Экономика как погода. Все о ней говорят, никто не может на неё повлиять, но каждый считает себя экспертом. И, как с погодой, у нас есть куча народных примет, которые передаются из поколения в поколение.
Проблема в том, что экономические мифы не безобидные байки. Они влияют на наши голоса на выборах, на то, как мы распоряжаемся деньгами, и даже на то, требуем ли мы повышения зарплаты или боимся «спугнуть удачу».
Как отмечает научный руководитель Института экономики РАН Руслан Гринберг, мы живём в «постфактическом мире», где факты особого значения не имеют, гораздо важнее их интерпретация. И именно этой интерпретацией вовсю пользуются политики, журналисты и «эксперты из телевизора».
В этой статье мы разберём пять самых живучих экономических мифов. Разберём, откуда они взялись, почему в них до сих пор верят и — главное — как на самом деле обстоят дела. Спойлер: правда часто оказывается обиднее мифа, но знать её полезно.
Миф №1: «Государственный долг — это ужасно, мы оставляем долги детям»
Этот миф — настоящий хит всех бюджетных дискуссий. Любая новость о росте госдолга сопровождается заголовками в духе «наши внуки будут расплачиваться». Звучит страшно и убедительно. И, как это часто бывает со страшными историями, не совсем правда.
Откуда ноги растут
История про «долги, которые отдавать внукам» — это классический приём политического запугивания. Его любят использовать те, кто против государственных расходов на образование, медицину или инфраструктуру. Аргумент простой: «Мы занимаем сейчас, а платить будут наши дети».
Как на самом деле
Давайте представим простую аналогию, которую приводит экономист Стивен Ландсбург в своей книге «Экономист на диване».
Представьте, что вы нанимаете агента по закупкам, чтобы он купил вам одежду. У него есть 100 долларов из вашего кармана. Три способа оплаты:
- Снять 100 долларов с вашего счёта сейчас.
- Взять в кредит под 10% и расплатиться через год (отдать 110 долларов).
- Взять в кредит и платить проценты вечно.
Какой вариант лучше? А никакой. Во всех трёх случаях к концу года у вас на счету останется одна и та же сумма — 990 долларов. Потому что в первом случае вы теряете проценты, которые могли бы заработать. Во втором — зарабатываете, но отдаёте их в виде процентов по кредиту. В третьем — держите сумму, которая генерирует проценты, и эти проценты уходят на обслуживание долга.
Ландсбург приходит к парадоксальному выводу: «Сам по себе дефицит ничем не лучше и не хуже уплаты налогов. Нас должен волновать прежде всего уровень и состав государственных расходов, а не то, как финансируются такие расходы».
То есть вопрос не в том, берёт государство в долг или собирает налоги. Вопрос в том, на что оно тратит деньги. Если оно занимает под строительство дорог и школ, которые будут работать десятилетиями — это инвестиция, которая окупится. Если спускает на фейерверки и дворцы — это проблема, но не в способе финансирования, а в качестве расходов.
И да, про «долги внукам». Государство не семья. Оно может рефинансировать долги бесконечно. Ему не нужно «отдавать» долг в том смысле, в каком это делает человек. Ему нужно только обслуживать его — платить проценты. А проценты эти платятся из текущих налогов. То есть не «внуки платят за нас», а «мы платим за себя, просто чуть-чуть по-другому».
Миф №2: «Богатые становятся богаче за счёт бедных»
Логика простая: денег в мире ограниченное количество. Если у кого-то прибавилось — значит, у кого-то убавилось. Богатые отняли у бедных. Звучит справедливо? Звучит. И, как часто бывает со справедливыми теориями, — упрощённо.
Откуда ноги растут
Из представления об экономике как о «пироге фиксированного размера». Если кто-то отрезал себе большой кусок — другим досталось меньше. Эта логика уходит корнями в средневековую экономику, где богатство действительно было суммой материальных активов (земля, золото, скот). И если кто-то захватывал землю — крестьянам оставалось меньше.
Как на самом деле
Как объясняет доктор экономических наук Александр Полиди, утверждение «богатые зарабатывают за счёт бедных» — это неправда. Богатые становятся богаче не потому, что отнимают у бедных, а потому, что создают что-то новое, что увеличивает общее богатство.
