Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Армянский музей Москвы

Друзья! До 29 мая вы можете успеть познакомиться с выставкой графики Элен Заргарян «Следы на бумаге: Армения и Арцах

». «Эти графические работы — словно страницы путевого дневника, исписанного за годы странствий по Армении и Арцаху. У каждой работы есть своя история. Я не стремилась просто зафиксировать достопримечательности или пейзажи: мне хотелось уловить и перенести на бумагу саму душу этих мест — шёпот древних камней, трепет листвы, дыхание времени, застывшее в рельефе гор. Сидя на тёплой земле, я ловила кожей прикосновение ветра, а взглядом — переливы света на скалах. Время растворялось, словно туман над ущельем, и оставались только я, бумага и бесконечная симфония природы. Те годы стали для меня алхимией творчества: каждый поход превращался в ритуал, каждая линия — в молитву. В моём искусстве чёрный цвет давно перерос роль простого пигмента. Он — язык, на котором говорят тени и полутона, материал, из которого соткан ночной ветер и молчание вековых стен. В этих работах он стал не цветом, а голосом — тем, что позволяет услышать тишину и увидеть невидимое», — говорит Элен.

Друзья! До 29 мая вы можете успеть познакомиться с выставкой графики Элен Заргарян «Следы на бумаге: Армения и Арцах».

«Эти графические работы — словно страницы путевого дневника, исписанного за годы странствий по Армении и Арцаху. У каждой работы есть своя история. Я не стремилась просто зафиксировать достопримечательности или пейзажи: мне хотелось уловить и перенести на бумагу саму душу этих мест — шёпот древних камней, трепет листвы, дыхание времени, застывшее в рельефе гор.

Сидя на тёплой земле, я ловила кожей прикосновение ветра, а взглядом — переливы света на скалах. Время растворялось, словно туман над ущельем, и оставались только я, бумага и бесконечная симфония природы. Те годы стали для меня алхимией творчества: каждый поход превращался в ритуал, каждая линия — в молитву.

В моём искусстве чёрный цвет давно перерос роль простого пигмента. Он — язык, на котором говорят тени и полутона, материал, из которого соткан ночной ветер и молчание вековых стен. В этих работах он стал не цветом, а голосом — тем, что позволяет услышать тишину и увидеть невидимое», — говорит Элен.

-2
-3
-4