— Желаю тебе такой же старости, как у моей матери!
Чтобы твои собственные дети так же считали каждую копейку на твое содержание и жалели на тебя деньги! — в сердцах выкрикнул Коля, сжав кулаки от злости.
— Коля, тише! Господи, ты что такое говоришь? — испуганно прошептала Света, отступая на шаг назад. — Зачем ты это желаешь мне? За что?
— А за то, что ты считаешь деньги, которые спасают мою мать! Ты сидишь и считаешь, сколько мы платим пансионату.
Да если бы не этот пансионат, ее бы до сих пор сиделка лу..пила, пока мы на работе! Или ты уже забыла, что мы три недели назад узнали от соседей?
— Я ничего не забыла! Но у нас почти вся твоя зарплата теперь уходит туда! — Света тоже повысила голос. — У нас двое детей, собака, кот, двухкомнатная квартира.
Нам еле хватает на продукты и самую простую одежду для Никиты и Ани. Наших детей, Коля!
Я просто сказала, что эти деньги сейчас очень нужны им, а не то, что твоей маме не нужно помогать!
— Это было наше общее решение! — Коля швырнул ключи на тумбочку в прихожей. — Мы вместе решили отправить ее туда.
А теперь ты меня попрекаешь каждым рублем? Да ты просто бездушная эго.истка!
На крик прибежали дети.
— Мам, пап, пожалуйста, не ссорьтесь... — тихо попросила Анечка, шмыгая носом.
Света замерла, а Коля посмотрел на притихших детей, тяжело вздохнул, резко развернулся и ушел на балкон, громко хлопнув дверью.
— Все хорошо, мои золотые, — Света бросилась к детям, опускаясь перед ними на колени и крепко прижимая их к себе. — Мы просто громко разговаривали с папой.
Все в порядке, идите в комнату, ложитесь спать.
Дети послушно развернулись и ушли, а Света смахнула набежавшие слезы.
***
На следующее утро Коля ушел на работу гораздо раньше обычного, даже не зайдя на кухню позавтракать.
Света сделала вид, что полностью поглощена сборами детей в школу и домашними делами, лишь бы избежать любого возможного столкновения с мужем.
Она убирала на кухне и мысленно возвращалась назад, к тому моменту, когда их привычная жизнь превратилась в кош.мар.
Свекрови, Анне Ивановне, диагностировали деменцию год назад.
Сначала болезнь проявлялась мягко, но затем начался а.д: пожилая женщина забывала выключать газ, уходила из дома в неизвестном направлении, перестала узнавать близких.
Забрать ее к себе в двухкомнатную квартиру, где и так ютились вчетвером с детьми, овчаркой Гердой и старым котом, было нереально.
Они приняли решение нанять сиделку с проживанием в квартире свекрови.
Света лично выбирала женщину, проверяла рекомендации. Им казалось, что нашли идеального человека — тихую, заботливую Ларису.
Каждый раз, когда они с Колей приезжали навещать мать, в доме было чисто, Анна Ивановна была накормлена и ухожена.
Но три недели назад раздался неожиданный звонок от соседки свекрови по лестничной клетке.
— Светочка, вы простите, что лезу не в свое дело, — робко говорила соседка в трубку. — Но я больше не могу молчать.
Ваша сиделка... она постоянно кричит на Анну Ивановну.
А вчера я через стену слышала хлопки и как ваша мама плакала и просила ее не трогать.
Сиделка на нее руку поднимает, понимаете? Она изд.евается над больной женщиной!
В тот же день они с Колей приехали без предупреждения. Сиделку выставили с треском, но после этого встал вопрос: что делать дальше?
Нанимать новую женщину и постоянно жить в стр.ахе, что история повторится?
Коля не мог бросить работу, Света тоже разрывалась между детьми и своей небольшой подработкой.
Единственным выходом казался частный специализированный пансионат для престарелых с профессиональным медицинским уходом.
Они долго выбирали учреждение, съездили туда, посмотрели условия. Все было на высшем уровне — чистые палаты, вежливый персонал, круглосуточный уход.
Но цена за этот комфорт оказалась астрономической — практически вся зарплата Коли теперь уходила на оплату пансионата, а семья теперь жила на скромный доход и остатки накоплений Светы.
***
Прошло три дня, супруги общались исключительно по бытовым вопросам, избегая смотреть друг другу в глаза.
В пятницу вечером Коля пришел домой позже обычного. Он долго возился в прихожей, разуваясь, а затем робко зашел на кухню, где Света варила детям какао.
— Свет, — неловко начал он, переминаясь с ноги на ногу. — Давай поговорим нормально.
Света не повернулась к нему, продолжая помешивать молоко в ковшике.
— О чем нам говорить, Коля?
— Я сегодня ездил к маме в пансионат, — тихо сказал он, присаживаясь за стол. — Заезжал сразу после работы.
Знаешь, там действительно за ней очень хорошо смотрят. Она чистенькая, причесанная, улыбается.
Даже спокойнее стала, не кричит и не плачет, как раньше.
Врач сказал, что подобрали хорошую терапию.
— Я рада, что ей там действительно хорошо, — кивнула Света. — Мы ведь именно для этого ее туда и определили. Чтобы она была в безопасности.
— Да... — Коля вздохнул. — Но ты все еще злишься на меня? Из-за того, что я сказал тогда, в сердцах?
Света выключила плиту, медленно повернулась к мужу и оперлась о столешницу.
— Коля, дело ведь не только в деньгах… И даже не в самом решении про пансионат.
Мы приняли его вместе, я это признаю и не отказываюсь от своих слов.
Но то, как ты мне это высказал... Это переходит все границы.
