— Кать. Ну ты только не психуй. Это ради Сонечки.
Игорь сидел за столом. Передо мной — три путёвки. Pegas Touristik. Турция, Кемер, отель пять звёзд, всё включено. Десять дней. Вылет — через две недели.
Три путёвки. Игорь. Карина. Соня.
Я молчала. Смотрела на путёвки. Смотрела на мужа. Думала: «Психовать или сразу к юристу — это, конечно, вопрос интересный. Но сначала — выслушаем».
— Игорь. Объясни. Подробно. Я слушаю.
— Кать. Сонечка — давно просила со мной куда-нибудь поехать. Карина предложила — поехать втроём. Как раньше. Ну, ради ребёнка. Соне же восемь лет — она помнит, как мы все вместе ездили. Соскучилась.
— Понятно.
— Кать. Это не свидание. Это — для дочки. У Карины — отдельный номер, у нас с Соней — отдельный. Всё по-взрослому. Я ж не идиот.
— Не идиот. Это я уже поняла. Идём дальше. Карина сама предложила?
— Ну... да.
— Карина сама купила путёвки?
— Ну... да. То есть — мы вместе обсудили, но оплатила она.
— Угу. А почему ты мне об этом — сейчас узнаю? За две недели до вылета?
— Кать. Я хотел раньше. Просто... не знал, как сказать.
— Логично. Сказать тяжело. Лучше — поставить перед фактом.
Я налила себе чаю. Из эмалированного чайника. В кружку «Лучший папа» — её, кстати, мой сын Артёмка Игорю на 23 февраля подарил. Игорь — лучший папа. В кружке, но не в жизни. Жизнь — она сложнее, чем надпись на кружке.
Меня зовут Катя. Екатерина Андреевна. Тридцать пять лет. Бухгалтер на заводе. У меня сын Артём — шесть лет, от первого брака. Первый муж — погиб в ДТП пять лет назад. Я осталась одна с двухлетним малышом. Тяжело было — не передать. Год я просто выживала. Потом — встала на ноги. Потом — встретила Игоря.
Игорь. Тридцать восемь лет. Менеджер в логистической компании. Разведён. Дочь Соня от первого брака — на тот момент пять лет. Бывшая жена Карина — стилист в дорогом салоне, красивая, ухоженная, на десять лет младше Игоря (то есть моя ровесница, и я подозреваю, это часть проблемы). Развелись они за два года до нашего с Игорем знакомства. По словам Игоря — «не сошлись характерами».
Мы поженились через год после знакомства. Артёмка к Игорю привык — Игорь к Артёмке относился хорошо. Не «как к сыну», но по-человечески. Я Игорю была за это благодарна. Мы купили двушку в ипотеку — пополам, по чесноку. Оформили на двоих, 50/50. Это была моя инициатива — я после первого брака знаю, как важно — всё оформлять чётко.
Соня к нам приходила раз в две недели — на выходные. Карина её привозила, оставляла, забирала. Со мной Карина была холодно-вежливая. Здоровались, прощались, без разговоров. Соня — нормальная девочка, спокойная, со мной — ровно. С Артёмом — играла как со старшим братом.
Всё было — нормально. Три года — нормально. Я уже расслабилась. Думала — устаканилось.
И тут — путёвки. Три штуки. На кухонном столе.
— Кать. Ну ты что молчишь?
— Думаю.
— О чём?
— Игорь. Скажи. А я — еду?
— Ты?
— Я. Твоя жена. Я еду — в отпуск? С тобой?
— Кать. Ну... в этот раз — нет. В следующий — мы с тобой съездим. Куда захочешь.
— То есть — в этот раз ты едешь с бывшей. А со мной — «в следующий». Хорошо. Зафиксировали.
— Кать. Не делай из этого трагедию. Это всего десять дней.
— Я не делаю. Я уточняю детали. Игорь, ещё вопрос. А Артём — едет?
— Артём?
— Артём. Сын мой. Шесть лет. Помнишь такого?
— Кать. Ну он же не моя дочь.
— Понятно.
Я сделала глоток чая. Очень спокойно. Очень.
— То есть — твоя дочь по тебе соскучилась и едет в Турцию. А мой сын — пусть не скучает, потому что он не твой?
— Кать, ну ты передёргиваешь.
