Рецензия «Миллиард.Татар» на монографию об истории Центральной Азии в ранний советский период (1917–1923 годы)
«Третья сила»
Фундаментальный труд «Создание Узбекистана» — одна из ключевых работ американского историка Адиба Халида. Она посвящена истории Центральной Азии в ранний советский период (1917–1923 годы). В центре внимания исследования — сложная динамика взаимодействия между центральной властью в Москве, большевиками на местах и узбекскими интеллектуалами. В этой работе Халид, опираясь на большое количество источников, показывает, что джадиды выдвигали различные проекты национального строительства задолго до революции 1917 года и формирование современного узбекского общества стало следствием не только Октябрьского переворота, но и развития национальных идей, зародившихся намного раньше.
Важной чертой исследования Халида является отказ от привычных упрощённых взглядов: он разрушает устоявшийся миф об изоляции Центральной Азии от остального мира и показывает, что политическая и культурная жизнь здесь развивалась в неразрывной связи с другими мусульманскими регионами России. При внимательном прочтении этой монографии сквозь призму национальных взаимодействий в работе выявляется мощная, хотя и не всегда выводимая автором на первый план, «третья сила». Эта сила — татарская интеллигенция.
Выходцы из Волго-Уральского региона и Крыма выступали вдохновителями тех образовательных, культурных и социальных реформ, которые центральноазиатские джадиды выдвинули в конце XIX- начале ХХ века. Как отмечает сам автор, многие предлагаемые джадидами модели преобразований «были переняты у других мусульманских сообществ Российской империи, прежде всего у татар, у которых на протяжении нескольких десятилетий, предшествовавших 1917 году, бурлили горячие споры о культуре и идентичности». В конечном счёте именно эти преобразования создали фундамент для появления на карте мира такого государства, как Узбекистан.
В данном материале мы намерены собрать разрозненные сведения из исследования Халида, объединить их и попытаться восстановить картину татарского влияния на политический и культурный ландшафт Средней Азии начала XX века.
«Тарджуман» - первая информационная сеть от Поволжья до Туркестана.
Политическое и культурное пробуждение в Средней Азии произошло благодаря наличию единого информационного пространства среди мусульманских регионов России, через которое происходил обмен мыслями и идеями среди представителей движения джадидизма. Через диалог с представителями татарской интеллигенции Туркестан и Бухара черпали идеи прогресса и цивилизации, а главным каналом их связи служила периодическая печать. Как замечает Адиб Халид, первым периодическим изданием, получившим широкое распространение и являвшимся главным рупором новых идей в регионе была крымско-татарская газета Исмаила Гаспринского «Тарджуман» («Tercüman»).
Начиная с 1883 года, эта газета оставалась единственным крупным неофициальным тюркоязычным периодическим изданием в Российской империи вплоть до революции 1905 года и завоевала столь прочное положение, что ее влияние было решительно несопоставимо с размерами Крыма.
Впрочем, и после «Тарджумана» татарские журнал «Шура» и газета «Вакыт», издаваемые татарскими капиталистами Рамиевым, были излюбленным изданием интеллектуальной элиты Туркестана. В частности, Махмудходжа Бехбуди (1875 - 1919), один из идеологов и лидеров джадидизма, один из выдающихся деятелей узбекской литературы и драматургии, именно в журнале «Шура» опубликовал список своих пожеланий какое место Туркестан должен занять в империи.
Татарские медресе и историки
Татарские джадидские медресе стали образцом для преобразования среднеазиатских школ. Именно они принесли в регион новое модернистское образование, в рамках которого открывались школы (усули-джадид) со светскими предметами — историей, географией — и фонетическим методом обучения чтению. Фактически все эти инновации шли от татарских учителей и их школ. По крайней мере, среднеазиатские джадиды явно ориентировались на татар в своей образовательной реформе. Яркое подтверждение тому — рассказ «Доктор Мухаммад-Яр», написанный на узбекском языке и изданный в 1914 году Абдулхамидом Сулейманом. Согласно рассказу, отец Мухаммад-Яра, живущего в «темном уголке Туркестана», желая дать сыну образование, соответствующее требованиям времени, нанял татарина — выпускника уфимской медресе «Галия», чтобы тот преподавал его сыну.
