— Собирайте вещи и уходите. Мне надоел этот вечный балаган в моем доме!
— Папа, что опять не так? — Валя сильнее прижала к себе годовалую Анечку, которая испуганно притихла на руках у матери. — Из-за того, что коляска стоит в прихожей?
На улице ливень, куда я ее, по-твоему, должна деть? На балкон тащить через всю квартиру?
— Из-за всего, Валя. Из-за коляски, из-за детского плача по утрам, из-за того, что на кухне вечно нет места.
Я на пенсии и хочу покоя, а не этого сумасшедшего дома.
Вы здесь временно, а ведете себя так, будто я вам обязан!
В разговор вмешался супруг Вали.
— Анатолий Петрович, давайте успокоимся и поговорим нормально, — мягко сказал Миша. — Мы же договаривались, что это временная мера.
Мы стараемся не мешать, я сам каждый вечер все убираю, протираю полы за собой.
— Твоих стараний не видно, зятек, — отрезал Анатолий Петрович, даже не повернув головы в его сторону. — В прихожей не повернуться.
Галя вместо отдыха работает у вас бесплатной нянькой.
Вы просто сели нам на шею и свесили ноги.
— Кто сел на шею? — не выдержала Валя. — Мама сама просит посидеть с Анечкой, когда мне нужно в поликлинику или в аптеку!
И мы платим половину коммунальных услуг, покупаем продукты на всех, бытовую химию.
О какой шее ты вообще говоришь?
— Обыкновенной. Мне надоело это терпеть. Вы здесь гости!
Либо живите по моим правилам, либо освобождайте площадь. Я больше повторять не буду.
— По каким правилам, папа? — крикнула Валя, уже не сдерживая слез. — Ходить на цыпочках? Не дышать?
Ты же молчишь целыми днями, только ходишь и злобно смотришь на нас!
Хоть бы раз подошел и сказал нормально: «Дочь, убери игрушки» или «Мне мешает этот звук».
Нет, надо обязательно копить в себе злобу, а потом устраивать скандалы!
— Я не обязан перед тобой отчитываться в собственном доме, — холодно ответил отец, повернулся спиной и вышел из кухни.
Валя опустилась на стульчик, пряча лицо в плечико дочери. Девочка захныкала, чувствуя состояние матери.
Миша подошел, обнял обеих и забрал малышку.
— Тихо, Валюш, не плачь, — негромко произнес он, укачивая дочку. — Анечку испугаешь.
Она уже губы дует, сейчас тоже расплачется.
— Я больше не могу, Миш, — прошептала Валя, вытирая слезы рукавом домашней кофты. — Каждый день как на пороховой бочке.
Что я ему сделала? Почему он меня так ненавидит?
— Он не ненавидит тебя, просто характер такой. Пожилой человек, привык к тишине, к своему устоявшемуся быту.
— Нет, это не просто характер! Он всю жизнь такой был. Сколько себя помню, от него никогда доброго слова не дождешься. Только крики, претензии и придирки.
Я ведь искренне думала, что когда внучка родится, он хоть немного оттает, станет мягче. А стало только хуже.
Миша вздохнул.
— Помнишь, как мы выбирали, куда поехать после роддома? — тихо спросил он, присаживаясь рядом с женой.
— Конечно, помню, — вздохнула Валя. — Твои родители тогда предлагали жить в их загородном доме.
— Ну да. Там места много, воздух чистый для ребенка…
— Миш, но ты же помнишь, кто туда приезжает каждую весну и живет до самой осени? Твоя сестра Света со своими троими детьми. Твои родители. И мы бы там были десятыми колесами в телеге.
Я как представила этот шумный муравейник, где каждый будет указывать, как мне ухаживать за новорожденной дочерью, мне сразу плохо стало!
— Да, Света любит покомандовать, тут ты права, — согласился Миша. — Но там хотя бы дом большой, можно было как-то разойтись по разным комнатам.
— Большой, но абсолютно чужой. Я тогда подумала: лучше к моим. Мои родители ближе, роднее.
Мама так радовалась внучке, обещала помогать со всем. Кто же знал, что папа начнет выживать нас при первой же возможности?
— Мы ошиблись, Валь. Свои, чужие... Разницы, оказывается, нет никакой, когда живешь на чужой территории.
Ладно, не переживай так сильно. Мы обязательно что-нибудь придумаем.
— Что мы придумаем, Миша? Снимать квартиру? С маленьким ребенком это безумно тяжело.
Хозяева неохотно сдают жилье семьям с грудничками. Да и деньги будут уходить впустую, какому-то чужому дяде.
— Значит, надо покупать свое, — твердо сказал Миша, глядя Вале прямо в глаза. — Хватит откладывать и ждать лучших времен. Будем брать ипотеку. Прямо сейчас начнем смотреть варианты.
— Ты думаешь, мы потянем финансово? — Валя с надеждой и стр..ахом посмотрела на мужа.
— Потянем. Лучше будем экономить на продуктах, развлечениях и одежде, чем отдавать свое здоровье и нервы на эти ежедневные скан..далы.
Посмотри на Анечку, она ведь все чувствует. Вон как притихла…
***
На следующее утро, когда отец ушел в гараж, Валя вышла на кухню. Мама, Галина Ивановна, тихо мыла посуду.
— Мам, нам нужно поговорить, — тихо сказала Валя, садясь за обеденный стол.
Галина Ивановна вздрогнула от неожиданности и повернулась к дочери.
— Валя, доченька, только не начинайте снова, умоляю. У меня уже со вчерашнего вечера сердце колит, всю ночь не спала.
— А у меня не колит, мам? Мне каково это выслушивать? Мама, почему папа так ко мне относится?