— Я не передёргиваю. Я излагаю логику ситуации. Твою логику. Не мою.
Игорь молчал.
— Игорь. Ещё один вопрос. Сколько стоят эти путёвки?
— Ну... триста тысяч за всех троих.
— Триста тысяч. Хорошо. У Карины такие деньги — откуда?
— Кать, ну она зарабатывает.
— Зарабатывает. В салоне. Стилистом. Триста тысяч — отдать на отпуск, в котором сама же оплатила номер для бывшего мужа? Это — щедро. Очень. У меня прямо вопросы возникают — почему вы развелись, если она такая щедрая.
Игорь покраснел.
— Кать. Не начинай.
— Я не начинаю. Я заканчиваю.
Я встала из-за стола. Пошла в комнату. Игорь — за мной.
— Кать. Ты обиделась?
— Нет, Игорь. Я не обиделась. Я — поняла. Это две большие разницы.
— Что ты поняла?
— Что — у тебя приоритеты. И я — в этих приоритетах — не первая. И даже не вторая. Спасибо за откровенность. Лучше — сейчас, чем через десять лет.
— Кать, ты драматизируешь.
— Я констатирую.
Я открыла шкаф. Достала свой чемодан. Положила на кровать. Открыла.
— Кать. Ты что делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?!
— В отпуск, Игорь. Раз у нас отпускной сезон в семье — я тоже отдохну. Я взрослая. Ты же сам сказал — я взрослая, я пойму.
— Кать. Ты с ума сошла. Куда ты собралась?
— Это, Игорёша, не твоё дело. Ты в Турцию — с бывшей. Я — туда, куда я хочу. С моим сыном. Мы с Артёмкой давно собирались.
— Кать! Ну хватит!
— Игорь. Я тебе не запрещаю ехать. Езжай. Сонечка соскучилась — святое дело. Я уважаю отцовские чувства. Только и ты уважай — мои материнские. Мой сын тоже хочет на море. И я ему — это устрою. Без тебя.
Я достала ноутбук. Открыла. Зашла в личный кабинет банка. Хотела проверить — сколько у меня на карте сбережений. И — заодно — посмотреть последние операции по нашему семейному счёту.
И — увидела.
Минус триста тысяч. С нашего общего счёта. Десять дней назад.
С нашего. Общего. Счёта.
— Игорь.
— Что?
— Иди сюда.
Он подошёл. Посмотрел на экран. Побледнел.
— Кать... я хотел сказать...
— Игорь. Это что?
— Это... я... в долг взял. У нас. Я верну.
— В долг. У жены. На отпуск с бывшей женой. Я правильно поняла структуру операции?
— Кать, я тебе верну...
— Игорь. Ты мне только что сказал — что Карина купила путёвки. Сама. На свои деньги. Я правильно помню?
Игорь молчал.
— Игорь. Ты соврал.
— Кать...
— Игорь. Карина не оплачивала ничего. Оплатил — ты. С нашего общего счёта. С наших семейных денег. Триста тысяч — которые мы копили на ремонт детской.
— Кать, я могу объяснить...
— Объясни. Я очень хочу послушать. Очень.
Игорь сел на кровать. Уронил голову в руки.
— Кать. Карина сказала... что у неё нет денег. Что Сонечка очень просит, плачет. Что отпуск — это её мечта. И я... я не смог отказать. Это ж дочь моя.
— Игорь. И ты — не спросив меня — взял деньги с нашего общего счёта.
— Кать. Я думал — потом тебе скажу.
— Когда «потом»? Когда вернёшься с Карины из Турции, загорелый и довольный?
Он молчал.
— Игорь. Ты понимаешь — что ты сделал? Ты — украл. У жены. На отпуск с бывшей.
— Кать, я не крал! Это наши общие деньги!
— Игорь. Общие — это значит — мы их тратим вместе. По согласованию. А ты — единолично решил — потратить триста тысяч. Без моего ведома. На отпуск, в который меня — не зовут.
— Кать...
— Игорь. Ещё вопрос. Карина — знает, что путёвки оплатил ты?
— Ну... да.
— То есть — она тебе сказала «У меня нет денег». Ты — оплатил. С наших семейных. Без моего ведома. И теперь — едете втроём «отдыхать как раньше».
