— Лариса, ты серьезно решила отдать проект кондитерской фабрики Скворцову? — Катя без стука зашла в мой кабинет и с размаху опустила ладони на стол. — Ты вообще понимаешь, что он завалит логистику? Это же очевидно!
Я спокойно отложила в сторону ручку и посмотрела на подругу. Мы дружили со второго курса института, вместе прошли через кучу проблем, а полгода назад я перетащила её к нам в агентство на должность ведущего аналитика.
— Кать, успокойся, пожалуйста, и сядь, — сказала я, показывая на кресло напротив. — Скворцов два года ведет подобных клиентов. У него отличные показатели. Почему ты считаешь, что он не справится?
— Потому что я посмотрела его отчеты за прошлый квартал! — Катя взмахнула руками и села, нервно поправляя юбку. — Он там допустил три грубые ошибки в расчетах. Если бы я не заметила, мы бы сейчас неустойку платили. Лар, я же добра тебе желаю. Ты как руководитель отдела должна видеть такие вещи.
— Я видела те отчеты, — ответила я, стараясь говорить максимально ровно. — Там были опечатки, а не системные ошибки. Корректировку внесли в тот же день. Скворцов надежный сотрудник, и генеральный уже утвердил его кандидатуру.
Катя резко изменилась в лице. Секунду назад она выглядела разгневанной, но тут же мягко улыбнулась, наклонилась вперед и накрыла мою ладонь своей теплой рукой.
— Ну ладно, Ларка, не кипятись. Я же просто переживаю за тебя. Ты у нас теперь большая начальница, спрос с тебя тройной. Не хочу, чтобы ты подставилась из-за какого-то Скворцова. Пообедаем сегодня вместе? Я такое место классное открыла за углом.
— Хорошо, давай в районе часа, — выдохнула я, мгновенно остывая. Ну вот как на нее злиться? Заботится ведь.
До обеда время пролетело незаметно. В двенадцать тридцать генеральный директор вызвал весь наш департамент в большой конференц-зал. На повестке дня стоял как раз запуск проекта кондитерской фабрики «Сладкий остров». Это был наш самый крупный контракт за текущий год.
В зале собралось около пятнадцати человек. Я села ближе к главе агентства, Николаю Васильевичу. Катя устроилась наискосок от меня, рядом с ребятами из отдела маркетинга. Она поймала мой взгляд, весело подмигнула и одними губами преувеличенно четко произнесла: «Удачи». Я улыбнулась ей в ответ.
Николай Васильевич постучал карандашом по стакану, призывая всех к тишине.
— Итак, коллеги, начнем, — произнес директор. — Бюджет согласован, подписи стоят. Лариса, как руководитель направления, представь нам финальный план интеграции и распределение ролей в команде.
Я встала, включила проектор и начала уверенно рассказывать. План был выверен до мелочей, я сидела над ним две недели, задерживаясь допоздна. Когда я дошла до слайда с распределением обязанностей и объявила Скворцова старшим менеджером проекта, Николай Васильевич удовлетворенно кивнул.
— Отличный выбор, Скворцов потянет. Вопросы у кого-то есть? — спросил директор, оглядывая присутствующих.
В зале повисла рабочая тишина. Все понимали, что структура логичная. И тут со своего места поднялась Катя.
— Николай Васильевич, разрешите? — звонко сказала она, глядя прямо на директора, а затем перевела взгляд на меня. На её лице играла легкая, почти извиняющаяся улыбка. — Я бы хотела высказать профессиональное мнение по поводу аналитической части этого плана.
— Да, Екатерина, слушаем вас, — заинтересовался руководитель.
— Дело в том, — Катя вздохнула и развела руками, — что Лариса, к сожалению, упустила из виду критически важный фактор. Наш отдел провел свежий срез рынка, и Скворцов в своей модели использовал устаревшие данные по стоимости таргетированной рекламы в регионах. Разница составляет порядка пятнадцати процентов.
В зале зашептались. Я почувствовала, как краска приливает к моим щекам.
