— Ты пожалеешь, Аня. Ты приползешь ко мне на коленях через неделю, когда поймешь, что сама не справляешься, — Вадим стоял в коридоре, скрестив руки на груди. Его подбородок был высоко задран.
Я молча застегнула молнию на огромной спортивной сумке. Это была последняя, третья по счету. В нее поместились его кроссовки, футбольная форма и куча каких-то проводов, в которых он сам вечно путался.
— Вадик, двигайся, — спокойно сказала я, поднимая сумку за ручки. Она оказалась тяжелой, но злость придавала мне сил.
— Что ты делаешь? — нахмурился он, не сдвигаясь с места. — Куда ты её тащишь?
— На выход, Вадик. На выход.
Я толкнула бедром входную дверь, распахивая её настежь, и выставила сумку прямо на коврик у соседской квартиры. Там уже аккуратно стояли два чемодана на колесиках и его любимый дорогой спиннинг в чехле.
— Ты с ума сошла? — Вадим наконец отмер и шагнул за мной на лестничную площадку. — Тут люди ходят! А если украдут? Там мои вещи!
— Вот именно, что твои, — я вытерла ладони о джинсы и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты же сам сказал пять минут назад, что уходишь к Юле. Что ты полюбил другую женщину, что устал от бытовухи и моих вечных претензий. Забыл?
— Я сказал, что нам надо расстаться! — почти крикнул он, оглядываясь на лифт. — Нормальные люди садятся, обсуждают, делят имущество, планируют переезд. А ты ведешь себя как базарная баба. Выставила всё напоказ.
— Нормальные люди не спят с секретаршами из коммерческого отдела, Вадик. И не рассказывают женам между делом, за просмотром вечерних новостей, что их лодка любви приплыла в другую гавань. Ключи положи на тумбочку.
— Да подавись ты своими ключами! — он залез в карман куртки, достал связку и с грохотом швырнул её на пол в нашей прихожей. — Ты ещё прибежишь. За квартиру платить надо, за машину кредит не закрыт. На какие шиши ты жить собираешься, гордая моя?
— Разберусь. Из кадра выйди, пожалуйста, я дверь закрываю.
Я потянула за ручку и с силой захлопнула железную дверь. Повернула замок на два оборота. Щелчок показался мне самым громким звуком в мире.
Сердце колотилось где-то в районе горла. Руки мелко дрожали. Я прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Всё. Пять лет брака вылетели в трубу за один вечер. Никаких слез не было — внутри горела глухая, тяжелая обида.
Телефон в кармане зажужжал. Я вздрогнула и достала его. Звонила мама.
— Анечка, привет! Вы чего не заезжаете? Папа рыбу привез с рыбалки, я пирог испекла.
— Мам, Вадим ушел, — глухо сказала я.
На том конце провода повисла тяжелая тишина. Мама покашляла.
— Как ушел? Куда? Вы поругались?
— К Юле своей ушел. Оказывается, они уже полгода вместе. Он сейчас на площадке стоит, с чемоданами. Я его вещи выкинула.
— Господи, Аня... — ахнула мама. — Вот же гад какой. А ведь казался таким приличным мальчиком. Я сейчас папе скажу, он приедет.
— Не надо, мам. Не надо никого. Я спать хочу. Завтра на работу.
— Аня, ты только не плачь, слышишь? Он еще приползет, вот увидишь! Они все бегают, а потом назад просятся. Ты подожди, не руби с плеча.
— Я уже отрубила, мам. Всё, пока.
Я положила трубку. Плакать не хотелось совершенно. Хотелось просто вымыть руки с мылом, потому что казалось, что всё вокруг покрылось какой-то липкой грязью.
Утро началось со звонка свекрови. Свекровь, Галина Петровна, всегда считала своего сына подарком судьбы для любой женщины.
— Аня, здравствуй, — её голос в трубке звучал непривычно строго и сухо. — Вадим у меня. Приехал ночью, сам не свой. Ты что устроила? Зачем этот цирк с чемоданами в подъезде?
— Здравствуйте, Галина Петровна. Ваш сын вам не рассказал, почему он оказался на площадке с чемоданами? — спросила я, наливая в стакан холодную воду.
— Он сказал, что совершил ошибку, запутался. Но это не поводы выставлять мужа как собаку за дверь! Мудрая женщина должна уметь прощать. Мужчины по природе своей полигамны, Анечка. Ему просто не хватало твоего внимания. Ты же вечно на своей работе пропадаешь.
Я даже усмехнулась от такой наглости.
— То есть в том, что Вадим завел любовницу, виновата я и моя работа? А ничего, что моя работа кормит нас обоих, пока его «стартап» третий год не может выйти в ноль?
