Часть 2. Приёмная ЦК
Ответ пришёл только в мае — на адрес заместителя командира объединённого отряда. Меня, как инициатора, послали к нему. Он зачитал мне ответ из своих рук, а отдавать не хотел: «зачем шум до Москвы поднимать?». Пришлось сказать, что письмо подписали 80 человек — я не имею права скрывать. Отдал.
В эскадрилье после оглашения верх взяли пессимисты: «размечтались», «я же говорил». Остальные выражали сочувствие почему-то мне, а не своему положению. Будто моя идея провалилась, а не они её подписывали.
От такой несправедливости снова проснулся мой чёрт:
— Я скоро в Москве буду, зайду в ЦК.
Сказал это так, будто уже заходил и любой может зайти как в кафешку. А мог бы промолчать и спокойно ехать в отпуск. Но увидел глаза лётчиков — и понял: по-другому нельзя. В их глазах появилась надежда. Верили то ли в меня, то ли во всесильный ЦК. Даже пообещали в случае успеха шикарный стол в ресторане накрыть.
Начало июня. Москва. По дороге на родину остановился у старшего брата.
— Миша, где у вас ЦК КПСС?
— На Старой площади.
— А она где?
— Метро «площадь Ногина».
— А приёмная?
— Я что, там работаю?
Рассказал о своей миссии. Брат поделился знаниями:
— Говорят, там очередь километровая, стоять надо несколько дней.
Утром 5 июня я начал поход по поиску приёмной. От метро «площадь Ногина» (сейчас «Китай-город») вышел на Старую площадь. Вдоль неё — комплекс зданий с КПП, охрана по два человека: красные погоны (КГБ) и зелёные (пограничники). Суровый вид не располагал к вопросам. Прошёл до улицы Разина (ныне Варварка), надеясь, что кто-нибудь выйдет. Никого.
Время шло, пришлось обратиться к зелёному:
— Где находится приёмная ЦК КПСС?
Неожиданно служивый ответил быстро и толково:
— Надо в метро, на «Колхозную», а оттуда пешком — Малый Сухаревский переулок, дом 3, строение 1.
Очередь у приёмной со стороны Цветного бульвара не бросалась в глаза — она стала частью местного пейзажа, афишировать её власти не собирались.
Ненавидел очереди, но встал в конец извилистой змейки. Вряд ли дойду до двери, зато совесть перед коллегами будет чиста — и можно заниматься своими делами.
Разговор впереди стоящих привлёк внимание.
— Сегодня можем попасть, народу мало.
Говоривший — молодой, лет тридцати пяти, хорошо одетый, с импортным дипломатом, который только входил в обиход. В его голосе чувствовалась некая бывалость человека, который здесь не в первый раз.
Я с интересом стал разглядывать окружающих. Разномастная масса. В основном мужчины от тридцати до пятидесяти. Но есть и женщины, поэтому запах сигарет над очередью перемешивался с духами, причём неплохими. Объединяла решимость во взгляде и резкость в разговоре. Люди приняли твёрдое решение и настроились спорить, ругаться, доказывать. Похоже, я своей невозмутимостью и весёлым настроением выделялся на их фоне. Может, потому что пришёл не один — за спиной была целая эскадрилья.
Очередь продвигалась быстро. Через два перекура в сторонке я оказался у массивной двери. Охранник запускал внутрь порциями по пять человек. В приёмной — несколько окошек и очереди по трое к каждому.
Передо мной — молодой человек с дипломатом.
В нашем окошке сидела сухая женщина, с чёрной родинкой на губе и с холодным взглядом тюремщицы — образ, скорее взятый из книг или кино. Молодой человек неловко держал в одной руке открытый дипломат, прижимая его к стене, а другой протягивал через окошко партийный билет и паспорт.
— По какому вопросу? — прозвучал голос без эмоций, безжизненный. Взгляд мельком скользнул по документам, без малейшего интереса.
— Ставропольский крайком торгует квартирами и машинами! — возможно, слишком эмоционально заявил молодой человек, сразу вызвав негативную реакцию.
— Крайком — не торговая организация, — отрезала женщина. — Он не может торговать.
— У меня есть документы! — голос парня дрогнул, переходя в отчаяние.
— Идите в Народный контроль.
— Я там был.
— В Генеральную прокуратуру.
— Они меня сюда направили, — попытался возразить молодой человек, но было поздно: женщина сунула ему документы, и окошко — щёлк! — захлопнулось прямо перед носом.
Я понял: здесь вежливость и документы не работают. Значит, придётся действовать по-другому.
Моя очередь. Я выждал, пока застрявший в кругах власти, молодой человек отойдёт и окошко откроется. Шагнул вперёд и протянул паспорт, на всякий случай оставив руки в проёме, чтобы его не закрыли. Сотрудница мельком взглянула и требовательно спросила:
— Партийный билет?
— С собой нет, я в отпуске.
— По какому вопросу?
— В барнаульской эскадрилье нет работы, а мы хотим трудиться.
И опять жёстко и категорично, не оставляя шансов на продолжение разговора:
— Вам в Министерство гражданской авиации, рабочие вопросы там.
Я понял, что это конец. Очевидно, её задача — отфутболить всех, поэтому очередь двигалась неожиданно быстро. Но я был не один.
Положив обе руки в проём окошка и глядя ей прямо в глаза, я твёрдо произнёс:
— Меня направил коллектив, я связался с транспортным управлением ЦК, и они меня ждут. Что бы вы ни предприняли, я обязательно с ними встречусь.
Я до сих пор не знаю, что на тюремщицу больше повлияло: моё враньё или мой вид и большие руки в окошке, с которыми она явно не справилась бы, а звать на помощь не хотела. Протянула бумажку.
— В 15:15. Не опаздывать.
На улице я внимательно изучил пропуск: Кузнецов Владимир Николаевич, адрес, номер кабинета, время. Должность товарища не указана. На обороте значилось: «Входить без предварительного приглашения».
Часть 3 появится 02.06 в 12.00. Пропуск был у меня в руках. Но что это за надпись на обороте — "Входить без предварительного приглашения? Я понял это только через несколько часов…»
✈️Подписка – это как комплимент. Необязательно, но чертовски приятно.
#народныйконтроль, #приемная_ЦК, #очередь_в_ЦККПСС