Глава 2
Анастасия Петровна. Сосед
Через два часа после отъезда следственной группы Анастасия Петровна сидела на своей кухне и пила крепкий чай с медом.
Макаров, как и ожидалось, оформил все быстро и без лишних вопросов. «Острая сердечная недостаточность на фоне хронического заболевания». Тело увезли для формальной экспертизы, дом опечатали. Соседи разошлись, обсуждая печальное событие и строя предположения о том, кто теперь будет присматривать за участком Семена Ильича.
А она все думала об этих окурках. И о ночных поисках с фонариком. И о таинственных гостях в дорогой машине.
Анастасия Петровна допила чай и решительно поднялась. Нужно было проверить почту — за суетой дня она так и не заглянула в ящик.
Открыв калитку, она прошла к почтовому ящику у забора. Внутри лежала квитанция за электричество, рекламный буклет местного магазина и... толстый конверт без обратного адреса. Её имя и адрес были написаны печатными буквами синей ручкой.
За тридцать пять лет работы следователем она получила достаточно анонимных писем, чтобы сразу почувствовать неладное.
Вернувшись в дом, Анастасия Петровна осторожно вскрыла конверт кухонным ножом. Старая черно-белая фотография и сложенный листок бумаги.
На фотографии группа людей — и мужчины, и женщины — в стиле одежды из конца восьмидесятых. Они стоят рядом со зданием и улыбаются прямо в объектив камеры.
И среди них... Анастасия Петровна узнала себя двадцатипятилетнюю — стройную, с короткой стрижкой, в строгом костюме. Рядом стоял ее тогдашний напарник Виктор Семенович Громов, начальник Борис Павлович Рыжков...
Она развернула листок. Там было написано все теми же печатными буквами: «Ты помнишь дело Морозова? Пора заплатить за молчание. Семен знал правду. Теперь знаю я».
У Анастасии Петровны помутилось в глазах. Дело Морозова... Как она могла забыть? Самое страшное дело в ее карьере. То, которое не давало спать по ночам даже спустя годы.
Это было в 1989 году. Расправа с бизнесменом Валерием Морозовым, одного из первых кооператоров в городе. Его нашли в гараже с проломленной головой. Дело было громкое, скандальное. Все улики указывали на компаньона Морозова — Анатолия Песоцкого. Но что-то в этом деле было не так.
Слишком много совпадений, и всё слишком удачно складывалось.
И вдруг дело у нее забрали. Передали более опытному коллеге. Песоцкого осудили, получил пятнадцать лет.
Но она продолжала сомневаться. Особенно после того, как узнала, что Песоцкий скончался в тюрьме через два года. Официально — от болезни сердца. Но ходили слухи...
— Семен знал правду, — прошептала Анастасия Петровна, перечитывая записку. — Какое отношение к делу Морозова мог иметь Семен Ильич?
Она внимательно всмотрелась в фотографию. Лица, лица... Стоп. Вон там, в дальнем ряду — молодой мужчина с густыми темными волосами и добродушным лицом. Семен? Семен Горюнов? Но что он делал в их компании?
Анастасия Петровна попыталась вспомнить. Фотография была сделана на корпоративе в честь закрытия какого-то крупного дела. Но она не помнила, чтобы Семен работал в их отделе. Хотя... В конце восьмидесятых в милиции было много временных сотрудников, технического персонала. Может быть, он работал в архиве? Или был водителем?
Телефонный звонок прервал ее размышления. Анастасия Петровна подняла трубку.
— Настя! — взволнованный голос Валентины Семеновны. — Ты слышала про Федю Лукьянова?
— Что с Федей? — Федор Лукьянов жил в дальней части поселка, был тихим пенсионером, бывшим военным.
— Пропал он! Жена с утра ищет, к участковому ездила. Вчера вечером ушел в лес за грибами и не вернулся. Телефон не отвечает.
Два происшествия за день в таком тихом месте — слишком много для совпадения.
— Валя, а Лукьянов давно в поселке живет?
— Да лет десять уже. А что?
— Ничего, просто интересно.
Анастасия Петровна положила телефон и снова взглянула на фотографию. А что, если... Она достала увеличительное стекло, которым обычно читала мелкий шрифт в газетах, и внимательно изучила каждое лицо.
И нашла. В самом углу, почти скрытый за спиной коллеги, стоял еще один мужчина. Моложе, чем сейчас, но узнаваемый. Федор Лукьянов.
— Боже мой, — прошептала она. — Что за связь между этими людьми?
Руки не слушались, когда она откладывала фотографию. Два человека с этого снимка за один день... Один мертв, другой пропал. И кто-то знает о ее причастности к делу Морозова. Знает и угрожает.
Нужно было думать, анализировать, вспоминать. Но сначала — действовать. Если с Федором Лукьяновым что-то случилось, счет мог идти на часы.