Халид подчеркивает, что первые концептуальные истории тюркских народов были написаны татарскими учеными. Он упоминает Хасангату Мухаммат улы ал-Габаши «Мофассал тарихе кауме төрки» (Уфа, 1909), работу Валиди «Төрек вә татар тарихы» (Казань, 1912), Габдулла Баттал-Таймас «Татар тарихы» (Казань, 1912).
Также Халид отметил, что у татар в Ташкенте выходила газета под названием «Улуғ Туркистон» («Великий Туркестан»). В ее первом номере молодой татарский ученый Нуширван Явушев утверждал: «В России проживают 30 миллионов тюрко‑татарского населения. Они связаны друг с другом по роду и национальности и являются детьми одного отца и ветвями одного дерева, а «Туркистан» — их подлинная родина».
Революция и раскол во взглядах
Падение монархии дало джадидам реальные рычаги управления для переделки их собственного общества. Конечно, они собирались воспользовались этими возможностями. Важнейшим событием стали выборы в Государственную думу. Для Туркестана эти выборы оказались не столь продуктивными: первую Думу распустили до начала проведения голосования в регионе, однако шесть депутатов приняли участие во Второй думе, которая просуществовала недолго. В 1907 году, в результате ревизии избирательного законодательства Столыпина, Туркестан лишился всех прав и не получил представительства ни в Третьей, ни в Четвертой думе. Мусульманские элиты Туркестана связывали надежды с тем, что лоббирование мусульманской фракции в Думе будет служить интересам региона. Однако первенство вновь оказалось на стороне татар. Мусульманская фракция представляла собой узкий круг депутатов из регионов, где мусульманское население составляло большинство; она сформировалась в 1905 году по инициативе общероссийского мусульманского движения, во многом благодаря татарским общественным деятелям. Туркестан, численность мусульманского населения которого была сопоставима с другими районами империи, играл здесь второстепенную роль.
Туркистан также участвовал всероссийском мусульманском политическом движении, кульминацией которого стал Всероссийский съезд мусульман, состоявшийся в мае в Москве. И именно здесь произошел концептуальный раскол между представителями мусульманских элит: Татары, будучи дисперсно расселенным народом, встроенным в экономику всей России, выступали за национально-культурную автономию. Среднеазиатские же элиты требовали территориальной автономии.
О встроенности татар в структуры Российской империи, что они наряду с башкирами были единственными мусульманскими народами, которые несли рекрутскую повинность. «Поскольку коренное население не подлежало призыву на военную службу, единственными солдатами среди мусульман оказались татарские или башкирские войска, дислоцированные в регионе», - напишет об этом Адиб Халид.
«Красные посредники»: Татары в советском аппарате Средней Азии
Революция и становление советской власти резко изменило политическую обстановку в регионе. Советская власть долгое время не могла установить контроль над регионом, кроме того, на разных уровнях партийного государства существовало множество различных ведомств, зачастую конкурировавших друг с другом. У местных деятелей, привлечённых к работе в этих ведомствах, было собственное понимание революции и задач своего учреждения, а русские колонисты и красноармейцы воспринимались местным населением как оккупанты, большевики отчаянно нуждались в надежных посредниках между властью и регионом. Вскоре Москва начинает командировать в Туркистан членов татаро-башкирского комитета при Народном комиссариате по делам национальностей. Так например, Ариф Шакирович Клевлеев, который фактически возглавлял в Коканде Военный совет Харби-шуро — организацию мусульманских, преимущественно татарских, солдат, дислоцированных в Туркестане, был татарином. Да и в целом даже, Центральное бюро мусульманских коммунистических организаций Российской коммунистической партии, созданное для вовлечения местного населения в революцию, прямо отмечается Адибом, как «преимущественно татарское».
В самом начале установления советской власти, было заметно сильное татарское влияние в регионе. Татары сыграли заметную роль в становлении узбекской советской прессы 1920-х годов: среди первых журналистов их было много, а значительная часть новых изданий Средней Азии представляла собой переводы татарских книг. Многие ранние образцы узбекской политической литературы попали в регион через татарский язык, да и современная проза на узбекском зачастую была переводами с татарского или азербайджанского.
Кампания по эмансипации мусульманок («худжум») также опиралась на татарские кадры. В ташкентских женских школах, в том числе в «Билим юрты» (Институте просвещения женской молодежи), среди первых учительниц доминировали татарки, которые собственным примером показывали узбечкам образ новой независимой женщины-профессионала.