— Катя, о чем ты говоришь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Все данные проверялись вчера вечером. Скворцов брал актуальную сетку тарифов.
— Лара, милая, ну не оправдывайся, это же рабочий процесс, — ласково, словно маленькому ребенку, ответила Катя на глазах у всех коллег. — Ты просто зашиваешься в последнее время с отчетами, вот и не уследила за обновлением базы. Николай Васильевич, если мы оставим расчеты Ларисы в таком виде, агентство уйдет в минус уже на первом этапе. Ларочка просто не проверила работу подчиненного должным образом, сглупила. С кем не бывает. Но пускать такой сырой проект в работу нельзя. Это непрофессионально.
Я оцепенела. Моя лучшая подруга, с которой мы еще утром пили чай, сейчас при всех, используя уменьшительно-ласкательные слова, буквально смешивала меня с грязью и выставляла полной дурой перед генеральным директором.
Николай Васильевич нахмурился и посмотрел на меня поверх очков.
— Лариса, это правда? Почему у тебя в презентации неактуальные цифры?
— Николай Васильевич, цифры актуальны, — твердо сказала я, хотя внутри все дрожало от обиды и злости.
— Ну как же актуальны, Ларочка? — снова заговорила Катя, прижимая руку к груди. — Новая база вышла сегодня в девять утра. Я же просила тебя посмотреть её. Ты, видимо, забыла. Коллеги, ну вы же понимаете, у Ларисы сейчас сложный период, личные дела, невнимательность...
— Так, стоп, — осадил её директор. — Екатерина, предоставьте мне новые данные. Лариса, разберитесь с этим. Совещание переносится на завтра на утро. Жду от вас двоих согласованный вариант. Все свободны.
Кабинет опустел очень быстро. Коллеги старались не смотреть на меня, уходя в коридор. Катя тоже направилась к выходу, но я успела перехватить её за локоть прямо у двери.
— Останься, — тихо, но жестко сказала я.
Когда дверь закрылась, Катя повернулась ко мне. На её лице не было ни капли раскаяния. Она все так же мило улыбалась.
— Лар, ну ты чего надулась? Я же спасла проект! Представляешь, если бы клиент потом ткнул нас носом в эти пятнадцать процентов?
— Катя, какая база в девять утра? — я едва сдерживала крик. — Ты прекрасно знала, что Скворцов взял утвержденные тарифы, которые зафиксированы в договоре с подрядчиком на полгода вперед! Никакие утренние обновления рынка на наш контракт не влияют! Зачем ты устроила этот цирк перед директором?
Катя небрежно сбросила мою руку со своего локтя, подошла к окну и повернулась ко мне уже без своей фирменной улыбки. Её взгляд стал холодным и расчетливым.
— Затем, Лариса, что ты засиделась на своем месте. Ты думаешь, если ты меня сюда устроила, то я теперь по гроб жизни должна тебе в рот заглядывать? Ты стала начальником только потому, что оказалась в нужное время в нужном месте. А этот проект должна была вести я. И Николай Васильевич должен видеть, кто здесь реально работает, а кто просто чужие слайды перелистывает.
— То есть ты сознательно соврала, чтобы подставить меня? — у меня внутри все похолодело. — Мы же подруги, Кать. Я тебе доверяла. Ты у меня дома каждые выходные бывала, мы же всё вместе делили.
— Дружба дружбой, Ларочка, а карьера — это карьера, — усмехнулась она. — Ничего личного. Ты просто не тянешь этот масштаб. Сама посуди: завтра на летучке я покажу директору «правильные» расчеты, он переведет проект на мой отдел, а ты спокойно займешься своей текучкой. Тебе же легче будет, меньше стресса. Ладно, я пойду, у меня работы много. В ресторан, я так понимаю, мы сегодня не идем?
Она повернулась и легкой походкой вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Я осталась одна. Ноги стали ватными, и я опустилась на стул. Меня буквально трясло. Самое ужасное было не то, что проект оказался под угрозой, а то, как легко и цинично близкий человек перешагнул через годы нашей дружбы ради призрачной перспективы повышения.
