Глава 10. Жертвоприношение

Илья вернулся из медблока другим. Не внешне – те же бинты, те же синяки. Но что-то в нём переменилось. Он стал спокойнее, словно окончательно понял что-то важное.

– Ты как? – спросил Сева.

– Жить буду.

Луч дремал на коленях у Севы. Вдруг он встрепенулся, приподнял голову, повёл ушами и зашипел.

И в этот момент лязгнул засов.

На пороге стоял Коротыш. Он был в том мутном, нездоровом возбуждении, которое бывает от безнаказанности.

– Ну что, артисты? Это что за крыса? – он ткнул пальцем в котёнка.

– Котёнок, – сказал Сева. – Просто котёнок. Он сам пришёл.

– Я не разрешал держать животных.

– Я от себя отрываю. Ему надо.

– Маленький, – протянул Коротыш. – Значит, так. Животные здесь запрещены. Это раз. Кормить их нашей едой – воровство. Это два. А за воровство у нас наказание.

Он шагнул к Севе, схватил его за шиворот, рванул в сторону – и котёнок выпал на пол.

– Не трогайте его! – закричал Сева. – Пожалуйста! Он же ничего не сделал!

Коротыш нагнулся, взял Луча одной рукой. Тот был крошечный – умещался в ладони. Даже не вырывался, только смотрел круглыми от ужаса глазами.

Дальнейшее произошло быстро.

Коротыш сжал пальцы. Раздался короткий влажный хруст – и всё. Тельце котёнка обмякло. Он даже не успел закричать.

Коротыш разжал пальцы, и тельце упало на пол. Он вытер руку о штанину и усмехнулся.

– Вот и всё. Нет больше крысы.

Дверь захлопнулась.

Сева стоял на коленях. Он не кричал, не плакал. Он просто смотрел на то, что осталось от Луча.

– Сева… – тихо позвал дядя Коля.

Сева протянул руки, поднял тельце и прижал к груди, как прижимал всегда. И только тогда заплакал – беззвучно.

– Господи, – прошептал дядя Коля. – Господи, прости нас.

Илья смотрел в стену белый как мел. Андрей чувствовал, как внутри закипает ярость. И только Виктор… Виктор смотрел на мёртвого котёнка, и на его лице проступило что-то новое – ужас перед самим собой.

– Я… – начал он. – Это я… Я сказал им. Про котёнка. Меня спросили: «Что там у вас в камере?». Я хотел отвлечь их. От иконы. От стихов. Я не думал…

– Ты, – сказал Сева глухим, неживым голосом. – Ты его убил.

– Я не хотел!

– Ты такой же, как они.

– Остановитесь, – раздался голос Ильи. – Мы все виноваты. Но если мы сейчас начнём убивать друг друга словами – Коротыш победил.

– А что же делать? – спросил Сева.

– Хоронить.

Маленькую могилу вырыли в углу, у той самой трещины, через которую Луч когда-то провалился к ним. Земли не было – только бетонная крошка и пыль. Но Илья своими искалеченными пальцами выскреб достаточно, чтобы уложить тельце. Дядя Коля прочитал короткую молитву. Сева положил сверху маленький камешек.

– Мы тебя не забудем, – прошептал он. – Обещаю.

Ночью Андрей заметил: Виктор в своём углу плакал. Беззвучно, но плакал. И это были первые настоящие слёзы, которые он видел у этого человека.

Что-то сдвинулось. Что-то сломалось – не в плохом смысле. Та стена, которой Виктор отгородился от всех, дала трещину.