— Снимай свои накопления со вклада.
Генка прошел на кухню и с размаху бросил ключи на стол возле сахарницы. Вид у него был решительный и бескомпромиссный.
— Завтра же утром поедешь в банк и снимешь, — с нажимом добавил он.
Валя спокойно отложила кухонный нож. На разделочной доске осталась лежать недорезанная луковица.
— А с чего бы мне это делать?
— В смысле с чего? — искренне возмутился муж. — У матери сложный перелом шейки бедра. Ей помощь требуется. Врач сказал, за ней присматривать надо круглосуточно, иначе вообще не встанет.
— Вот ты и нанимай. Твоя мать.
— У меня нет таких деньжищ!
Генка всплеснул руками, словно услышал полнейшую глупость.
— А у тебя на счету приличная сумма лежит. Мёртвым грузом.
— Это деньги на учёбу Соне.
Валя смахнула луковую шелуху в мусорное ведро.
— И они не мёртвым грузом лежат, а проценты приносят. Девочке в следующем году поступать в институт. Репетиторы по профильной математике и физике сейчас знаешь сколько стоят?
— Семья должна помогать! — не унимался муж. — Это же святое!
Валя отряхнула ладони и внимательно посмотрела на Генку.
— Интересное кино получается.
Она прислонилась к кухонному гарнитуру.
— Когда Зинаида Павловна два года назад свою шикарную двушку младшему брату отписала, это было её личное дело. А как сиделку оплачивать — так моя заначка понадобилась?
— Мишка сейчас без работы! — рявкнул Генка, набычившись от злости. — Ему тяжело. У него жена в декрете.
— А мне легко.
— Тебе жалко, что ли? Родная мать же страдает!
Валя придвинула к себе блокнот для покупок. Разговор терял конструктивность.
— Завтра поговорим, Гена. У меня суп стынет. Иди мой руки.
Она прекрасно понимала, что муж просто так не отступит. Свою заначку Валя собирала по крупицам последние три года. Брала левые отчеты, сводила чужие балансы для логистической фирмы по ночам, когда Генка давно храпел в спальне.
Он всегда называл её подработки «баловством», пока случайно не подсмотрел баланс в банковском приложении на её телефоне, когда она просила перевести деньги за интернет. С тех пор эта цифра на экране не давала ему покоя. Генка вдруг решил, что у них появились «лишние» деньги.
Свекровь невестку никогда не жаловала. При каждой встрече норовила уколоть происхождением, называла «провинциалочкой». Зато младшего сыночка Мишеньку боготворила. Ему и квартиру хорошую подарила, сама перебравшись в тесную пристройку на окраине города.
А теперь Зинаида слегла. Мишкина жена наотрез отказалась ухаживать за больной. И братья не придумали ничего лучше, чем залезть в карман к Вале.
На следующий вечер напряжение в квартире можно было резать ножом.
Генка демонстративно громко закрывал дверцы шкафов и отвечал на вопросы односложно. За ужином он попытался зайти с другой стороны.
— Сонь, а ты бабушку любишь?
Дочь-подросток оторвалась от тарелки.
— Ну да. А что?
— А то, что бабушка в больнице лежит, ей плохо, а мама наша считает, что это не её проблемы.
Валя с силой опустила ложку на стол. Звякнуло стекло.
— Соня, иди в свою комнату. Уроки делай.
Дочь быстро выскользнула из-за стола и скрылась за дверью детской. Валя повернулась к мужу.
— Ты зачем ребенка в это втягиваешь?
— Пусть знает, какая у нее мать расчетливая! — с вызовом бросил Генка. — Я же не прошу тебя отдать эти деньги насовсем. Мы возьмем в долг. На пару месяцев.
— Как те пятьдесят тысяч, которые ты брал на ремонт коробки передач своей ласточки три года назад? — ехидно поинтересовалась Валя. — И которые я так и не увидела?
Генка отмахнулся.
— Да что ты старое поминаешь! Тут вопрос жизни и здоровья. Я вообще-то коммуналку оплачиваю! Имею право голоса.
— Раз в три месяца ты ее оплачиваешь, когда я тебе плешь проем напоминаниями, — припечатала Валя. — А так — все продукты, репетиторы Сони, одежда, бытовая химия и прочие нужды оплачиваю я. Целиком со своей зарплаты. Так что сиди и не указывай мне.
Утром следующего дня зазвонил телефон.
На столе зажужжал мобильник, на заставке улыбалась Марина, жена Мишки. Валя ответила, не отрываясь от заваривания кофе.
— Валечка, привет! — защебетала невестка в трубку елейным голосом. — Не отвлекаю?
