18 декабря
В 6 утра мы бодрячком встаем и отправляемся на рыбалку. У нас сегодня в виде плавсредства современный катамаран с бравым капитаном - южноафриканцем и его чернокожим помощником.
Удочек сегодня много — значит ли это, что у нас хорошие шансы?
Пока что нет. Мы ходим вокруг острова довольно долго и вполне безрезультатно. В какой-то момент начинаются привычные для нас разговоры, что вода слишком теплая и рыба ушла на глубину. Капитан решает попытать счастья ближе к северной точке Занзибара — той самой Нунгви, о которой я уже говорил.
Мы почти доплываем до самого «кончика пальца» — и тут клюет! Я вытягиваю двухкилограммовую барракуду. Ну что ж, рыбалка прожита не зря.
Еще пару часов при полном отсутствии клева, и мы возвращаемся назад, оставив катамаран на рейде Мнембы.
Я гордо несу барракуду на кухню. Сегодня у нас будут суши, севиче и стейки!
Мой путь к суши был тернист и начался в 1995 году, когда я учился в Америке. Сама идея есть сырую рыбу в тот момент мне казалась дикой. Ну, принято рыбу готовить. Когда, бывало, в студенческой столовой Физтеха ее недоваривали, так что она прилипала к хребту, мы громко возмущались, а вовсе не радовались: «Шарман, сырая рыба!» Но меня уговорили однокурсники. Был какой-то повод, и я с ними пошел. Помню, они смеялись, глядя, с каким трудом я запихиваю внутрь куски, которые я неумело подцеплял постоянно расходившимися в стороны палочками. Мне есть суши тогда не понравилось. Еще не менее суток я ощущал во рту привкус сырой рыбы и пытался всячески его устранить. Но потихоньку-помаленьку… В 1997 году я с молодыми коллегами приехал на обучение в Лондон. И там я изобразил из себя знатока и ценителя, обучающего молодежь секретам этого мира. В частности, секретам японской кухни. И самое интересное, в Лондоне мне суши понравились. А после этого я, как и очень многие, на них «подсел».
Что такое суши, тогда в Москве еще практически никто не знал. Первые японские рестораны появились в Москве в середине 90-х годов. Их можно было пересчитать по пальцам, и цены в них были за гранью разумного. Никакой «Якитории» еще и в помине не было. Помню свое первое посещение одного из этих «мастодонтов» — ресторана «Саппоро» на проспекте Мира. Был 1997 год, еще ничего не рухнуло[1]. Поэтому в «Саппоро» не стеснялись просить 18 долларов за две полосочки лосося на горстках риса.
Ну а потом вместе с кризисом не стало «Саппоро», не стало «Трех Пескарей» и много еще чего не стало из атрибутов «лихих девяностых» и царивших в них «новых русских» в малиновых пиджаках, с тяжелыми золотыми цепями на шее. Пришло время «Якитории», где очень долго цена за кусочек суши с лососем держалась на уровне 38 рублей, что в пересчете на курс было в 6 раз меньше, чем просили в «Саппоро». Суши стали национальным российским блюдом. Шутили, что японских ресторанов в Москве больше, чем в Токио. Наверное, это всё же преувеличение. Но и сейчас, когда ажиотаж спал, Трипадвайзор по запросу «японская кухня» выдает в Москве 1123 заведения общепита. По сути, каждый десятый ресторан/кафе/бар в Москве предложит вам «побывать в Японии» по крайней мере кулинарно.
И возникают вопросы: где они все берут рыбу? Есть ли между японскими ресторанами отличия? И где лучше ужинать, чтобы было вкусно и не отравиться? Точных ответов у меня нет. Насколько я понимаю, подавляющая доля стандартных позиций идет по общим для всех оптовым каналам. То есть исходное сырье у всех одинаковое, ну а дальше кто как хранит, допускаются ли циклы: «разморозил-заморозил» и т.п. Как мне в свое время говорили на Омском пивзаводе, «есть три фактора для производства качественного пива: солод, холод и совесть». Солод убираем, и остаются два фактора для суши. То есть по идее если с холодом и совестью не напортачили, суши должны быть на вкус везде одинаковыми. Но с совестью не у всех получается. Там, где ее нет, есть риск испортить себе трапезу или испортить свой день через какое-то время. Если у тебя есть хотя бы малейшие гурманские задатки, не очень хорошие суши довольно легко вычислить по запаху, даже не начиная их есть. На моей памяти худшие суши были в одном «японском» ресторане в Ярославле, в одном боулинге на Белорусской и в одном кафе в Сочи. С тех пор, правда, прошло много времени. Боулинг-клуба того уже нет, например.
У тех, у кого с холодом и совестью всё в порядке, суши даже из замороженного сырья могут быть вкусными. Нет проблем со вкусом и качеством у ресторана «Сейджи», в который меня впервые привел в 2004 году один японец. Он надеялся решить через меня какие-то свои бизнес-вопросы. Это весьма недешевое место, хотя 2 кусочка суши с лососем стоят там в пересчете на доллары всё равно в полтора раза меньше, чем в своё время просили в «Саппоро».
