Английские купцы в Москве и укрытие посла Джона Меррика
В тихом московском Зарядье притаилось здание, которое по праву можно назвать одним из древнейших свидетельств глобализации. Если при выходе на улицу Варварку пройти мимо древних церквей, среди них можно увидеть белокаменные палаты XVI века. Это не просто архитектурный памятник, а музей «Старый Английский двор» - первый официальный «посольский островок» Европы в сердце Москвы.
Как англичане открыли... Москву
Всё началось с неудачной экспедиции. В 1553 году, когда Московским государством правил Иван Грозный, из порта Лондона вышли три корабля под руководством Хью Уиллоби и Ричарда Ченслера. Англичане искали северный морской путь в Индию и Китай, чтобы обойти португальцев и испанцев. У Лофотенских островов шторм разлучил суда. Два корабля Уиллоби замерзли у берегов Лапландии, а корабль Ченслера «Эдуард Благое Предприятие» добрался до устья Северной Двины. Русский север стал для него спасительной гаванью.
Добравшись до Москвы, капитан Ченслер был принят Иваном Грозным. Царь, искавший союзников для Ливонской войны и новых рынков, был впечатлен. Так, в 1556 году между двумя государствами заключили беспошлинный торговый договор, выгодный для обеих сторон. В Лондоне появилась «Московская торговая компания». В Москве, в свою очередь, царь пожаловал купцам просторный каменный двор в Зарядье, который и стал её русским представительством.
Само здание было построено еще в конце XV века купцом Иваном Бобрищевым (по прозвищу Юшка). В 1556 году палаты были переданы англичанам и стали их «резиденцией». Это был настоящий маленький Лондон в Москве: на первом этаже хранили дорогие товары и корабельную казну, а на втором устраивались посольские приемы и заключались торговые сделки.
Смутное время: убежище и дипломатия
Однако в начале XVII века торговая идиллия закончилась. С началом Смуты положение иностранцев в Москве стало смертельно опасным. Город метался между самозванцами и интервентами. Именно тогда главным героем этих событий стал Джон Мерик (или Меррик) - агент Московской компании и английский посол.
К 1611 году Москва практически выгорела, а в Кремле засел польский гарнизон. Джон Мерик был вынужден бежать из объятой пламенем столицы в Архангельск, однако он не прекращал попыток повлиять на ситуацию. Англичане пристально следили за борьбой за московский престол, ведь от стабильности Русского царства напрямую зависели их прибыли. Именно поэтому ещё в 1606 году Мерик составил для английского правительства подробный рапорт о восстании Ивана Болотникова.
После воцарения Михаила Фёдоровича настало время пожинать дипломатические плоды. В 1614 году Джон Мерик был вновь назначен послом при царском дворе. Историк Д. В. Лисейцев в предисловии к «Посольской книге...» так описывает его полномочия: «Джон Мерик… был наделен полномочиями использовать свое влияние для укрепления стабильности в Русском государстве, поскольку лишь в условиях стабильности торговля Московской компании могла существовать и приносить прибыль Англии».
Самым важным делом Мерика стало посредничество между Россией и Швецией. В 1615 году он отправился на русско-шведский съезд, пытаясь примирить враждующих соседей. Историк Юхан Видекинд записал свои подозрения о нём: «Прибыл английский посол… Король… был им не совсем доволен, так как кавалер кроме прочего был большим купцом и прежде жил в России, почему можно было предполагать, что он будет держать сторону русских». И действительно, Мерик сыграл важную роль в заключении Столбовского мира в 1617 году.
Закат Английского двора
История представительства, пережившего Смуту, закончилась уже при Алексее Михайловиче. В Англии произошла революция, и король Карл I был казнён. Московский царь, считавший убийство монарха страшным грехом, выслал англичан из Москвы. В указе говорилось жестко: «Англичане всею землёю учинили большое злое дело, Государя своего, Карлуса Короля, убили... и за такое злое дело в Московском Государстве вам быть не довелось». Палаты на Варварке опустели на долгие годы, чтобы сегодня стать музеем, где можно прикоснуться к истории, когда Москва была частью первого глобального рынка, а стены Зарядья слышали звон британских гиней.