Анастасия Петровна быстро переоделась в спортивный костюм и кроссовки, сунула фонарик в карман. Официально поиски будут организованы только завтра, если Федор не найдется сам. А ждать она не собиралась.
Она спрятала фотографию в сейф.
Выходя из дома, заперла дверь на все замки. Что-то подсказывало — этот вечер станет переломным. И неизвестно, какие еще тайны прошлого всплывут на поверхность.
Лес встретил ее прохладой и запахом прелых листьев. Где-то здесь, среди сосен и берез, мог быть ответ на вопрос, который мучил ее столько лет. И возможно, еще одному человеку угрожала опасность.
Анастасия Петровна включила фонарик и шагнула в зеленую темноту.
Лес в сумерках казался совсем другим, чем днем. Привычные тропинки, по которым Анастасия Петровна гуляла каждое утро, превратились в путаницу теней и неясных силуэтов. Фонарик выхватывал из темноты то березовый ствол, то куст малины, то глаза какой-то мелкой живности, сверкнувшие и тут же исчезнувшие.
Она остановилась, прислушиваясь. Где мог пойти за грибами Федор? Обычно местные жители предпочитали северную сторону леса, там, где росли старые ели и было больше белых. Анастасия Петровна свернула на едва заметную тропку, ведущую в ту сторону.
«Зря я сюда пошла, — думала она, осторожно обходя поваленное дерево. — Что я, собственно, ищу? Если с Федором что-то случилось, то искать нужно с собаками, с группой, методично прочесывая каждый квадратный метр».
Но останавливаться не хотелось. В груди жило тревожное предчувствие, знакомое по работе. Оно никогда ее не подводило — это внутреннее чутье на беду, на опасность, на то, что что-то идет не так.
Тропинка вывела к небольшой поляне. Анастасия Петровна обвела фонариком траву — и замерла. У края поляны валялась плетеная корзина, перевернутая на бок. Рядом с ней рассыпались грибы — подберезовики и пара белых.
Сердце забилось чаще. Она подошла ближе, присела на корточки. Корзина была новая, аккуратно сплетенная. Такую Анастасия Петровна видела у Лукьянова, когда встречала его возвращающимся из леса.
— Федя! — крикнула она в темноту. — Федор Иванович!
Лес ответил эхом и тревожным шелестом листвы. Где-то вдалеке ухнула сова.
Анастасия Петровна внимательно осмотрела землю вокруг корзины. Следов было мало — сухая земля плохо их держала. Но кое-что разглядеть удалось. Отпечатки ботинок, ведущие от корзины в глубь леса. И рядом — другие следы, более четкие. Кроссовки с глубоким протектором.
«Кто-то был здесь с Федором», — поняла она. И этот кто-то увел или унес пожилого мужчину прочь от поляны.
Анастасия Петровна поднялась, отряхнула колени. Нужно было возвращаться, звонить в милицию, настаивать на немедленном начале поисков. Но тут она услышала звук, от которого кровь застыла в жилах.
Где-то невдалеке, метрах в пятидесяти от поляны, раздался приглушенный стон.
Она бросилась на звук, не думая о собственной безопасности. Фонарик прыгал в руке, выхватывая из темноты ветки, стволы, камни. Еще один стон, слабее первого.
— Федя! Я иду! Держись!
За густым кустом орешника, в небольшой ложбинке, она нашла его. Федор Лукьянов лежал на спине, привязанный к дереву веревкой. Рот заткнут кляпом, глаза широко открыты от страха и боли. На лбу темнело пятно запекшейся крови.
— Федя, это я, Настя Кравцова! — Анастасия Петровна быстро развязывала веревки. — Сейчас, сейчас освобожу!
Руки дрожали от волнения. Узлы были затянуты крепко, профессионально. Наконец веревка поддалась. Анастасия Петровна осторожно сняла кляп.
— Вода... — прохрипел Федор. — Настя... они... они спрашивали...
— Тише, тише. Что спрашивали? Кто спрашивал?
— Про фото... старое фото... я сказал... ничего не помню... — Лукьянов с трудом приподнялся на локте. — Они не поверили...
У Анастасии Петровны по спине прошел холодок. Значит, она была права. Это не случайность. Кто-то методично убирает людей с той давней фотографии. И теперь очередь дойдет до нее.
— Федя, как они выглядели? Сколько их было?
— Двое... один высокий, плечистый... другой пониже... приехали на машине... черной...
Те самые, что приезжали к Семену Ильичу. Анастасия Петровна помогла Федору подняться на ноги. Он держался, но шел с трудом, опираясь на ее плечо.
— Настя... они сказали... что ты следующая... — прошептал он. — Что ты знаешь больше всех...
— Что именно я должна знать? Федя, ты помнишь то время? Восьмидесятые годы? Дело Морозова?
Лукьянов остановился, тяжело дыша.
— Морозов... да, помню. Я тогда в архиве работал... документы носил... видел многое...
