Общий портфель контрактов на банковском сопровождении в Газпромбанке как одном из лидеров транзакционного бизнеса в стране достиг 27 трлн рублей и ежегодно увеличивается на 3-5 трлн рублей. О том, почему бизнес все активнее использует БСК для контроля за целевым использованием средств, какие перспективы открывает цифровой рубль и как исламский банкинг стыкуется с этой технологией, в интервью ТАСС рассказал первый вице-президент Газпромбанка Олег Мельников
— Олег Васильевич, здравствуйте! Расскажите, как вы оцениваете емкость рынка в регионах и востребованность инструмента банковского сопровождения контрактов (БСК), а также перспективы развития этой услуги?
— Перспективы огромны. И мы это видим по увеличивающемуся портфелю контрактов, который находится у нас на сопровождении. Говоря о портфеле проектов на сопровождении: наблюдается устойчивый рост — ежегодно плюс 3–5 трлн рублей. На сегодня наш общий портфель составляет 27 трлн рублей. Это только наш банк, а в рынок вносят свою лепту еще и другие ведущие фининституты. Можно констатировать, что продукт доказал свою эффективность как в государственном секторе, так и среди корпоративных клиентов. Он постоянно развивается и будет расти как минимум в ближайшие десять лет. Что касается регионального аспекта, то в подавляющем большинстве субъектов мы также наблюдаем уверенный рост. Причем если сначала там преобладало сопровождение государственных контрактов, в интересах муниципалитетов, разного рода институтов развития, то сейчас все более явной стала востребованность инструмента в корпоративном секторе, при "пилотировании" инвестпроектов с частными деньгами, проектном финансировании застройщиков и пр.
— Для чего бизнес применяет банковское сопровождение сегодня?
— Банковское сопровождение контрактов — это механизм контроля за целевым использованием средств. Началось БСК с запроса государства на контроль за целевым использованием средств по отдельным государственным проектам и программам. Когда банки работали над этой технологией в интересах государства, выяснилось, что она очень востребована у наших корпоративных клиентов, которые заинтересованы в контроле за целевым использованием средств по собственным проектам и программам. И это дало мощный импульс развитию технологии, перевело услугу в современный цифровой вид. И сегодня бизнес пользуется банковским сопровождением уже не только как технологией контроля за целевым использованием средств, но и как технологией, позволяющей следить за ценообразованием, оптимизировать авансовую политику, в некоторых случаях заменять банковскую гарантию на банковское сопровождение, смотреть за благонадежностью контрагентов.
— Каковы тенденции на рынке банковского сопровождения в Южном и Северо-Кавказском федеральных округах? В 2022 году был открыт монопродуктовый центр сопровождения в Краснодаре. Можете подвести промежуточные итоги за 3,5 года? Какие интересные проекты в его юрисдикции появились?
— Открытие региональных центров БСК — наша осознанная стратегия. Всего у нас создано семь центров, по количеству федеральных округов. Задача центров — быть ближе к клиенту и тем проектам, которые мы сопровождаем на конкретной территории. Центр в Краснодаре отвечает за два федеральных округа — Южный и Северо-Кавказский. У нас здесь есть на сопровождении проекты как в государственном секторе, так и в долевом строительстве, электроэнергетике, нефтегазовом секторе, туристической отрасли. Портфель проектов здесь растет из года в год, так что создание центра было оправданно. Мы довольны тем, как развивается бизнес на юге, и надеемся, что инициатив на сопровождении будет еще больше, в том числе поэтому второй год подряд участвуем в Кавказском инвестиционном форуме.
— Какие отрасли наиболее активно используют этот инструмент и почему?
— У нас исторически локомотивом развития продукта БСК является нефтегазовая отрасль, но не только. Продукт гибкий и применим практически к любому сектору экономики страны. Например, я верю в большой потенциал агропромышленности и логистической инфраструктуры, в том числе трансграничной. Нефтехимия, порты, авто- и железные дороги — традиционные точки роста. Это все здесь точно будет развиваться, конечно, с применением банковского сопровождения.
— Как изменилась роль банков на фоне масштабирования этой услуги на проекты коммерческих заказчиков?
— Роль банка в технологии БСК состоит в том, что банк дает инструмент, а управляют им непосредственно клиенты — заказчики услуги. Суть услуги — в контроле движения денежных средств по конкретному проекту через систему отдельных счетов, открываемых генеральным подрядчиком, субподрядчиками, поставщиками, всеми исполнителями, которые так или иначе участвуют в реализации проекта или контракта в банке. Мы же предоставляем всю необходимую инфраструктуру, включая инновационные IT-продукты, позволяющие глубоко и многофакторно проконтролировать целевое использование средств, своевременно предоставлять аналитические сервисы и инструменты, которые ретроспективно показывают ход проекта и позволяют на будущее предусмотреть еще большую автоматизацию бизнес-процессов. Но так или иначе все ключевые решения принимает и управляет процессом сопровождения всегда заказчик — корпоративный клиент, который заказал БСК. И в этом мы и отличаемся от наших коллег из других банков. Роль банка здесь — это инфраструктура, сервис и инструменты аналитики плюс какие-то финансовые продукты, если они требуются внутри кооперации.
— Сейчас много говорят о внедрении цифрового рубля. Как изменится платежный ландшафт в рамках банковского сопровождения контрактов в связи с этим?
— Это следующий этап развития технологии банковского сопровождения. Цифровой рубль — это же еще одна форма национальной валюты, такой же расчетный инструмент, как и наличные и безналичные рубли, которыми можно будет рассчитываться внутри контракта, независимо от того, стоит он на сопровождении или нет. Само сопровождение введение цифрового рубля никак не отягощает, даже наоборот. В рамках системы, которая создается, мы говорим и о логике смарт-контрактов, которые заложены в функционирование цифрового рубля. Так что в связке с банковским сопровождением новый инструментарий даст более высокий уровень аналитики для клиента. Оцифрованные параметры можно будет связать с электронным документооборотом, автоматизацией бизнес-процессов и операций. И это будет большой шаг вперед.