— Говори, Марина. Я на работу собираюсь.
— Валь, мы тут с Мишей всю ночь не спали, так переживали из-за Зинаиды Павловны. Ситуация просто аховая.
— И к какому выводу вы пришли?
— Валь, ну мы же женщины, мы должны друг друга понимать, — вкрадчиво начала Марина. — У нас младенец на руках. Миша перебивается случайными заработками. Мы никак не потянем сиделку. А Зинаида Павловна так страдает в этой палате. Ей нужен хороший уход.
— Согласна. Уход нужен.
— Гена сказал, у вас есть отложенная сумма. Ну войди в наше положение! Дай ты эти деньги. Ради святого человека.
Валя отпила кофе.
— Марина, у вас двушка. Без ипотеки. И без долгов.
— Ну и что? — насторожилась невестка.
— Сдайте ее. Сами снимите однушку на окраине. На разницу наймите Зинаиде Павловне лучшую сиделку с медицинским образованием. Еще и на памперсы останется.
В трубке на мгновение стало тихо.
— Ты с ума сошла? — голос Марины потерял всю елейность, став визгливым. — Мы там ремонт только доделали! Обои итальянские поклеили! Какая съемная однушка?!
— Значит, квартиру трогать нельзя, — протянула Валя. — И итальянские обои тоже нельзя. А мои деньги, которые я ночами горбатилась зарабатывала, можно?
— Да пошла ты! — рявкнула Марина и бросила трубку.
Валя спокойно положила телефон на стол. Было понятно, что вечер перестает быть томным и братья перейдут к плану «Б».
Так и вышло.
Вечером в прихожей грохнула входная дверь.
В квартиру ввалился Генка, а следом за ним — суетливый Мишка в хорошей кожаной куртке. Тяжелая артиллерия прибыла на переговоры.
— Валюш, привет! — заискивающе заулыбался деверь, переминаясь с ноги на ногу. — Мы тут мимо ехали.
— Проходите на кухню, раз приехали.
Братья протопали мимо нее и сразу оккупировали табуретки за столом. Мишка потянулся к вазочке с овсяным печеньем.
— Ты же понимаешь, Валюш, ситуация серьезная, — начал деверь, громко жуя. — Мать лежит. Свои люди, надо держаться вместе. Семья всё-таки.
— И что вы решили на семейном совете?
Валя поставила перед гостем чашку.
— Генка сказал, у тебя сбережения есть. Надо бы скинуться. Войти в положение, так сказать.
— А с чего бы мне в него входить?
Генка раздраженно хлопнул ладонью по столу. Чашки звякнули.
— Опять ты за своё! Я же объяснял, у Мишки трудности. У жены декрет, выплаты копеечные. Ему кормить семью надо.
— Продай машину, Миша, — спокойно предложила Валя, упершись взглядом в брата мужа. — Или пусть Марина выходит на подработки. Я же выхожу.
Мишка поперхнулся печеньем. Глаза у него округлились.
— Ты вообще без сердца? — встрял Генка, переходя на крик. — А тут живой человек страдает! Ты ради своих бумажек готова мать в гроб загнать?
Валя посмотрела на мужа. Потом перевела взгляд на деверя. Оба сидели напряженные, ждали. Мужчины были уверены, что дожали её коллективным авторитетом и чувством вины.
— Хорошо.
Генка заметно расслабился. Победно расправил плечи, глянув на брата — мол, знай наших, кто в доме хозяин. Мишка тоже радостно закивал.
— Я сниму деньги, — не дала им перебить Валя. — Всю сумму. Отдам вам на сиделку.
— Вот и умница, — снисходительно бросил Генка. — Завтра же переведёшь мне на карту. Я сам всё организую.
— Но есть одно условие.
Мишка насторожился, перестав жевать. Генка недовольно сдвинул брови.
— Какое ещё условие? Опять торгуешься?
— Давай посчитаем.
Валя взяла ручку и пододвинула к себе тот самый блокнот для покупок, который лежал на столе со вчерашнего дня.
— Твоя зарплата, Гена, составляет ровно восемьдесят тысяч.
Она вывела цифру на бумаге.
— Из неё почти тридцать сжирает автокредит за твою любимую ласточку. Ещё десятка стабильно уходит на бензин и твои дорогущие страховки.
Генка набычился.
— Я машину содержу! Это средство передвижения!
— Дальше, — Валя проигнорировала его выпад. — Пятнашка улетает на твои бизнес-ланчи в кафе возле офиса, потому что брать еду в контейнерах тебе статус не позволяет. Плюс твои снасти для рыбалки, прикормки и новые спиннинги, которые ты каждый месяц обновляешь. Это еще тысяч семь.