«Слезами тут не поможешь», — подумала я, вытирая подступившие слезы. Надо было действовать, и действовать быстро. До завтрашнего утра оставалось меньше двадцати часов.
Я вызвала к себе Скворцова.
— Андрей, запри дверь с той стороны и садись, — сказала я, когда он вошел. — Нам нужно поднять всю переписку с подрядчиками по «Сладкому острову». Особое внимание — на допсоглашение о фиксации стоимости регионального таргета.
— Лариса Дмитриевна, я уже понял, что произошло на общем собрании, — хмуро сказал Андрей. — Екатерина Игоревна брала у меня выгрузку по тарифам вчера в конце дня. Сказала, что это для её внутреннего анализа. Я еще удивился, зачем ей.
— Вот оно что, — у меня в голове окончательно сложился пазл. Катя заранее готовила эту ловушку. — Значит так, Андрей. Поднимай договор, распечатывай пункт три два, где черным по белому написано, что тарифы неизменны до конца года. И сделай мне официальный запрос в службу поддержки нашей аналитической системы — пусть дадут справку, менялись ли вообще сегодня утром какие-либо базы.
— Сделаю в течение часа, — кивнул Скворцов и быстро вышел.
Оставшуюся часть дня я провела за компьютером. Я не ходила пить чай, не разговаривала ни с кем в коридоре. Несколько раз мимо моего кабинета проходила Катя. Она оживленно беседовала с ребятами из бухгалтерии, громко смеялась и выглядела абсолютно счастливой и уверенной в своей победе. Пару раз она бросала на меня победные взгляды через стеклянную перегородку.
К шести вечера у меня на столе лежала папка со всеми доказательствами. Оригинал договора с синей печатью, официальный ответ от провайдера базы данных о том, что никаких обновлений тарифов сегодня не проводилось, и распечатка логов из системы, которая показывала, что Катя даже не заходила в аналитический модуль с прошлого четверга. Она всё придумала на ходу, рассчитывая на то, что директор не станет проверять детали в суматохе, а я просто растерююсь и промолчу.
Следующее утро началось ровно в девять в кабинете генерального директора. За столом сидели Николай Васильевич, я и Катя.
Катя выглядела безупречно. На ней был строгий деловой костюм, в руках она держала новенькую кожаную папку. На меня она даже не взглянула, лишь скользнула равнодушным взглядом по моим рукам.
— Ну что, голубушки, — начал Николай Васильевич, устало потирая переносицу. — Разбирались со своими тарифами? Кто мне объяснит, что за чехарда произошла вчера на презентации? Екатерина, вы утверждали, что у Ларисы старые данные. Покажите ваши расчеты.
Катя с готовностью открыла папку и выложила на стол красиво оформленные графики.
— Вот, Николай Васильевич, посмотрите, — заговорила она ласковым, певучим голосом, повернувшись к директору. — Я провела глубокий анализ. С учетом новых утренних индикаторов рынка, затраты на региональное размещение возрастают. Вот здесь и здесь отчетливо видно, что мы уходим в минус. Я подготовила альтернативный план, где оптимизировала расходы, и готова взять руководство проектом на себя, чтобы разгрузить Ларису. Ей сейчас действительно тяжело контролировать такие объемы.
Директор внимательно посмотрел на графики, потом перевел взгляд на меня.
— Лариса, что скажешь? Твой комментарий?
Я спокойно достала свою папку и положила её на стол прямо поверх Катиных распечаток.
— Николай Васильевич, данные Екатерины не имеют никакого отношения к реальности, — четко и внятно произнесла я. — Во-первых, вот официальное письмо от администрации аналитической платформы. Никаких обновлений тарифов вчера или сегодня не было. Последнее изменение зафиксировано две недели назад, и оно учтено в нашем плане.
Катя слегка побледнела, её улыбка на мгновение дрогнула, но она быстро взяла себя в руки.