— Какие важные вопросы удалось обсудить на сессии "Исламский банкинг в России: от эксперимента к стандартам и масштабированию"?
— В Ассоциации банков России сейчас функционирует рабочая группа, которая пытается сформулировать стандарты исламского банкинга в Российской Федерации. И это очень хорошо, потому что эти стандарты нужны не только с точки зрения регуляторики, но и с позиции банков, которые пока не работают по принципам исламского финансирования. Мы посмотрели на это под другим углом. Проанализировали продуктовую линейку в плане перспективности применения в исламском банкинге. И пришли к выводу, что БСК очень хорошо вписывается в принципы и методологию партнерского финансирования. Исламский банкинг — в первую очередь про прозрачность и целевое использование. И здесь мы способны предоставить технологии, которые позволят, во-первых, внутри партнерского финансирования, внутри исламской формы лизинга или аренды довести денежные средства до конечного исполнителя, проконтролировать активы и определить реальную деятельность. Более того, банковское сопровождение поможет автоматизировать процедуру шариат-комплаенса, которая существует в исламском банкинге, потому что внутри системы формируется огромный массив информации, который так или иначе доказывает, что те продукты, которые применяются клиентами, идут на реальные цели и реальную экономическую деятельность.
— Востребована ли услуга среди клиентов сегмента среднего бизнеса? Опишите их портрет.
— Субъекты малого и среднего предпринимательства чем дальше, тем больше оценивают преимущества банковского сопровождения контрактов. Система работает одинаково и на контракте в 1 млн рублей, и на контракте в 1 млрд. У нас нет минимального порога: мол, такой контракт мы не возьмем, потому что он маленький по объему. Я думаю, что постепенно банковское сопровождение будет экстраполировано на проекты и сделки среднего бизнеса и даже на совсем малый бизнес. Здесь тоже открываются обширные перспективы. Портрет нашего сегодняшнего клиента — это крупный корпоративный клиент: корпорации с масштабными инвестиционными программами, амбицией сделать эти программы эффективнее. Но это пока. Все больше и больше в проекты на БСК будут вовлекаться подрядчики и субподрядчики, в том числе небольшие. Это будет касаться и ТЭК как нашей якорной отрасли.
— На фоне непростой экономической ситуации банки более аккуратно относятся к риск-оценке по клиентам относительно любых продуктов с принятием кредитного риска. Возможно ли в этой ситуации частичное замещение на рынке банковской гарантии банковским сопровождением или эти продукты не взаимозаменяемы?
— Начнем с того, что впрямую сравнивать два продукта не совсем корректно: один — БСК — решает задачу контроля целевого использования средств по контракту, второй — банковская гарантия — дает финансовую защиту на случай нарушения условий по контракту в виде обязательства фининститута для компании, в пользу которой выдана гарантия. В частности, в федеральном законе №44-ФЗ "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд" прописаны обе процедуры — и банковское сопровождение контрактов, и обеспечение заявок, в том числе путем предоставления гарантии. В то же время в нашей практике есть случаи, когда банковское сопровождение заменяло банковскую гарантию на аванс. К примеру, это реально при внутригрупповых сделках в рамках крупного холдинга. Стороны тогда могут отказаться от гарантии, когда речь идет о полном доверии между контрагентами. Среди преимуществ банковского сопровождения — возможность довести денежные средства до конечных исполнителей работ, проконтролировать использование аванса на те цели, на которые он выделен, на приобретение материалов, приобретение оборудования. Все это доступно в рамках БСК. Но необходимо помнить, что банковское сопровождение не способно снять вообще все риски. Только наличие гарантии дает плательщику дополнительный комфорт и возможность оперативно получить денежную компенсацию в случае нарушения условий по контракту. Как универсальный банк мы, разумеется, работаем со всеми формами банковских гарантий и предоставляем полный цикл услуг по банковскому сопровождению. Выбор между этими банковскими продуктами, как правило, делается по результатам переговоров и с учетом баланса интересов и потребностей сторон. Наша бизнес-философия — в том, чтобы партнеру открыто и прозрачно донести все преимущества и нюансы каждого продукта.
— На заре услуги часто БСК шло в нагрузку к заемным средствам. Что сейчас? Много ли инвестпроектов, где клиент обратился к вам только за сопровождением?
— Сегодня ситуация принципиально иная. Рынок прошел точку перелома. Доля проектов, где клиенты приходят к нам исключительно за сопровождением без кредитных продуктов, устойчиво растет и уже формирует значимую часть портфеля. Это зрелый, самостоятельный продукт. Драйверы такого спроса очевидны. Первое — это рекордный рост авансирования контрактов, который в отдельные периоды достигал до 90% от стоимости сопровождаемых контрактов, а нашим заказчикам услуги необходимо сохранить контроль над каждым рублем, направленным подрядчикам. Второе — это высокая ключевая ставка. Собственные средства компаний стоят дорого, и цена ошибки в расходах возросла кратно. Третье — усложнение цепочек кооперации. За каскадом субподрядчиков сложно уследить силами внутреннего казначейства.
По нашей аналитике, системное применение банковского сопровождения позволяет заказчику снизить нецелевые и неэффективные расходы на 10–15% от стоимости проекта. И бизнес научился считать эти цифры. Именно поэтому мы видим повышенный интерес к банковскому сопровождению со стороны крупных корпоративных заказчиков.
Елизавета Царицына