Вчера курьер привёз доставку из «Вкусвилла». Позвонил в домофон. Боня подскочил с дивана так, будто в квартиру ломится О М О Н. Лай на ультразвуке, когти по ламинату, дрожь всем телом. Два кило триста граммов чистой паники.
Я открыла дверь, забрала пакет, сказала курьеру «спасибо». Всё. Угроза устранена. Но Боня ещё минут пятнадцать ходил вдоль коридора и проверял обстановку. Нюхал порог. Рычал на пакет с молоком. Потом лег возле двери — караулить.
Я живу с этим три года. Два кило триста — а ощущение, что в квартире охранное предприятие.
Когда всё непонятно — значит, Боня опять что-то объясняет
Первый год с Боней я вообще ничего не понимала. Думала — ну собака, ну маленькая, ну дрожит иногда. Нервная, бывает. Покормить, погулять, спать уложить — и всё.
А потом стала замечать штуки, которые вообще не вписывались в мою картину.
Например. Боня сидит на кухне, смотрит на меня. Не лает. Не скулит. Просто сидит и смотрит. Как бухгалтер, которому третий месяц не подписывают отпуск. Я ему: «Что?» Он молчит. Я ему: «Есть хочешь?» Ноль реакции. «Гулять?» Тишина.
Оказалось — его миска стояла не на своём месте. Я подвинула после мытья полов сантиметров на тридцать влево. Для Бони это была катастрофа. Поставила обратно — всё, пошла спать. Вопрос закрыт.
Или вот ещё. Боня начинает лизать мне руки без остановки. Раньше я думала — ну, ласковый. Приятно. А потом заметила, что он это делает перед тем, как загремит гроза, или когда я сама на нервах после работы. Он не ласкается. Он нервничает и не знает, куда себя деть.
Что Боня делает и что на самом деле хочет сказать
Дрожит возле батареи. Я первое время таскала его к ветеринару. Три раза. По 1500 за приём. Ветеринар смотрел на меня с сочувствием и говорил: «Он здоров, это стресс». А стресс был от того, что на лестничной клетке соседи затеяли ремонт. Дрель на третьем этаже — а Боня на пятом трясётся так, будто ему ипотеку оформлять.
Прячется под плед и не выходит. Раньше я вытаскивала. Ну как — сижу, смотрю сериал, а он забился в угол дивана, нос под подушку. Мне казалось — ему плохо, надо достать, пожалеть. А ему просто надо было побыть одному. Ему шумно. Или телевизор громко. Или гости пришли, и для него это перебор. Он не болен. Он просто устал от людей. Я его понимаю, честно говоря.
Лает на овчарку во дворе, а через минуту пугается пакета. Это моя любимая история. Гуляем. Мимо идёт мужик с немецкой овчаркой. Боня — в атаку. Рвётся с поводка, хрипит, лает как бешеный. Овчарка даже голову не повернула. А потом ветер подхватил пакет из «Пятёрочки» — и Боня за мою ногу. Всё, мы домой.
Я потом прочитала, что это не храбрость. Это страх. Он лает на большую собаку, потому что боится. А пакет — он непредсказуемый, шуршит, летает. Для него это хуже овчарки.
Скулит и бегает за мной из комнаты в комнату. Я на кухню — он за мной. Я в ванную — он под дверью. Я думала — привязанность, любовь. А он просто не может остаться один. Ему тревожно. Если я ухожу из квартиры больше чем на четыре часа, соседи потом рассказывают, что Боня выл. Не лаял — именно выл.
Я пробовала оставлять ему включённое радио. Помогло, кстати. Не идеально, но помогло. Шансон, правда, не зашёл — а вот «Маяк» нормально.
Что я наконец перестала делать (и стало легче всем)
Первая вещь — перестала таскать Боню на руках при каждом шорохе. Раньше он дрожит — я хватаю, прижимаю, глажу, говорю «не бойся, маленький». А он от этого трясся ещё сильнее. Потому что я своим поведением подтверждала: да, всё плохо, бояться надо.
Попробовала по-другому. Он дрожит — я спокойно сижу, не обращаю внимания. Первые разы было тяжело, ну реально. Сидишь, а он трясётся рядом. Но через пару недель Боня стал успокаиваться быстрее. Минута вместо пятнадцати.
Вторая вещь — комбинезон. Я два года мучилась с прогулками зимой. Боня упирался, скулил, ложился на пол. Я думал — не хочет гулять. А он просто мёрз. Купила нормальный комбинезон за 2800 рублей, с флисом внутри. Первый раз надела — Боня стоял как памятник, не шевелился. Через три дня привык. Зимние прогулки стали нормальными.
Третья — пылесос. Я просто стала убирать, когда Боня в другой комнате за закрытой дверью. Всё. Не надо никакой «десенсибилизации» и приучения. Мне проще закрыть дверь, чем полгода приучать собаку к звуку пылесоса. Может, это неправильно. Но нервы целы у обоих.
Сейчас десять вечера. Боня лежит у меня на коленях, свернулся в бублик, нос спрятал под хвост. Тёплый. Тихий. Не дрожит. За стеной сосед смотрит футбол — но тихо, поэтому нормально. Завтра придёт курьер с кормом, и мы снова будем спасать квартиру от вторжения. Послезавтра на улице загремит что-нибудь, и Боня повиснет на поводке. В субботу придут гости, и он будет лаять первые двадцать минут, а потом заснёт у кого-нибудь на коленях.
Это наша обычная жизнь. Два кило триста нервов, страхов и любви. Я просто научилась слушать — не ушами, а глазами. Смотреть, что он делает, и не пытаться его переделать.
Если у вас дома такой же маленький псих — вы не одни. Нас таких много.