Что касается совсем богатых — миллиардеров. Как справедливо заметили на Reddit, люди не понимают разницу в порядках: «При 100 миллионах долларов вы всё ещё в 10 раз ближе к бездомности, чем к статусу миллиардера». И вот с миллиардерами — да, механизмы накопления часто нечестные. Но это не закон экономики, это вопрос правил игры. И правила игры надо менять, а не клеймить само понятие «богатства».
Миф №3: «Великая депрессия — провал капитализма и свободного рынка»
В любом споре о рыночной экономике оппонент обязательно вспомнит 1929 год, чёрный вторник, очереди за супом и скажет: «Вот к чему приводит свободный рынок». Звучит убедительно. И, как часто бывает с убедительными историями, — переворачивает причину и следствие с ног на голову.
Откуда ноги растут
Из учебников истории, где Великую депрессию описывают как «кризис перепроизводства» и «провал саморегулируемого рынка». Ключевой свидетель — фотографии безработных и закрытых заводов. Кажется очевидным: рынок не справился.
Как на самом деле
Экономисты, разбиравшие Великую депрессию по косточкам, пришли к прямо противоположному выводу. Исследователи из Hoover Institution, в частности бывший сенатор, Фил Грэмм и экономист Дональд Будро, в своей книге опровергают миф о том, что Депрессия стала провалом капитализма.
Кто на самом деле виноват? Федеральная резервная система. Когда в 1929-1930 годах началась паника и люди бросились обналичивать счета, у банков возникли проблемы. Каждый доллар на счету был подкреплён не долларом наличными, а кредитами. Нормальная ситуация. Но когда все одновременно пошли забирать деньги — наличности не хватило.
Что должна была сделать ФРС? Выступить кредитором последней инстанции — напечатать деньги и выдать их банкам, чтобы те удовлетворили спрос. Что ФРС сделала? Стояла в стороне и смотрела, как банки лопаются один за другим. За 1929-1933 годы денежная масса в США сократилась на треть.
И это при том, что региональные отделения ФРС в кризис 1920-21 годов отлично справлялись — они действовали самостоятельно. Но в 1923 году полномочия забрали в Вашингтон, и централизованная система дала сбой.
А что делал президент Герберт Гувер? Его часто изображают как сторонника «невидимой руки рынка», который ничего не делал. На самом деле он был прообразом Нового курса Рузвельта. Гувер уговаривал бизнесменов не снижать зарплаты. Звучит благородно, но на деле привело к увольнениям: если не можешь платить старые зарплаты при упавшей выручке, то сокращаешь людей. Он также повысил подоходные налоги вдвое и подписал печально известный тариф Смута-Хоули, который спровоцировал глобальную торговую войну.
Так что Великая депрессия не является следствием провала рынка. Скорее, это провал государства. Критическая ошибка ФРС, которая не сделала свою работу. И провал политиков, которые вместо того, чтобы дать экономике переварить шок, приняли протекционистские меры, усугубившие ситуацию.
Миф №4. «Иммигранты отнимают рабочие места у местных»
Этот миф — мировой хит. В России говорят про мигрантов из Средней Азии. В США — про мексиканцев. В Европе — про сирийцев и африканцев. Логика везде одна: они приезжают, соглашаются на меньшую зарплату, и местные остаются без работы.
Откуда ноги растут
Из простого наблюдения: иммигранты действительно часто работают на низкооплачиваемых работах. И местные люди с низкой квалификацией действительно страдают от конкуренции. Кажется очевидным: убери иммигрантов — эти работы достанутся «своим».
Как на самом деле
Экономический историк Лия Бустан из Принстонского университета потратила годы на анализ иммиграционных данных. Вместе с коллегой Раном Абрамицки они изучили переписи населения США за полтора века и пришли к неожиданным выводам.
Во-первых, иммигранты в основном не конкурируют с местными за одни и те же рабочие места. Потому что у них разный набор навыков. Иммигранты часто занимают те ниши, которые не требуют свободного английского: стройка, ландшафтный дизайн, уборка. Местные же работают там, где нужно общаться с клиентами. Бустан приводит простой пример: «Неквалифицированные рабочие могут не быть заменителями для высококвалифицированных. Они могут быть дополнением. Представьте ресторан. Неквалифицированные — это посудомойщики, высококвалифицированные — официанты».