Есть ли места в Москве, где суши делают из свежей или хотя бы охлажденной рыбы? По легенде, таковым был знаменитый суши-бар «Сумосан», открывшийся в отеле «Рэдисон Славянская» в 1997 году. Так ли это или нет, не знаю. Подавляющее большинство так называемой «охлажденной рыбы», выложенной на льду в супермаркетах, охладили уже после разморозки. Слишком короток век действительно охлажденной рыбы и слишком велики риски, что она протухнет по дороге, чтобы в Москве с этим кто-то связывался, кроме топовых ресторанов, да и насчет них не уверен. На какой-то тусовке председатель ассоциации рестораторов, по совместительству муж известной актрисы Гузеевой господин Бухаров рассказывал, как ему жаловался владелец «La Maree»[2]. Дескать, у них на таможне протух очередной контейнер, поэтому потери в бизнесе огромные и нечего пенять на те цены, что они у себя установили.
Но, конечно, когда у тебя суши из «свежачка», это действительно прекрасно. На набережной Тараса Шевченко было место под названием «Тоторо». Открыл его известный московский ресторатор Раппопорт, наняв шефа и помощников из ранее упомянутого «Сумосана». Именно там уверяли, что суши делают из свежей рыбы, доставленной самолетом из знаменитого рынка «Цукидзи» в Токио, крупнейшего в Японии, возможно, и в мире. Оборот «Цукидзи» оценивался в несколько миллиардов долларов и там же проходили самые знаменитые в мире аукционы по тунцу. Именно там был установлен рекорд в 3 миллиона долларов за 280-килограммового тунца. Мне, конечно, трудно понять эту цену. Разве что какой-нибудь миллиардер предложит его гостям на свой юбилей. Цена 11 тысяч долларов за килограмм общего веса нереальна ни для одного ресторана. Кусочек суши будет стоить 600 долларов, а стейк несколько тысяч. Это уже далеко не «Саппоро» из наших 90-х. Так вот, как-то раз в 2018 году мы сходили в «Тоторо» на праздник тунца. Собственно, у самого тунца, понятно, никакого праздника не было, поскольку его собирались съесть. Но было шоу по разделке огромной туши. А потом были, наверное, лучшие в моей жизни сашими и стейки из этой самой туши. Я почувствовал, какие гигантские расстояния отделяют суши из «Якитории», и то, как оно может на самом деле быть. Мы после этого еще не раз были в «Тоторо». Как-то раз нам грустно сообщили, что большинства позиций в меню нет, поскольку рынок «Цукидзи» закрыли. Но ничего, вместо него открывают рынок «Тоёси» и скоро жизнь наладится. Увы, не наладилась. «Тоторо» вскоре последовал за рынком «Цукидзи». Скорее всего, для его хозяина проект оказался слишком убыточным. На месте «Тоторо» открыли модно-гламурный ресторан — ночной клуб «Saint Moscow». Но и он, похоже, обанкротился — сайт не работает. Несчастливым, даже «проклятым» оказалось место. За десять лет четыре заведения начинали работать в этом помещении только для того, чтобы спустя какое-то время закрыться[3].
Ну а мы пообедали плодами нашего утреннего улова на закуску, первое и второе. Это всё без дураков было очень свежим и вкусным.
В пять вечера у нас было еще одно стандартное развлечение на южных курортах — круиз на закате. В зависимости от того, где ты отдыхаешь, круиз проводят на разного типа судах. В нашем случае таковым оказалась сильно скрипящая джонка. Такие джонки бороздят просторы Индийского океана сотни, если не тысячи лет. Не исключаю, что и нашей джонке уже лет под сто, такой старой она выглядела. Анна разместилась на носу и на всякий случай привязала себя за ногу.
Я же себя привязывать не стал, решив довериться капитану. Мы встретили закат.
И сразу же после этого моряки повезли нас обратно на остров. В других местах, я помню, нас еще катали по ночному океану. Но здесь то ли не принято, то ли было нужно доплатить. Возражать я не стал.
Сегодня наш последний ужин на Мнембе. И будет проходить он на пляже. Стол поставлен, фонарики зажгли, луна взошла.
Анна надела «вечернее платье», в котором она так удивила публику на косе в Мальдивах. Но здесь удивлять некого. Местная публика предпочитает уединение. Ну хотя бы можно продемонстрировать, что у нас был пляжный отдых: загар есть.
И вот прощальный ужин, который, как известно, расставания предлог[4], что бы эта фраза ни значила.
Мы действительно с Мнембой прощаемся, но надеюсь, что не навсегда. При всех отдельных шероховатостях в виде мышек, мадагаскарских тараканов и раздавленных пяткой крабов, при всех жутких лодках — это всё же уникальное место. И я хочу, чтобы у нас были возможности и повод сюда вернуться[5].
[1] Имеется ввиду кризис 1998 года.
[2] Сеть элитных ресторанов и оптовик рыбы и морепродуктов.
[3] Сейчас на этом месте ресторан «Матрешка»
[4] Из песни «Гудбай, мой мальчик» А. Варум.
[5] Увы, с тех пор мы больше на Мнембе не были и пока что я не уверен, что еще раз будем.