— Свет, ну я же сгоряча это ляпнул, был на взводе... — попытался оправдаться он.
— Нет, дослушай меня, пожалуйста, — перебила она его, сдерживая слезы. — Ты пожелал мне сгнить в старости и чтобы мои собственные дети жалели на меня каждую копейку.
Ты понимаешь, насколько это стр.ашные слова?
Я ведь твоя жена. Я мать твоих детей, которые стояли в дверях и все это слышали!
Никита потом меня шепотом спрашивал, почему папа желает мне такого зла.
Что я должна была ему ответить? Что папа просто устал?
— Я просто был на пределе, — Коля отвел взгляд в сторону. — Ты начала говорить про то, что деньги лучше бы потратить на детей.
Как будто моя родная мать — это какая-то ненужная обуза, которую нужно просто сдать куда попроще и забыть, чтобы сэкономить наш бюджет!
— Я никогда так не говорила и не думала! — воскликнула Света. — Я просто сказала, что нам тяжело финансово, и нужно вместе подумать, как оптимизировать расходы.
Может быть, найти пансионат немного подешевле или попробовать оформить какие-то государственные субсидии.
Но ты не захотел даже слушать меня. Ты сразу перешел на личные проклятия.
— Оптимизировать? — Коля горько усмехнулся. — Дешевле — значит хуже, Света.
Мы уже один раз попробовали «дешевле» с сиделкой Ларисой.
Спасибо, больше я здоровьем мамы рисковать не буду ради новой одежды для детей.
— Хорошо, но извиниться ты хотя бы можешь передо мной? — прямо спросила Света. — Просто сказать: «Прости, Свет, я наговорил лишнего в гневе, я не желаю тебе зла».
Неужели это так сложно для тебя — признать свою неправоту?
Вместо того чтобы подойти, обнять жену и признать ошибку, Коля насупился и упрямо скрестил руки на груди.
— Я не считаю себя единственным виноватым в этой ситуации, — произнес он. — Ты сама меня спровоцировала своими вечными упреками.
Я безумно устал от всего этого. На мне висит вся ответственность за маму, стр.ах за ее жизнь, вечная нехватка денег, тяжелая работа допоздна.
А дома вместо поддержки я получаю только недовольное лицо жены.
— То есть ты считаешь, что имел полное право говорить мне такие вещи?
— Я считаю, что ты эго.истично относишься к моей семейной беде. И раз уж мы заговорили об этом начистоту...
У тебя ведь тоже есть родители, Света. Они тоже не молодеют с каждым годом.
И если наступит момент, когда им понадобится помощь, помни этот наш разговор.
Если ты так ставишь вопрос о моей матери, то я пальцем не пошевелю, чтобы помочь твоим родителям.
Ни финансово, ни физически ты от меня поддержки не получишь.
Решай тогда свои проблемы сама, как знаешь!
Света остолбенела:
— Ты сейчас серьезно это говоришь? — ее голос сорвался на хриплый выдох.
— Абсолютно серьезно, — подтвердил Коля. — Какое отношение с твоей стороны к моей семье, такое будет и с моей стороны к твоей.
Все честно и справедливо.
***
В течение следующей недели Света почти не спала ночью. Каждый раз, закрывая глаза, она слышала его голос: «Желаю тебе такой же старости... я пальцем не пошевелю».
Жить под одной крышей с человеком, который затаил на нее такую злобу и готов был мстить ее пожилым родителям за общие финансовые трудности, стало невыносимо физически.
В субботу утром, когда Коля собирался снова поехать в пансионат к матери, Света подошла к нему в прихожей, когда он обувался.
— Коля, подожди минутку, нам нужно решить один вопрос, — спокойно сказала она.
— Что еще случилось? — недовольно спросил он, застегивая куртку. — Опять будешь отчитывать меня за траты на бензин и лекарства?
— Нет. Я просто хочу сказать, что подаю на развод.
Коля замер, медленно повернулся к жене, на его лице отразилось искреннее, глубокое изумление.
— Что за бред? На какой еще развод? Света, ты совсем с ума сошла?
Света пожала плечами:
— Ты показал мне свое истинное отношение. Человек, который может пожелать матери своих детей сгнить в старости и заявляет, что не поможет моим пожилым родителям, больше не является моим мужем.
Между нами больше нет ни доверия, ни любви, ни элементарного человеческого уважения.
— Да я же просто разозлился тогда на твои слова! — воскликнул он, пытаясь сделать шаг к ней. — Ты сама меня довела своими разговорами про нехватку денег на детей!
— Нет, Коля. Злость со временем проходит, а суть человека остается. Ты не извинился ни тогда, ни позже, когда остыл.
Ты искренне считаешь, что твои жестокие слова — это нормальная реакция.
Я не хочу, чтобы наши дети росли в атмосфере ненависти и слушали твои проклятия в адрес их матери.
Я приняла решение, и оно окончательное. В понедельник я отнесу заявление.
— И куда ты пойдешь с детьми? На свою копеечную подработку будешь двоих детей содержать?
— Разберемся, — твердо ответила Света. — Подадим на раздел нашей квартиры, на алименты.
Мои родители обещали помочь мне на первое время с жильем и деньгами. Мы справимся.
Коля молча посмотрел на нее, злобно фыркнул, открыл входную дверь и вышел.
А Света впервые за долгое время почувствовала себя легче.
***
Бракоразводный процесс завершился через несколько месяцев без лишних скан..далов.
Света с детьми переехала жить поближе к своим родителям, нашла стабильную работу и вернула в свою жизнь долгожданный душевный покой.
Коля остался один. Дети с ним общаться не хотят, и мужчина искренне недоумевает: что он такого сделал?