Еще недавно Вашингтон и Тель-Авив били по Тегерану ракетами, а теперь Белый дом обсуждает формулировки сделки и возможность снять часть давления с Ирана. Пока Трамп говорит о «жесткости», рынки уже поняли главное: США постепенно отходят от сценария большой войны на Ближнем Востоке. Вопрос теперь не в том, будет ли соглашение, а в том, сколько уступок Вашингтон готов сделать ради нефти, Ормузского пролива и спокойствия перед выборами.
США и Иран действительно приблизились к сделке, но проблема для Белого дома заключается в ее содержании. Судя по утечкам, Вашингтон уже готов смягчить ряд принципиальных требований. В проекте соглашения нет жесткого запрета на обогащение урана, а тема иранской ракетной программы фактически вынесена за скобки. Между тем именно эти пункты годами назывались в США ключевыми угрозами безопасности.
Это означает, что администрация Трампа постепенно переходит от стратегии принуждения к стратегии фиксации ущерба. Причина проста: США больше не контролируют ситуацию на Ближнем Востоке так, как это было двадцать лет назад.
После провалов в Ираке и Афганистане Вашингтон утратил возможность бесконечно управлять регионом через военную силу. Любая новая крупная операция против Ирана грозит не «маленькой победоносной войной», а масштабным кризисом — с ударом по нефти, логистике и мировой экономике.
Именно поэтому в центре переговоров оказался Ормузский пролив. Через него проходит значительная часть мировых поставок нефти. Даже ограниченная эскалация вокруг Ирана моментально влияет на цены и страхует риски для мировых перевозок. Реакция рынков оказалась показательной: стоило появиться информации о возможной сделке, как нефть Brent резко пошла вниз. Инвесторы сделали вывод быстрее политиков: Вашингтон пытается снизить напряженность любой ценой.
Для США это еще и внутренняя проблема. Высокие цены на топливо остаются одним из самых болезненных факторов для американской экономики и рейтингов власти. Белый дом может сколько угодно говорить о «ценностях» и «сдерживании Ирана», но американский избиратель оценивает ситуацию через стоимость бензина и инфляцию. В этом смысле переговоры с Тегераном — не проявление дипломатической гибкости, а вынужденный экономический расчет.
Важно и то, что переговоры вокруг Ирана показывают более глубокий процесс — ослабление американской монополии на принятие решений в мировой политике.
Еще десять лет назад США могли навязать союзникам практически любую ближневосточную стратегию. Сегодня Вашингтону приходится учитывать позицию арабских стран, реакцию Китая, состояние мировых рынков и риск энергетического кризиса.
Для России эта ситуация показательна. Она демонстрирует, что эпоха однополярного давления постепенно заканчивается.
Страны, которые Вашингтон пытался изолировать санкциями и угрозами, научились выстраивать собственные механизмы устойчивости. Иран — один из самых ярких примеров этого процесса.
Самое неприятное для США заключается в том, что сделка с Тегераном не решает стратегических проблем Вашингтона. Она лишь временно снижает риски.
Иран сохраняет технологии, влияние и политическую субъектность. А значит, через несколько лет Белому дому снова придется возвращаться к тем же вопросам — только уже в мире, где американских рычагов давления станет еще меньше.
Юлия Данилова
Подписывайтесь и высказывайте своё мнение. В следующих публикациях ещё больше интересного!