— Кать. Ну прости.
— Игорь. И ты считал — что я не замечу минус триста тысяч на счёте? Игорь — я бухгалтер. Я по работе считаю чужие деньги. А свои — ты думал, я не считаю?
— Кать, я ж не подумал...
— Это я уже поняла. Что ты не подумал. Это — основная характеристика всего происходящего.
Я закрыла ноутбук. Села напротив Игоря. Очень спокойно.
— Игорь. Слушай меня внимательно. Один раз скажу.
Он поднял голову.
— Игорь. Я тебя — не разлюбила. Пока. Но — ты сейчас очень близко к точке. После которой — разлюблю. Понимаешь?
— Понимаю.
— Игорь. Я не против — чтоб ты с дочкой проводил время. Я даже не против — чтоб ты ездил с дочкой на море. Без меня. Но — без Карины. Дочка — это твоя дочка. Карина — это твоя бывшая жена. Это — разное.
— Кать...
— Я ещё не закончила. Если ты хочешь ехать с дочкой — поезжай. Я даже денег своих добавлю — на дочку, не на тебя. Но без Карины. И — две путёвки. Не три.
— Кать. Соня без мамы не поедет.
— Соня — восемь лет. Соня без мамы ездила к бабушке прошлым летом — на месяц. Карина мне сама говорила. Соня без мамы — поедет с папой. Это нормально. Это — называется «отцовство».
— Кать. Карина не отпустит без себя.
— Игорь. А это уже — Каринина проблема. Не твоя. Если Карина — не отпускает дочь к отцу одну — это значит, что она не отпускает не дочь. Она не отпускает — тебя. Через дочь. И ты — на эту удочку — попался.
Игорь замолчал. Думал. Я видела — думает. Это уже прогресс. Иногда — у мужчин — это занимает время.
— Кать. Что мне делать?
— Игорь. Это твой выбор. Я тебе не указ. Скажу только — что я сделаю.
— Что?
— Я еду в отпуск. С Артёмом. На море. На Чёрное, в Анапу — нам тоже путёвка нужна, и не за триста, а за восемьдесят. Я уже посмотрела. Уезжаем через неделю. Без тебя.
— Кать...
— А ты — решай. Если ты едешь с Кариной — я тебе по возвращении дам на подпись соглашение о расторжении брака. И — раздел имущества. Квартиру продаём, делим. Я с Артёмом — снимаю или покупаю поменьше. Ты — со своими тремястами тысячами и Кариной — устраиваешь свою жизнь. Как хочешь.
— Кать!
— Это — если ты едешь с Кариной. Если ты не едешь с Кариной — едешь с Соней вдвоём, как нормальный отец, на пять-семь дней, на наши деньги, по согласованию со мной — тогда мы продолжаем брак. И — серьёзно работаем над тем, что произошло. С психологом. Я уже нашла, кстати. Семейный.
— Кать. Ты всё продумала.
— Игорь. Я бухгалтер. Я думаю — это моя профессия.
Игорь думал — два дня.
Два дня — он молчал, ходил по квартире, периодически выходил на балкон курить (он бросил три года назад — но за эти два дня выкурил полпачки). Звонил Карине — я слышала обрывки разговоров. Карина — судя по интонациям — была очень недовольна. Очень.
В один момент я услышала — как Игорь сказал в трубку:
— Карин. Я не могу. Это нечестно по отношению к Кате.
И — я выдохнула. Впервые за два дня. Тогда я поняла — что мой муж — всё-таки мой муж. Что в нём — есть стержень. Просто его — надо было разбудить.
Через два дня Игорь пришёл ко мне на кухню. Сел. Сказал:
— Кать. Я не еду с Кариной. Я еду с Соней. На пять дней. В Сочи. Не в Турцию. Путёвки в Турцию — я сдал. Карина — в ярости. Но это её проблемы. Я ей перевёл её часть — ну, символическую, тридцать тысяч компенсации, как за моральный ущерб. Остальное — вернулось на наш счёт. Двести семьдесят тысяч.
— Хорошо.
— И, Кать. Я хочу — чтобы вы с Артёмом — тоже поехали. В то же время. На Чёрное, как ты планировала. Я оплачу. Из своей зарплаты, не с общего. И — на семейного психолога — да, иду. Записал нас уже.
