До города N я добралась к полудню. Адрес с конверта привёл меня на окраину — туда, где старые двухэтажные бараки перемежались с покосившимися частными домами. Улица Заводская, дом семь оказался облезлым строением с заколоченными окнами первого этажа и ржавым почтовым ящиком, на котором ещё угадывалась фамилия «Соколов».
Я постучала. Тишина. Постучала ещё раз — за дверью послышались шаркающие шаги. Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо старухи — сморщенное, с выцветшими, но цепкими глазами.
— Вам кого? — проскрипела она.
— Я ищу Сергея Соколова, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Он жил здесь тридцать лет назад.
Старуха долго молчала, рассматривая меня. Потом дверь открылась шире.
— Проходите, — сказала она. — Я его сестра. Вера.
Внутри пахло старостью и сушёными травами. Вера провела меня на кухню, где на плите грелся чайник, и указала на колченогий стул. Сама села напротив, сложив руки на коленях.
— Вы сказали, что ищете Сергея, — произнесла она, глядя в стол. — Зачем?
Я достала из сумки одно из писем, то самое, с подписью «Машенька, прости меня». Протянула ей. Вера взяла листок, поднесла к глазам, и её пальцы задрожали.
— Где вы это взяли? — прошептала она.
— В подвале дома, который я купила. Там был целый чемодан писем. И ещё женская туфля. И пятно на полу. Я думаю, это кровь.
Вера закрыла лицо руками. Плечи её затряслись, но она не издала ни звука. Я ждала. Чайник на плите засвистел, она встала, выключила газ, снова села.
— Серёжа пропал осенью девяносто четвёртого, — начала она. — Уехал на заработки, обещал вернуться через месяц. Он тогда крепко поругался с женой, с Машей. Из-за денег, из-за его выпивок. Он хотел доказать, что исправится. Писал ей письма, слал деньги. А потом перестал. Мы думали — загулял. Или нашёл другую. Но он никогда бы не бросил дочку. Никогда.
— А Маша? — спросила я. — Его жена?
— Она ждала. Год, два, три. Потом, говорят, тоже уехала. С дочкой. Никто не знал куда. Дом стоял пустой, пока какой-то дальний родственник не занял его. А теперь, выходит, вы там живёте.
— Что-то случилось в том доме, — сказала я. — Что-то плохое. Я чувствую.
Вера подняла на меня глаза.
— Если вы хотите узнать правду, — сказала она, — найдите Машу. Её девичья фамилия — Громова. Мария Громова. Она, может быть, ещё жива. Последнее, что я слышала — она живёт в деревне, у какой-то дальней родни. Но где — не знаю.
Я вернулась домой поздно вечером. Снова спустилась в подвал. Письма лежали в чемодане, туфля — на прежнем месте. Но что-то изменилось. Я не сразу поняла что, а потом увидела: на верстаке, которого я в прошлый раз не заметила, лежала старая потрёпанная кукла. Тряпичная, с выцветшим лицом и пуговичными глазами. Одетая в платьице, какое носили девочки лет тридцать назад. Я не помнила, чтобы видела её раньше.
Я взяла куклу в руки. К её подолу была пришита записка — пожелтевшая, выцветшая. Я поднесла её к фонарику и прочитала: «Мама, не уходи. Я боюсь. Таня».
Таня. Так звали дочку Соколовых.
Выходит, девочка тоже была здесь? В этом подвале? И она боялась? Что здесь произошло?
Я поднялась наверх, села на веранде и стала думать. Что, если Маша с Таней никуда не уезжали? Что, если они остались в этом доме? Навсегда? И пятно на полу в подвале — это то, о чём я боюсь даже думать?
На следующее утро я решила искать Марию Громову. Я нашла в интернете телефонный справочник, обзвонила несколько Громовых в соседних районах. Никто не слышал о Марии. Тогда я поехала в местный сельсовет и попросила помочь. Там мне дали адрес в глухой деревне, где, по слухам, жила какая-то старуха Громова.
Деревня была ещё глуше, чем моя. Три дома, заросшая дорога, тишина. Я нашла нужный дом — покосившуюся избушку с заколоченными окнами. На стук вышла женщина лет шестидесяти, худая, с тёмными кругами под глазами. Я представилась и спросила про Марию Громову.
— Это я, — сказала она. — А вы кто?
— Я купила ваш старый дом, — ответила я. — Там, в подвале, я нашла письма вашего мужа. И туфлю. И куклу вашей дочери.
Мария побледнела. Прислонилась к дверному косяку, будто ноги перестали её держать.
— Я думала, это осталось в прошлом, — прошептала она. — Я думала, никто никогда не узнает.
Я поняла, что сейчас услышу то, что изменит всё. И, возможно, мне не понравится эта правда.
Продолжение следует. Часть 3 выйдет чуть позже.