— Что видел?
— Как документы исчезали... как протоколы переписывали... — Федор покачал головой. — Семен тоже знал. Он же в техотделе был, фотографии проявлял. Видел, какие снимки с места преступления пропадают...
Анастасия Петровна почувствовала, как кусочки мозаики начинают складываться в картину. Дело Морозова было сфабриковано. Улики подтасованы, документы уничтожены. А свидетели этой фальсификации теперь один за другим исчезают.
— Федя, а кто еще был на той фотографии? Кого я не помню?
— Рыжков... Громов... технички... и еще... — Лукьянов замолчал.
— Кто еще?
— Егоров. Анатолий Егоров. Он тогда прокурором работал. Дело курировал.
Егоров! Анастасия Петровна вспомнила — высокий худощавый мужчина с холодными глазами. Он действительно вел надзор по делу Морозова. И он же настоял на том, чтобы дело у нее забрали.
Они дошли до края леса. Впереди светились окна поселка. Анастасия Петровна достала телефон, вызвала скорую для Федора. Потом позвонила участковому Макарову.
— Лейтенант, это Кравцова. Лукьянова нашла. Его похищали и избивали. Это связано со смертью Горюнова.
— Что? Какое похищение? — в голосе Макарова слышалась сонная раздраженность.
— Приезжайте, объясню на месте. И лейтенант... нужна охрана. Для меня и для Федора Ивановича. Нас могут убить.
Повесив трубку, Анастасия Петровна посмотрела на Федора. Тот сидел на пне, держась за голову.
— Федя, а где сейчас этот Егоров?
— Не знаю... давно не слышал... — Лукьянов поднял на нее усталые глаза. — Настя, а что мы тогда такого видели, что за это теперь всех убирают?
Она не ответила. Но в глубине души уже понимала: дело Морозова было не просто судебной ошибкой. Это была продуманная операция по сокрытию настоящего преступления. И кто-то очень влиятельный до сих пор заинтересован в том, чтобы правда не всплыла.
А где-то в темноте поселка двое неизвестных, возможно, уже планировали следующий ход. И Анастасия Петровна понимала — времени на размышления у неё почти не осталось.
— Федя, — тихо сказала она, — когда они тебя допрашивали, не упоминали ли других имён? Может быть, говорили, к кому ещё собираются наведаться?
Лукьянов поморщился, пытаясь вспомнить.
— Кажется... да, говорили что-то про какую-то Свету... Светлану... что она в городе живёт...
Сердце Анастасии Петровны сжалось. Светлана Викторовна Морозова — вдова убитого бизнесмена. Единственная, кто тогда не поверил в виновность Песоцкого и требовал продолжения расследования. А потом внезапно замолчала и уехала из города.
Машины подъехали ближе. Из милицейской вышел Макаров — его худощавую фигуру она узнала сразу. Надо было срочно всё ему объяснить и убедить, что угроза действительно серьёзная.
— Фёдор Иванович, — обратилась она к Лукьянову, — чтобы ни произошло, держите наш разговор в тайне и никому о нём не рассказывайте. Только мне. Понимаете? Мы не знаем, кому можно доверять.
Федор кивнул, и в его глазах она увидела понимание. Он тоже чувствовал, что опасность ещё не миновала.
Макаров подошёл к ним, недовольно оглядывая место происшествия.
— Ну что тут у вас? — буркнул он. — Лукьянов, живой?
— Жив, но требуется медицинская помощь, — чётко ответила Анастасия Петровна. — И полноценное расследование покушения на убийство.
— Какое покушение? Может, он просто упал, ударился головой...
— Лейтенант, его связывали верёвками и избивали. Это преступление, и оно связано со гибелью Горюнова.
Макаров скептически хмыкнул, но всё же начал задавать вопросы Федору. Тот, следуя совету Анастасии Петровны, рассказывал только факты — про двоих неизвестных, про то, что его увели в лес и оставили привязанным. Про фотографию и дело Морозова не упоминал.
Когда скорая увезла Лукьянова в больницу, а Макаров уехал оформлять протоколы, Анастасия Петровна осталась одна посреди затихшего поселка. Уличные фонари отбрасывали длинные тени между дачными участками, и в каждой тени ей мерещились фигуры преследователей.
Она быстро дошла до своего дома, заперлась на все замки и задвинула шторы. Потом достала из сейфа фотографию и снова внимательно изучила каждое лицо. Сколько из этих людей ещё живы? И сколько из них находятся в опасности?
Взглянув на часы, Анастасия Петровна поняла — нужно действовать немедленно. Если её догадки верны, то завтра может быть уже поздно. Слишком много лет прошло, слишком много следов затёрлось.
За окном зашумел ветер, качая ветви рябины. А в доме бывшего подполковника юстиции Кравцовой горел свет — и она снова стала следователем.
Предыдущая глава 1:
Далее глава 3: