг.
Ночь прошла спокойно. Утром я проснулся раньше всех, чтобы приготовить завтрак. Развёл костёр, поставил котелок с водой. Когда вода закипела и начала выплёскиваться, я хотел снять котелок, чтобы вода не залила костер. Но не нашёл прихватки и схватил кончиками пальцев за ручку. И вдруг понял, что металл меня не обжигает. Поставил на землю - спокойно, без боли.
Я растерялся, проверил ещё раз, потрогал горячий котелок. Затем, для пущей убедительность из костра взял в ладонь несколько углей - тоже ничего. Тогда я пошёл к Виктору сам и рассказал, что происходит.
Он выслушал и сказал спокойно:
- Значит, защитная оболочка ещё не снялась полностью. Её нужно завершить, иначе мозг будет продолжать удерживать защитное поле. А это вредно из-за лишней нагрузки.
Мы повторили упражнение-ритуал и через минуту все стало как обычно. Горячий котелок снова стал меня обжигать.
Продолжение следует…