Земля под ногами
Глава 12. Терапевт
Она записалась к психологу через три недели после той ночи.
Записалась тайно. Заплатила из денег, которые откладывала по мелочи, из сдачи от магазина, из того, что оставалось от хозяйства. Андрей не знал. Она не сказала ему. Это была первая вещь за долгое время, которую она сделала без его ведома.
Это ощущение было странным. Как будто она нарушила правило, которое никто не формулировал, но все понимали.
Психолога звали Ирина Сергеевна. Немолодая женщина, спокойная, с тихим голосом и привычкой молчать дольше, чем было комфортно. Марина ждала вопросов, а та молчала, и в этом молчании Марина начинала говорить сама.
На первой встрече она сказала:
— Я пришла, потому что у меня проблемы в семье. Муж иногда... срывается. Я хочу научиться лучше реагировать. Чтобы не провоцировать.
Ирина Сергеевна посмотрела на неё.
— Расскажите подробнее, — сказала она. — Что значит «срывается»?
— Ну, — Марина помялась. — Кричит. Иногда может... — Она остановилась.
— Ударить?
— Это редко.
— Но бывает?
— Да.
— И вы хотите научиться не провоцировать.
— Да.
Пауза.
— Марина, — сказала Ирина Сергеевна, — я хочу спросить вас кое-что. Вы можете не отвечать сейчас, просто оставьте себе этот вопрос. Хорошо?
— Хорошо.
— Как вы думаете: если бы вы вели себя идеально, идеально с его точки зрения, он бы всё равно ударил когда-нибудь?
Марина открыла рот.
Закрыла.
Она никогда не думала об этом именно так.
Она думала: что я делаю не так. Не: что происходит внутри него независимо от меня.
— Не знаю, — сказала она наконец.
— Это честный ответ, — сказала Ирина Сергеевна.
На той встрече они больше почти не разговаривали.
Марина вышла из кабинета и остановилась на улице, был март, холодно, и стояла и смотрела на голые деревья, и внутри было что-то очень похожее на головокружение.
Но это было не плохое головокружение.
Это было головокружение от высоты, от края, с которого можно прыгнуть.
Глава 13. Дерево
Между сессиями Марина начала замечать деревья.
Это звучит странно. Но она буквально начала их замечать, как будто раньше шла по улице с опущенными глазами, а теперь подняла голову.
В сквере у школы росла старая липа. Огромная, с толстым серым стволом и ветвями, которые расходились от него как взрыв. Марина ходила мимо этого дерева дважды в день последние пять лет, и не видела его. Просто дерево, часть фона.
Теперь она остановилась. Потрогала кору. Шершавая, живая, тёплая изнутри не снаружи, изнутри, как у всего живого. Дерево не спрашивало разрешения расти. Оно просто росло, туда, куда было пространство. Если стена - обходило стену. Если нет места вверх - расходилось в стороны. Оно не останавливалось и не сжималось.
Марина стояла и думала об этом.
Соня потянула её за руку:
— Мама, мы опоздаем.
— Идём, — сказала Марина.
Глава 14. Что она помнила
На четвёртой сессии Ирина Сергеевна попросила её вспомнить: кем она была до замужества.
— Что вы любили? Не для кого-то - для себя.
Марина молчала долго.
Потом начала вспоминать, медленно, как достают вещи из кладовки, где давно не были.
Она любила рисовать. У неё был альбом, не профессиональный, просто так, куда она рисовала всё подряд. Руки людей в метро. Окна с занавесками. Однажды нарисовала весь разворот - карту воображаемого города, с улицами и дворами и маленькими надписями.
Она любила ходить пешком, долго, без цели, просто выйти и идти куда глаза глядят.
Она любила читать и запах старых книг. Любила смотреть, как варится варенье, как меняется цвет, как поднимается пена. Любила покупать живые цветы и любоваться ими дома.
— Когда вы в последний раз делали что-то из этого? — спросила Ирина Сергеевна.
Марина не смогла вспомнить.
— Вы понимаете, что происходит? — тихо сказала психолог. — Вы так долго обслуживали чужую жизнь, что забыли, что у вас есть своя.
Марина закусила губу.
Домой она шла пешком. Долго. Лишних сорок минут. Мимо старых домов, мимо булочной с запахом корицы, мимо двора, где дети гоняли мяч.
Она шла и думала: я была. Я была кем-то. Эта я никуда не делась. Она просто ждёт.
Глава 15. Альбом
На следующий день Марина купила альбом.
Обычный, для рисования, в магазине канцтоваров. Дешёвый. Карандаши - простые и цветные. Всё вместе стоило триста рублей.
Она спрятала его в шкафу под свитерами. Первый раз открыла поздно ночью, когда все спали. Сидела на кухне с включённой только лампочкой над плитой. Держала карандаш.
Долго не могла начать.
Боялась, не знала чего. Что получится плохо? Что кто-то увидит? Что это глупо взрослая женщина, мать двоих детей, рисует в ночи?
Потом подумала: а кто сказал, что глупо?
И нарисовала руку.
Свою руку, левую, которая лежала на столе. Просто смотрела и рисовала. Плохо получилось, неправильно, пальцы кривые. Но это была её рука, нарисованная ею, и в этом было что-то невероятно важное.
Она смотрела на рисунок долго. Потом закрыла альбом, убрала под свитера и пошла спать.
Спала крепко.
Первый раз за долгое время.
Глава 16. Разговор с мамой
В апреле приехала мать.
Марина не планировала ничего говорить. Но мать пришла на кухню когда Марина мыла посуду и встала рядом, по-домашнему, как всегда, и вдруг сказала:
— Ты какая-то другая в последнее время.
— Какая?
Мать помолчала.
— Не знаю. Тревожная. Как будто что-то задумала.
Марина поставила тарелку.
— Мам, — сказала она. — Ты знала, что у нас с Андреем не всё хорошо?
Пауза.
— У всех не всё хорошо, — осторожно сказала мать.
— Он иногда меня бьёт, мама.
Тишина.
Марина не смотрела на неё. Смотрела в раковину.
— Ну... — начала мать.
— Нет, подожди. Я не прошу совета. Я просто говорю. Первый раз говорю вслух. Мне важно сказать.
Мать молчала дольше.
— Марина, — сказала она наконец, — ты понимаешь, что с двумя детьми...
— Знаю. Я знаю все эти аргументы. Я сама их себе говорила восемь лет. — Она повернулась. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Не чтобы решала. Просто чтобы знала.
Мать смотрела на неё. В её глазах было что-то, чего Марина раньше не видела. Или не замечала. Что-то похожее на боль. И что-то похожее на узнавание.
— Мама, — тихо сказала Марина. — С папой было так же?
Долгая пауза.
— Не так, — сказала мать наконец. — Другое. Но... не просто.
Они молчали. Потом мать взяла полотенце и начала вытирать посуду. Рядом с Мариной. Плечо к плечу.
Это был их разговор. Самый настоящий, первый за много лет. Может быть, первый вообще.