— Не смей считать его деньги! — сорвалась на крик Галина Петровна. — Он мужчина! Ему нужна поддержка, а не твои вечные упреки. В общем, так. Вадим приедет вечером за оставшимися документами. Надеюсь, у тебя хватит ума извиниться и поговорить нормально. Семью надо сохранять.
— Сохранять тут больше нечего. Документы я оставлю у консьержа. Всего доброго.
Я заблокировала её номер. Хватит с меня этой семейной дипломатии.
На работе день прошел как в тумане. Я работаю бухгалтером в крупной строительной фирме. Цифры, отчеты, сметы — обычно всё это отвлекает, но сегодня графики плыли перед глазами.
В обед ко мне в кабинет заглянула Катька, моя коллега и по совместительству лучшая подруга. Она сразу заметила, что со мной что-то не так.
— Ань, ты чего зеленая такая? Опять со своим воевала?
— Мы не воевали, Кать. Мы развелись. Точнее, в процессе.
Катя застыла в дверях, а потом быстро зашла и прикрыла дверь.
— Да ладно? Из-за чего?
— Из-за Юли из его офиса. Вчера пришел и честно признался. Сказал, что устал от меня, от быта. Что она молодая, вдохновляет его. А я, видимо, только пилить умею.
— Вот козел, — Катя села на край моего стола. — И что ты? Плакала?
— Нет. Собрала его шмотки в сумки и выставила в подъезд. Он думал, я на колени упаду, умолять буду не бросать меня. А я просто дверь закрыла.
Катя вытаращила глаза, а потом тихонько рассмеялась.
— Ну ты даешь, подруга! Вот это я понимаю — характер. А он что?
— Стоял там, орал, что я без него пропаду. Что кредит за машину сама платить буду.
— Слушай, ну кредит — это да, — Катя посерьезнела. — Машина же на него оформлена, а платишь ты?
— Машина на мне, — отрезала я. — И плачу я со своей зарплатной карты. Так что пусть идет лесом. Гордый ушел — пусть пешком ходит.
— Правильно. Вечером обмоем твою новую жизнь? Купим вина, посидим у тебя.
— Нет, Катюш, спасибо. Хочу побыть одна. Надо мысли в порядок привести.
Вечером, когда я возвращалась домой, у подъезда меня поджидал Вадим. Он стоял, прислонившись к своей — точнее, уже моей — машине, и курил. На нем была свежая куртка, видимо, из тех вещей, что он успел забрать.
При виде меня он выбросил сигарету и сделал шаг навстречу.
— Аня, привет. Нам надо поговорить.
— Мы вчера всё обсудили, Вадим. Зачем ты пришел? Документы твои у консьержа, я оставила утром.
— Аня, ну перестань устраивать детский сад, — он попытался взять меня за локоть, но я резко отстранилась. — Я погорячился вчера. Да и ты тоже. Мама сказала, что ты её заблокировала. Это вообще ни в какие ворота не лезет.
— Твоя мама считает, что я должна просить прощения за то, что ты мне изменил. У вас это семейное, видимо — полное отсутствие логики.
Вадим вздохнул, его голос стал мягче. Он явно пытался включить свое фирменное обаяние, на которое я когда-то купилась.
— Ань, ну какая измена? Это просто увлечение. Юля — она просто ребенок еще, глупенькая. Мне с ней легко было, понимаешь? А у нас с тобой проблемы начались. Ты постоянно уставшая, недовольная. Я же мужчина, мне разрядка нужна была.
— Разрядка? — я вытащила из кармана ключи от квартиры. — Отлично. Теперь ты полностью свободен. Разряжайся сколько влезет. Юля ждет.
— Аня, остановись, — Вадим преградил мне путь к двери подъезда. — Ты же понимаешь, что совершаешь ошибку? Кому ты нужна в свои тридцать два года? С твоим-то характером? Подумай о будущем. Кто тебе лампочку вкрутит? Кто машину в сервис погонит? Ты же пропадешь одна. Я готов вернуться. Прямо сегодня. Юле я скажу, что всё кончено.
Я посмотрела на него и вдруг поняла, что мне совсем не больно. Мне стало смешно. Человек искренне верил, что он — центр вселенной, и без него моя жизнь остановится.
— Лампочку я сама вкручу, Вадик. А в сервисе работают профессионалы, им за это деньги платят. И знаешь что? Мне тридцать два, я отлично выгляжу, у меня хорошая зарплата и своя квартира. Это ты подумай, как будешь жить на съемной квартире со своей Юлей, когда у тебя закончатся мои деньги.
— Да ты... ты просто черствая баба! — лицо Вадима пошло красными пятнами. — Я к тебе со всей душой, готов простить твои закидоны, а ты? Да и катись ты! Посмотрим, как ты запоешь через месяц, когда счета придут!
— Ключи от машины отдай, — спокойно сказала я, протягивая руку.
— Что? — он опешил.