«Трехгодичные педагогические училища в Бухаре и Чарджуе, где преподавателями выступали специалисты из Татарстана и Азербайджана»
Правительство Бухарской Народной Советской Республики (БНСР) с большим рвением приступило к созданию начальных школ и пыталось внедрять официальные учебные программы в самые известные городские медресе, а также направляло студентов в Ташкент и Турцию для обучения педагогов. Кроме того, были организованы двух- и трехгодичные педагогические училища в Бухаре и Чарджуе, где преподавателями выступали специалисты из Татарстана и Азербайджана. Кроме того, в новых школах, практически отсутствовали учебники, что вынуждало педагогов использовать любые доступные средства, в том числе дореволюционные буквари из Казани и Баку.
Халид также уделяет особое внимание роли татарских интеллектуалов в политической жизни Центральной Азии. Одним из знаковых представителей татарских джадидов, является Алимджан Идриси — татарский филолог, богослов, имам, журналист и старый джадид. До войны он несколько лет прожил в Стамбуле, где общался с Фитратом и другими бухарцами. Летом 1922 года Идриси пребывал в Германии в качестве главы бухарской делегации.
Скандал с Эль-Регистаном
Однако несмотря на столь тесные связи между татарами и узбеками, не стоит забывать и то, что осознание общего тюркского происхождения не обязательно означало стремление к политическому объединению всех тюркских народов. Эта идейная неоднородность особенно проявилась еще до революции среди татарской интеллигенции: на фоне тюркистов появились и «татаристы», которые признавали тюркские корни своего народа, но одновременно подчеркивали его особую самобытность. Так же и «туркестаноцентричный тюркизм, что импонировал коренному населению Средней Азии, часто принимал антиосманские и антитатарские формы».
Интересный эпизод связан с выходом в издании «Правда Востока» статьи под заголовком «Лай цепных собак кокандского хана». «Статья эта была написана Эль-Регистаном (1899–1945), будущим соавтором советского государственного гимна 1943 года. Урожденный Гавриил Аркадьевич Уреклян, появившийся на свет в армянской семье, поселившейся в Самарканде24, в 1929 году Эль-Регистан являлся специальным корреспондентом газеты «Известия» в Ташкенте и «литературным работником» «Правды Востока», сделавшим себе имя в Ташкенте как репортер-разоблачитель», - пишет Адиб Халид. Особенно в статье досталось видным узбекским джадидам Чулпану и Кадыри. Нашло место и для критики татарским сотрудникам Узгиза («Узбекского государственного издательства») и один из нихэ, Ибрагим Тахири ответил Урекляну, назвав его «продажным слугой», и заявив, что «компания татарофобов и шовинистов во главе с т. Рамзи, обозленная моими разоблачениями ее сущности и деятельности, решили взять меня не “мытьем так катаньем”».
Роль татарской интеллигенции как одной из движущей силы модернизации региона
Ключевая драма, описанная А. Халидом, заключается в том, что формирование самостоятельной узбекской нации неминуемо требовало сепарации от прежних наставников. Как только узбекская интеллигенция (Фитрат, Чулпан, А. Кадыри, Ф. Ходжаев) оформила идеологию «чагатайства» (представление об узбеках как о наследниках великой империи Тимура и уникальной оседлой культуры Мавераннахра), иное влияние стало восприниматься как угроза.
Советская власть брала жесткий курс на коренизацию (назначение на посты представителей титульной нации — узбеков), Узбекский национальный проект, чтобы состояться, должен был монополизировать право на власть, язык и культуру в границах УзССР.
Тот факт, что в конце 1920-х — 1930-х годах сталинский террор уничтожил обе эти элиты (и татарских национал-коммунистов, и узбекских джадидов), лишь подчеркивает общность их исторической судьбы. Труд Адиба Халида доказывает: историю создания современного Узбекистана невозможно написать, вычеркнув из нее Казань и Бахчисарай.
Таким образом, даже несмотря на то, что основной темой книги Халида является тема конструирования узбекской нации, она также дает материал для оценки татарского влияния в Центральной Азии: она ясно показывает роль татарской интеллигенции как одной из движущей силы модернизации региона.
Подробнее: https://milliard.tatar/news/ten-kazani-nad-turkestanom-amerikanskii-istorik-o-roli-tatar-v-sozdanii-uzbekistana-9731