Эмигрировавшего в Париж политика застрелил часовщик Шварцбард, отомстивший ему за еврейские погромы 1919 года — и избежавший ответственности по решению суда
Редко случается, что суд выносит вердикт мертвому человеку. И все же для Симона Петлюры, несостоявшегося украинского диктатора в 1919–1920 годах, история сделала исключение. Застреленный 25 мая 1926 года на парижском бульваре Расина националист заочно предстал перед трибуналом. Защита его убийцы Шломо Шварцбарда, владельца часовой лавки родом из Бессарабской губернии, не просто настаивала на мотиве личной мести. Она утверждала с фактами на руках, что убитый украинский политик и военный виновен в гибели тысяч евреев в ходе погромов 1919 года, за что при отсутствии международного правосудия привлечь к ответственности его было некому. В глазах защитников Шварцбарда тот не мог добиться справедливости никак иначе, кроме как расстреляв украинского националиста в упор.
От французских присяжных ждали высшей меры для давшего признательные показания преступника, но они освободили его из зала суда как "невинного перед Богом и своей совестью". При этом семье Петлюры пришлось взять на себя издержки за проведение процесса.
Воинственный бухгалтер
Подавляющее большинство евреев Российской империи проживало за чертой оседлости — в Польше, на Украине и в Белоруссии. Когда в 1918 году разразилась российская гражданская война, 95% антисемитских инцидентов случилось в этих землях. Часть из них находилась под управлением Петлюры. Как и войсковые части украинских атаманов, ответственные за насилие. Но вмешаться, чтобы остановить погромы, глава режима не захотел.
Во главе Украины бывший московский бухгалтер Симон Васильевич Петлюра оказался силой революционных обстоятельств. Весной 1917 года, когда в Петрограде пала монархия, в Киеве власть явочным порядком взяла Центральная рада. На заседаниях Всеукраинского военного съезда один из второстепенных националистических лидеров Петлюра обратил на себя внимание призывами к украинизации войсковых частей путем внедрения в них державной мовы — и добился избрания в президиум.
Оттуда прямиком открывалась дорога в Центральную раду, куда Петлюра сумел попасть без выборов. Летом 1917 года, несмотря на ограниченный боевой опыт, он стал генеральным секретарем по военным делам — министром обороны официально еще не провозглашенного украинского государства. Когда же разразилась российская Гражданская война — то и участником этой войны, притом в роли полководца.
В декабре 1917 года Петлюра потерял министерский пост — Советская власть обвинила его в подогревании конфликта между Россией и Украиной. Но и при временной отставке он не затерялся. Созданные им добровольческие войска гайдамаков выступили в роли карателей при подавлении коммунистического мятежа в Киеве, а позже сохранили боеспособность при отступлении из города, занятого красными в феврале 1918-го. В надежде сохранить независимость лидеры сепаратистской Украины обратились за помощью к Германии, с которой в составе российских войск украинцы только что воевали на фронтах Первой мировой. Немцы вошли в Киев, однако места для Петлюры не нашлось — при марионеточном режиме гетмана Скоропадского он коротал дни в тюрьме.
В ноябре 1918 года вслед за капитуляцией Германской империи Петлюра во временном союзе с умеренными социалистами совершил бросок на Киев. Крайне непопулярный Скоропадский не смог наладить вразумительную оборону города, и он пал к ногам формировавшегося на ходу режима, называвшего себя Директорией. Номинально правителей было трое, но Петлюра энергично оттеснил конкурентов от власти. Впрочем, возглавлял независимую Украину он недолго: с севера развернули наступление красные, среди которых выделялись украинские коммунистические части Николая Щорса. В феврале 1919 года они выбили петлюровцев из города, а весной прижали их части к пограничной реке Збруч.
Ящик Пандоры
К этому времени и относятся всплески ничем не сдерживавшегося насилия, спустя годы рикошетом ударившие по Петлюре, когда тот уже жил в Париже. Украинские националисты все больше выходили из-под контроля. Отчасти повод для этого предоставил им сам Петлюра. В ноябре 1918 года он опубликовал циркуляр, предписывавший проводить досмотры на поездах для выявления заподозренных в саботаже. Полунезависимые командиры (батька Ангел, Струк, Соколовский, Волынец, Зеленый) воспользовались этим не просто для грабежа — ссаживая на перроны пассажиров, они учиняли выборочные расстрелы. Как утверждалось впоследствии — в основном лиц неславянских национальностей.