Почему он не может сказать мне все прямо, спокойно, как взрослый человек?
Зачем устраивать эти театральные сцены со сбором вещей?
— Он мне все высказывает, Валь, — вздохнула мать, опуская глаза. — Каждый вечер жалуется, когда вы к себе в комнату уходите.
Говорит, что устал от постоянного шума, что вы за собой порядок не наводите.
— Что конкретно мы не убираем, мам? Я каждый божий день мою полы во всей квартире! Миша посуду моет за всеми, даже за папой. Что еще ему нужно?
— Ну... он говорит, что игрушки Анечки везде валяются, наступить боится. Что в ванной постоянно висят детские вещи, полотенца сушатся.
— Но ребенку нужен постоянный уход! Где мне сушить эти вещи? Почему он тебе жалуется, а со мной общается только криками и ультиматумами? Я ему дочь или посторонняя квартирантка?
— Он надеется, что ты сама обо всем догадаешься, дочка. Он у нас человек сложный, ты же сама прекрасно знаешь его характер.
Черствый бывает, резкий, не умеет он ласково разговаривать. Но он ведь отец твой, он желает тебе добра.
— Отец? Мама, любящие отцы так себя не ведут. У меня такое ощущение, что мы для него — тяжелая обуза, от которой он мечтает поскорее избавиться любыми способами.
— Не говори так, Валя. Это неправда. Он просто очень устал на старости лет.
— Нет, мама, это не усталость. Это обыкновенное равнодушие. Мы никогда с ним нормально не общались.
В детстве были только крики за четверки в школе, сейчас — бесконечные придирки из-за бытовых мелочей.
Я больше так жить не могу и не буду. Мы с Мишей решили съехать.
Галина Ивановна всплеснула руками, на глазах у нее мгновенно выступили слезы.
— Как съехать? Куда вы пойдете? У вас же нет таких денег, чтобы сразу квартиру купить, вы ведь только-только начали копить!
— Возьмем ипотеку. Оформим кредит. Сделаем что угодно, лишь бы больше не чувствовать себя здесь незваными гостями.
— Доченька, может, вы все-таки потерпите еще немного? Я поговорю с ним сегодня вечером, попрошу быть помягче, потише.
— Мама, ты с ним живешь уже больше тридцати лет и ни разу не смогла его переубедить или остановить, когда он разгорается.
Думаешь, сейчас у тебя что-то получится?
Он вчера прямым текстом сказал нам убираться. И мы уйдем.
— Он это сгоряча ляпнул, не подумав...
— Нет, он сказал именно то, о чем думает уже очень давно. И я ему даже благодарна за эту уж.асную честность.
Теперь у меня хотя бы не осталось никаких иллюзий по поводу нашей семьи.
Вечером Миша открыл ноутбук в их маленькой комнате и подозвал Валю к себе.
— Смотри, я нашел неплохой вариант полуторки недалеко от парка, — тихо произнес он, чтобы звук не вышел за пределы комнаты. — Да, квартира небольшая, требует косметического ремонта, но район отличный, садик рядом, и цена вполне адекватная.
Валя присела на край кровати.
— Миш, а мы точно справимся сами? Снова долги, огромные ежемесячные платежи на много лет вперед... Мне страшно.
— Справимся, поверь мне. Главное — это будет наше собственное жилье.
Так что давай оформлять заявку на ипотеку прямо сейчас. Я завтра же съезжу в банк и поговорю со специалистом.
У нас есть небольшой первоначальный взнос, нам должны одобрить.
— Давай, Мишенька. Я согласна на любую квартиру, пусть даже самую маленькую, лишь бы закрыть за собой дверь и точно знать, что никто не придет к нам с проверкой, упреками или очередным скан..далом.
***
Через три месяца долгих хлопот, оформления документов и поисков сделка была успешно завершена.
В день окончательного переезда, когда нанятые грузчики уже вынесли последние коробки с вещами и детской мебелью, Валя зашла на кухню, чтобы попрощаться с матерью.
— Ну вот и все, мам, мы уезжаем на новую квартиру, — тихо сказала она.
Галина Ивановна крепко обняла дочь и расплакалась.
— Звони мне почаще, Валюша. Приезжайте в гости обязательно, хотя бы когда папа будет на работе или в гараже.
— Хорошо, мам, не плачь. Ты тоже к нам приезжай в любое время, адрес ты наш прекрасно знаешь.
В дверном проеме показался отец. Анатолий Петрович молча посмотрел на дочь.
— Ключи от квартиры на тумбочке оставьте, — глухо произнес он.
— Уже оставили, папа, — спокойно и твердо ответила Валя, глядя ему прямо в глаза. — Не переживай, больше мы тебя никогда не побеспокоим своим присутствием.
Твой долгожданный покой теперь никто не нарушит.
Отец ничего не ответил на это, лишь слегка кивнул головой, повернулся и ушел обратно в свою комнату.
Миша взял годовалую Анечку на руки и открыл входную дверь, ведущую на лестничную площадку.
— Ну что, девочки мои, поехали в наш новый, собственный дом? — с теплой улыбкой спросил он у жены.
— Поехали, — Валя улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как с души наконец-то спадает огромный, тяжелый камень, который давил на нее все эти долгие месяцы.
***
Прошел ровно год с момента их переезда. Валя и Миша успешно обустроились на новом месте и исправно выплачивают ипотеку за свою небольшую, но очень светлую и уютную квартиру.
Отношения с родителями постепенно вошли в мирное русло: Галина Ивановна часто приезжает в гости к внучке по выходным, а Анатолий Петрович первым начал изредка звонить дочери.