— Машина оформлена на меня. Кредит плачу я. Ты на ней ездишь по доверенности. Отдай ключи, Вадик. Иначе я завтра подаю заявление в угон.
Вадим открыл рот, закрыл, потом с такой силой швырнул мне в руку брелок от машины, что он больно ударил по ладони.
— Подавись! — крикнул он, развернулся и быстро пошел в сторону автобусной остановки. Его фигура в сумерках выглядела совсем не гордой, а какой-то куцей и жалкой.
Я нажала на кнопку брелка. Машина приветливо мигнула фарами.
Прошел месяц.
За это время я успела подать заявление на развод, переоформить все коммунальные счета на себя и даже сделать небольшую перестановку в спальне. Выбросила старое кресло, в котором Вадим вечно сидел с ноутбуком, а на его место поставила большой цветок в горшке, который давно хотела купить.
Жизнь не остановилась. Оказалось, что без Вадима дома стало чище, тише и намного спокойнее. Мне больше не нужно было готовить тазы еды после работы и выслушивать жалобы на то, что его гениальные бизнес-идеи никто не ценит.
Субботним утром я собиралась в торговый центр — присмотреть новые шторы. Раздался звонок в дверь. На пороге стоял Вадим.
Выглядел он, мягко говоря, не очень. Джинсы несвежие, куртка помятая, под глазами темные круги. В руках он держал пакет из супермаркета.
— Аня, привет, — тихо сказал он. Спеси в его голосе поубавилось. — Я тут мимо проезжал... то есть проходил. Решил зайти.
— Привет, Вадим. Зачем?
— Слушай, Ань... Можно я зайду? Буквально на пять минут. Поговорить надо. Холодно на улице.
Я не стала закрывать дверь перед его носом, отошла в сторону. Он зашел, привычно потянулся к полке для обуви, но вовремя вспомнил, что он здесь больше не хозяин, и остался стоять на коврике.
— Вот, это тебе, — он протянул мне пакет. Внутри оказалась коробка моих любимых конфет. — Ань, в общем... Я дурак был.
— Это я уже поняла, Вадик. Ближе к делу.
— Юля... в общем, мы не сошлись характерами. Она готовить вообще не умеет. Только доставку заказывает, а это дорого. И убираться не любит, у неё вечно бардак в квартире. Да и капризная она очень. Чуть что — сразу в слезы, требует айфон новый, поездки. Ей только деньги мои нужны были. Точнее, она думала, что у меня их много.
Я оперлась о косяк двери и скрестила руки на груди.
— А от меня ты чего хочешь? Чтобы я её готовить научила?
— Аня, не издевайся, — Вадим умоляюще посмотрел на меня. — Я всё понял. Лучше тебя у меня никого не было и не будет. Ты родная моя, понимаешь? Мы же пять лет вместе прожили. Ну оступился я, с кем не бывает? Давай начнем всё сначала. Я сегодня же вещи привезу. Мама тоже говорит, что нам надо сойтись. Она очень переживает.
Я смотрела на него и удивлялась самой себе. Месяц назад мне казалось, что мир рухнул. А сейчас я видела перед собой абсолютно чужого, инфантильного мужчину, который просто ищет, где ему будет удобнее и сытнее жить. Ему не я была нужна. Ему нужен был мой комфорт, мой уют и моя зарплата.
— Нет, Вадик, — мягко, но твердо сказала я. — Назад дороги нет.
— Аня, ну почему? — его голос сорвался на плач. — Я же извинился! Я признал ошибку! Что тебе еще нужно? Ты же любила меня!
— Любила, Вадик. Очень любила. Но когда ты уходил, ты сам всё разрушил. Ты думал, что я буду умолять тебя остаться, буду плакать и цепляться за твои штаны. А я поняла, что без тебя мне лучше. Мне спокойнее. Я больше не хочу решать твои проблемы и терпеть твое вранье.
— Да ты просто эгоистка! — Вадим снова начал злиться, возвращаясь к своему обычному состоянию. — Ты только о себе думаешь! Нашла небось уже кого-то? Быстро же ты замену мне подыскала!
— Никого я не нашла, Вадик. Я себя нашла. А теперь уходи, пожалуйста. Мне ехать надо.
Я открыла входную дверь.
— Да и катись ты! — Вадим выхватил у меня из рук пакет с конфетами. — Посмотрим, как ты одна куковать будешь в новогоднюю ночь! Дура ты, Анька!
Он выскочил на площадку, громко топая кроссовками. Я закрыла дверь и в этот раз даже не стала прислоняться к ней.
Я подошла к зеркалу в прихожей, поправила волосы и улыбнулась своему отражению. Впереди был целый день, который принадлежал только мне одной. И шторы я куплю именно те, которые нравятся мне — яркие, солнечные, без всяких компромиссов.