Более того, иммигранты часто создают рабочие места. Открывают рестораны, прачечные, строительные компании. И нанимают туда уже и местных, и своих.
Во-вторых, иммигранты ассимилируются не медленнее, чем раньше. Бустан признаётся, что сама верила в миф о том, что раньше иммигранты быстрее встраивались в американское общество. Но данные показали обратное: «Я считала, что сегодня детям иммигрантов труднее, чем 100 лет назад. Данные показали, что это не так» . Современные иммигранты так же быстро учат язык, так же быстро покидают этнические анклавы и даже чаще вступают в межнациональные браки.
Что касается мифа «отнимают рабочие места» — исследование Бустан и Абрамицки показывает, что в долгосрочной перспективе иммиграция не оказывает значимого негативного влияния на занятость и зарплаты местных. Да, есть краткосрочные эффекты в некоторых отраслях. Но в целом экономика адаптируется и выигрывает.
Миф №5. «Цены на бензин и продукты должен контролировать президент/правительство»
Миф о том, что государство может и должно контролировать цены на всё, один из самых живучих.
Откуда ноги растут
Из советского прошлого, где цены действительно устанавливались государством. И из простого желания: если что-то дорожает — хочется, чтобы «кто-то сверху» нажал на тормоз и остановил этот кошмар.
Как на самом деле
Как напоминают эксперты, цены на сырьевые товары — газ, бензин, пшеницу — не диктуются президентом или правительством. Они формируются на мировых товарных биржах. Это сложный рынок, на котором встречаются продавцы и покупатели со всего мира.
Может ли президент отдельной страны повлиять на мировую цену нефти? Нет. Может ли повлиять на цену зерна? Тоже нет. Даже крупнейшие корпорации, которые контролируют значительные объёмы добычи, не могут в одиночку диктовать цену — слишком много игроков.
А что насчёт «заморозить цены внутри страны»? Технически — да, можно. И такие примеры в истории были. Но каждый раз это заканчивалось дефицитом. Потому что если государство устанавливает цену на хлеб ниже рыночной — производителям становится невыгодно его печь. Они переключаются на что-то другое. Или продают хлеб «из-под полы» дороже. Или просто сокращают производство. А люди, видя дёшево, начинают скупать с запасом. В итоге — пустые полки и очереди. Советский Союз проходил это много раз.
Экономисты называют это «ценовым потолком» — и почти всегда это заканчивается дефицитом. Потому что предложение падает, а спрос растёт. Формула простая: дешёво → много хотят купить → мало хотят продавать → товар исчезает.
Что действительно может государство? Влиять на курс валюты. Влиять на налоги для производителей. Инвестировать в сельское хозяйство, чтобы снизить себестоимость. Но прямым контролем цен оно может только навредить. Как бы ни хотелось, чтобы «барин нажал на кнопку» и всё подешевело.
Мы разобрали пять мифов. Но их, конечно, гораздо больше. Про то, что «нужно жить по средствам» (звучит разумно, но в макроэкономике иногда надо занимать, чтобы расти). Про то, что «частная собственность всегда эффективнее государственной» — как отмечает Руслан Гринберг, «сегодня душа рынка — конкуренция, а не собственность. А о конкуренции в 90-е мало кто задумывался» .
Почему эти мифы так живучи? Потому что они простые. А экономика — сложная. Потому что они укладываются в одну фразу. А реальность — нет. Потому что они позволяют назвать виноватого. А в реальности часто виновата система, а не конкретный злодей.
Самое опасное в экономических мифах — не то, что они неправдивы. А то, что они подталкивают нас к неправильным действиям. Боязнь госдолга заставляет власти урезать инвестиции в образование и инфраструктуру. Миф о том, что богатые «отнимают» у бедных, подпитывает классовую ненависть вместо конструктивного диалога. Вера в то, что президент должен контролировать цены, отвлекает внимание от реальных рыночных механизмов.
Поэтому стоит перестать верить в красивые сказки. И начать задавать вопросы. Почему цена выросла? Кто на этом заработал? Что будет, если мы сделаем так, как хочется? Задавайте эти вопросы — и вам станет сложнее обмануть. Хотя бы в следующий раз, когда кто-то в телевизоре скажет: «Мы просто обязаны заморозить цены». Нет, не обязаны. И делать этого не стоит. Как бы больно ни было от очередного скачка на заправке.
Всем пока! И удачи!