Честно говоря, после развода я думала, что самое тяжёлое уже позади.
Ошиблась.
Самое неприятное началось потом.
Когда у бывшего появилась идеальная новая жена.
В тот день я приехала забрать детей после выходных у отца. Обычный двор, обычная суббота. Возле подъезда бабушки обсуждают кого-то на лавочке, дети носятся с самокатами, из открытого окна на первом этаже пахнет жареной картошкой.
Я стояла возле машины и уже собиралась звонить сыну, когда из подъезда вышла она.
Лена.
Новая жена моего бывшего.
Белое пальто, идеально уложенные волосы, губы как с картинки. Такие женщины всегда выглядят так, будто у них в жизни вообще ничего не подгорает.
И рядом мой бывший — Андрей.
С пакетами из магазина.
Счастливый.
Даже смешно стало.
Со мной он последние годы ходил вечно раздражённый.
— Ой, привет, — Лена улыбнулась так сладко, что у меня сразу свело зубы. — А мы тут как раз детям новые вещи купили.
Я сразу почувствовала подвох.
Потому что нормальные люди так разговор не начинают.
Сын выбежал следом:
— Мам, смотри, мне кроссовки купили!
Дочка тоже радостно крутилась рядом в новой куртке.
И тут Лена громко, специально при детях, сказала:
— Ну а что делать… кто-то же должен нормально детей одевать.
У меня внутри всё аж дёрнулось.
Андрей сразу сделал вид, что очень занят пакетами.
Как всегда.
Я медленно посмотрела на Лену:
— Что ты сейчас сказала?
Она хлопнула ресницами:
— Ой, да не обижайся. Я просто к тому, что детям хочется хороших вещей.
Вот в такие моменты я особенно ненавидела эту её манеру говорить спокойно.
Будто это не хамство, а забота.
Сын сразу притих.
Дочка вцепилась в рукав куртки.
Дети всё чувствуют. Всегда.
Я уже хотела ответить нормально, жёстко, но вдруг поймала взгляд сына.
Испуганный.
И проглотила всё обратно.
Только сказала:
— Дети, идите в машину.
Когда они отошли, я тихо спросила:
— Тебе самой нормально так себя вести?
Лена усмехнулась:
— А тебе нормально было жить на алименты и строить из себя жертву?
И вот тут я даже растерялась.
Потому что алименты Андрей задерживал почти каждый месяц.
Иногда приходилось буквально выпрашивать деньги на кружки и лекарства.
Но рядом стоял он.
Молчал.
Смотрел в сторону.
Как будто разговор вообще не про него.
Я вдруг так устала в этот момент.
От них.
От этих игр.
От попыток выглядеть хорошими за мой счёт.
Уже открыла дверь машины, когда сын тихо спросил с заднего сиденья:
— Мам… а тётя Лена правда считает, что ты плохая мама?
И вот тогда мне стало по-настоящему больно.