— Николай Васильевич, это, скорее всего, сбой в их системе поддержки, я смотрела по внутренним каналам... — попыталась перебить она.
— Подожди, Екатерина, дай Ларисе договорить, — строго остановил её директор.
— Во-вторых, — продолжала я, глядя Кате прямо в глаза. — Даже если бы рынок изменился, это никак не влияет на проект «Сладкий остров». Вот копия нашего договора с региональным оператором связи. Пункт три два. Тарифы зафиксированы обоюдно и не подлежат изменению в течение всего срока действия контракта. Скворцов заложил в смету именно эти, юридически закрепленные цифры.
Николай Васильевич взял в руки документы, быстро пробежал их глазами, вчитываясь в пункты договора и печать на справке. С каждым прочитанным словом его лицо становилось все более суровым.
— И в-третьих, — я выложила последний лист. — Вот отчет ИТ-отдела по активности пользователей. Екатерина Игоревна за последние четыре дня ни разу не открывала модуль регионального планирования. Все её графики, которые лежат перед вами, построены на вымышленных цифрах с одной единственной целью — сорвать презентацию моего отдела.
В кабинете воцарилась гробовая тишина. Было слышно только, как за окном шумят машины. Катя сидела неподвижно. Вся её напускная уверенность и мягкость испарились. Лицо пошло красными пятнами, губы сжались в узкую линию.
— Екатерина, это правда? — очень тихо спросил Николай Васильевич. От его тихого голоса у меня даже у самой мурашки пошли по спине.
— Николай Васильевич, я... я просто хотела как лучше, я думала, там ошибка, я перестраховывалась... — залепетала Катя, теряя свой лоск. Её голос стал тонким и визгливым. — Лариса всегда ко мне придирается, она завидует, что я быстрее вникаю в суть...
— Достаточно, — директор поднял руку, прерывая её поток оправданий. — Я сорок лет в бизнесе, Екатерина. И я очень хорошо умею отличать рабочую ошибку от намеренного саботажа и интриг. Вы не просто попытались подставить руководителя, вы поставили под удар подписание важнейшего контракта компании ради личных амбиций.
Катя молчала, тяжело дыша и глядя в стол.
— Идите к себе, Екатерина, — холодно сказал Николай Васильевич. — Напишите заявление по собственному желанию. Отрабатывать две недели не нужно, я подпишу сегодняшним числом. Бухгалтерия выдаст расчет.
Катя резко встала, даже не собрав свои красивые графики со стола. На пороге она обернулась и посмотрела на меня с такой ненавистью, что мне стало не по себе. Но я не отвела взгляд. Дверь за ней захлопнулась с глухим стуком.
Директор вздохнул, убрал бумаги в стол и посмотрел на меня уже совершенно другим, теплым взглядом.
— Молодец, Лариса. Сработала быстро и профессионально. Не дала себя в обиду. Возвращайся к работе, собирай людей в одиннадцать. Утвердим твой план со Скворцовым без всяких задержек.
— Спасибо, Николай Васильевич, — сказала я, поднимаясь с кресла.
Я вышла в коридор. Окна агентства выходили во внутренний двор. Через несколько минут я увидела, как из дверей бизнес-центра вышла Катя. В руках она несла небольшую картонную коробку со своими личными вещами — кружкой, блокнотом, какими-то мелочами. Она остановилась у ворот, поставила коробку на парапет и стала судорожно искать что-то в сумочке.
Мой телефон зажужжал. Пришло сообщение в мессенджере от Кати.
«Ну что, порадовалась? Стерва ты, Ларочка. Столько лет дружили, а ты из-за какого-то кресла меня с работы выкинула. Бог тебе судья».
Я посмотрела на экран, потом в окно, где Катя уже садилась в такси. Мне не было грустно или больно. Наоборот, внутри появилось странное чувство легкости и свободы, словно я наконец-то сбросила с плеч старый, ненужный груз.
Я заблокировала её номер, удалила чат и пошла в свой отдел. Нам нужно было запускать проект.