Острая ненависть украинских радикалов к евреям подпитывалась мифом о прокоммунистических симпатиях, якобы царивших в местечках. Не менее важно, что сепаратисты, как всякая терпевшая поражение армия, искали виновных в тылу. Был у совершавших погромы еще один мотив — вполне приземленный. Подобно продовольственным отрядам в советской России, отбиравшим пропитание у крестьян в пользу горожан и армии, петлюровцы также нуждались в реквизициях. Но грабить в силу ксенофобских предрассудков предпочитали евреев. С весны 1919-го число погромов увеличилось до сотен. Пиков насчитывалось два: в мае — 148 массовых убийств, и в августе — 159.
Самый жестокий из еврейских погромов произошел 15 февраля 1919 года в Проскурове (сегодня Хмельницкий). Действовавшая в городе подпольная большевистская организация безуспешно попыталась взять штурмом железнодорожную станцию. Атаман Иван Семесенко обвинил еврейское население Проскурова — а оно составляло около половины горожан — в подготовке коммунистического выступления и распорядился их не щадить: от рук его "казаков" погибли не менее 1,4–1,5 тыс. человек. В марте 1919 года вторая по значимости массовая расправа с евреями произошла в Житомире: еще три сотни убитых.
Под натиском неумолимой волны насилия Шломо Шварцбард потерял почти всех, кто ему был дорог. На суде защита семьи Петлюры пробовала дискредитировать убийцу как фанатика-коммуниста. Он действительно примкнул к Красной армии, но воевал в ней позже, в 1920 году — полгода прокомандовав обозом в частях комдива Григория Котовского, а позже навсегда покинул РСФСР.
"Директор" перед судом истории
Нанятые женой Петлюры адвокаты собрали свидетельства о его дружественных евреям высказываниях. В защиту его репутации приводили тот факт, что в созданной петлюровцами администрации министрами по еврейским делам были Авром Ревуцкий и Пинхос Красный. Самым весомым аргументом в пользу личной непричастности Петлюры до сих пор считается приказ номер 131: в августе 1919 года он поставил вне закона все акты террора по отношению к евреям.
Парижское жюри эти доводы убедить не смогли. Как современники событий, присяжные чутко реагировали на политический подтекст. После поражения Германии Симон Петлюра сделал ставку на помощь Французской республики (даже само название "Директория" было позаимствовано им из истории Великой французской революции). Такой разворот был несовместим с публичным оправданием антисемитизма.
В 1920-х, когда ужас от вспышки насилия угас, многим бросилось в глаза, что к августу 1919-го появление приказа №131 уже откровенно запоздало. Как руководитель государства, пусть и терпевшего крах, Петлюра оставлял без внимания сообщения о погромах слишком долго — в течение по крайней мере полугода: в его бумагах не нашлось буквально ничего о терпевших невзгоды евреях в те самые месяцы, когда счет убитых уже шел на тысячи. Меры, принятые Петлюрой и после выхода в свет указа, также не соответствовали положению дел. К примеру, в 1920-м атамана Семесенко расстреляли, но вовсе не за погромы, как впоследствии утверждали петлюровцы, а за неповиновение. Количество достоверных случаев наказания погромщиков при режиме Петлюры вышло минимальным: четверо казненных в Киеве и еще несколько в Райгороде.
Бездействие Петлюры перед революционным хаосом иногда объясняют трусостью. Сохранились многочисленные свидетельства попыток еврейской общины в критический момент достучаться до вождя. Добиться встречи с ним проще всего было, когда "поезд номер один" делал остановки в местах, где жили евреи. По свидетельствам очевидцев, Петлюра выходил из вагона, но на жалобы реагировал безучастно: более всего его пугали попытки вбить клин между ним и его "войском", что грозило потерей власти.
Достаточно ли демонстративного равнодушия руководителя режима, чтобы признать его ответственным за гибель евреев? Современник событий, публицист и политик, один из организаторов еврейской алии в Палестину Владимир Жаботинский судил так: "Петлюра был главой украинского правительства и украинской армии в течение двух лет и больше; почти все это время продолжались погромы; глава правительства и армии их не подавил, виновных не покарал и сам в отставку не подал. Значит, на нем лежит ответственность за каждую каплю пролитой еврейской крови. Это так ясно, что тут не помогут никакие отговорки". В Париже суд оказался того же мнения.
Игорь Гашков