Лицо мужа побагровело от возмущения.
— Я на работе устаю как собака! Имею право на отдых!
— Имеешь, — кивнула Валя. — Итого у тебя на руках остается в лучшем случае тысяч восемнадцать, с которых ты раз в квартал с барского плеча оплачиваешь квитанции за свет и воду.
Она постучала ручкой по столу.
— А моя заначка — это единственный буфер на случай, если кто-то заболеет, если Соне понадобятся дополнительные занятия, или если у нас банально сломается холодильник.
Она обвела написанные в блокноте цифры жирным кругом.
— Если я отдаю свою подушку безопасности твоей маме, значит, мы меняем правила игры.
— Какие еще правила? — выдавил из себя муж, чувствуя подвох.
— С завтрашнего дня ты полностью содержишь семью.
Валя смотрела ему прямо в глаза.
— Продукты — на тебе. Репетитор Сони по математике — на тебе. Зимние сапоги Соне — на тебе. Бытовая химия, шампуни, проездные — всё на тебе. Я больше ни копейки не вкладываю в общий котел, пока не накоплю ту же самую сумму заново.
На кухне стало некомфортно. Мишка нервно переводил взгляд с брата на невестку, не понимая, радоваться ему или молчать.
— Но мне тогда даже на бензин не останется! — взревел Генка, быстро в уме сведя дебет с кредитом.
— Значит, продашь машину, — рубанула Валя. — Пересядешь на автобус. Или бросишь курить и рыбачить. Начнешь брать суп в баночке на работу. Это же святое, Гена. Семья должна помогать. Твои же слова.
— Ты специально издеваешься?
— Я предлагаю равноценный вклад. Мои многолетние бессонные ночи против твоего личного комфорта. Всё честно. Я отдаю деньги, ты берешь на себя быт.
Генка заклокотал от ярости. Он сцепил пальцы в замок, глядя на блокнот с пугающими цифрами.
— Я не потяну такие расходы! У меня зарплата не резиновая!
— Тогда почему я должна тянуть весь быт на себе, да ещё и спонсировать твою маму, пока твой брат сидит в подаренной мамой квартире с итальянскими обоями и жует моё печенье?
Мишка нервно заёрзал на табуретке. Запахло жареным.
— Генка, ну ты скажи ей! — пискнул брат. — Ты мужик или кто? Стукни кулаком по столу!
Генка посмотрел на ключи от своей машины, небрежно брошенные возле сахарницы. Потом на брата в кожаной куртке. Потом на Валю, которая спокойно ждала ответа.
Взгляд его заметался.
Перспектива ездить на работу в переполненном автобусе по утрам, отказаться от поездок с мужиками на озеро и таскать пакеты с картошкой из супермаркета явно перевешивала сыновний долг.
— Ладно, — буркнул Генка, пряча глаза.
— Что ладно? — не понял Мишка. — Она завтра переводит деньги?
— Сам разбирайся со своими проблемами! — рявкнул Генка на брата, резко сменив тон.
— В смысле сам? — опешил Мишка.
— В прямом! Мне машину заправлять не на что будет, если она все траты на меня повесит! У меня тоже семья! Ребенку поступать скоро!
Мишка открыл рот от возмущения. Он явно не ожидал такого поворота событий.
— Ты что, родную мать на тачку променял?! И на свои удочки?!
— А ты на обои променял! — заорал в ответ Генка. — Иди ищи деньги где хочешь, раз такой умный! Можешь кредит взять!
Братья сцепились не на шутку.
Полились взаимные упрёки. Вспомнили старые обиды про дачи, ремонты, кто кому в детстве машинку сломал, кому больше внимания доставалось и кто матери крови больше выпил.
Валя молча встала из-за стола.
Ей было совершенно неинтересно слушать этот концерт. Она подошла к раковине, ополоснула чашку и принялась за работу — нужно было дочистить картошку к ужину.
Через неделю Мишке всё-таки пришлось где-то срочно искать крупную сумму.
Занял он у знакомых, взял кредит или заложил что-то из техники — Валя не спрашивала. Зинаида Павловна, узнав, что невестка не дала ни копейки, звонила всем родственникам и жаловалась на бессердечную змею, пригретую на груди. Сиделку Мишка в итоге нанял самую дешевую, приходящую на пару часов в день.
Валю это абсолютно не волновало.
Её накопления благополучно приносили процент. Соня спокойно готовилась к экзаменам, зная, что репетиторы оплачены на месяцы вперед.
А Генка впервые за пять лет начал покупать продукты два раза в неделю, недовольно сверяя цены на молоко с чеком.
На плите тихо закипал свежий мясной бульон.