— Игорь.
— Что?
— Спасибо. За то, что подумал. Это редкость — но ты смог.
— Кать. Я дурак. Я знаю.
— Не дурак. Просто — ведомый. Это лечится.
— Кать. А Карина — она правда меня — через Соню — пыталась?
— Игорь. Подумай сам. Сколько раз за последний год — Карина «нуждалась в твоей помощи»? «Сонечка плачет, приезжай», «у меня машина сломалась, забери Соню», «отвези нас к бабушке, Соня без папы плачет»? Сколько раз?
Игорь думал. Долго.
— Часто.
— Часто. И ты — каждый раз — бросал всё и ехал. Я молчала. Я думала — это нормально, отец, дочь, надо. А потом — Турция. С отдельным номером. И — наши деньги. И я поняла — что это не «отец и дочь». Это — манипуляция. Где Соня — крючок. А ты — рыба.
— Кать.
— Что?
— Я больше — не рыба.
— Дай Бог.
И мы — поехали. По отдельности.
Игорь с Соней — в Сочи. На пять дней. По возвращении Игорь сказал — что Соня прекрасно провела время вдвоём с папой. Никаких слёз, никакой «тоски по маме». Соня — взрослая девочка, ей восемь лет, она прекрасно понимает разницу между «папа повёз меня на море» и «папа повёз маму с собой на море». Соня была — счастлива. Папа — был счастлив. Без Карины — было даже легче, по словам Игоря. Карина — всегда нервничала, всё контролировала, всем была недовольна. А вдвоём — было спокойно.
Я с Артёмом — поехала в Анапу. Скромно, но хорошо. Артём впервые увидел море. Орал от восторга. Бегал по песку. Ел мороженое. Я лежала на лежаке, читала книжку и впервые за полгода — выдыхала.
Мы вернулись — все четверо. Игорь с Соней. Я с Артёмом. Соня уехала к маме. Артём остался с нами. Жизнь — пошла дальше.
К психологу мы ходили — четыре месяца. Раз в две недели. Помогло. Игорь — понял свою роль ведомого. Я — поняла свою роль «терплю молча». Мы оба — учились говорить друг другу «нет» и «да» вовремя.
Карина — обиделась. На полгода — отказывалась пускать Соню к Игорю. Игорь — пошёл в суд. Установил график общения официально. Через суд. Теперь Соня — приезжает по расписанию, без Карининых «капризов». Карина — побесилась, но смирилась.
Один раз Карина мне позвонила. Сама. Я взяла трубку.
— Катя. Это Карина.
— Слушаю.
— Катя. Ты — стерва.
— Принято. Что-то ещё?
— Ты разрушила нашу семью.
— Карин. Вашу семью — разрушили вы сами. Восемь лет назад. Я к вашему разводу не имею отношения. Я появилась — через два года после.
— Ты настроила Игоря против меня.
— Карин. Игорь не настраивается. Игорь — слышит факты и делает выводы. Если ты ему дашь нормальные факты — он сделает нормальные выводы. А если ты будешь манипулировать через ребёнка — он научится это видеть. Что — собственно — и произошло.
— Катя. Ты пожалеешь.
— Карина. О чём?
— О том, что лишила Соню отца.
— Карин. Я не лишила Соню отца. Я лишила тебя — мужа. Это разное. Соня — видит отца по графику, который установил суд. Часто. Регулярно. Только без тебя в качестве бонуса. Это — нормально, для разведённых.
Она бросила трубку. Я допила чай. Жизнь — продолжилась.
Прошёл год.
Игорь с Соней — ездят на море каждое лето. Вдвоём. Пять-семь дней. Это — папин с дочкой отпуск. Я — не еду. И Карина — не едет. Это правильно.
Мы с Игорем и Артёмом — едем отдельно. Семейный отпуск. Втроём. Артём Игоря называет «папа Игорь». Игорь от этого — таять начинает.
Карина — нашла себе нового мужчину. Кажется, какого-то предпринимателя. Видимо, моложе и богаче. Меня это — больше не касается. Желаю — счастья.
Наш ремонт детской — мы доделали. Артёмке — космос на стене, как он хотел. Двести семьдесят тысяч — те самые, возвращённые — пошли по назначению.