— Хорошее. Тихое. Я туда иногда езжу, когда голова от всего этого шума пухнет. Вам понравится.
Она попыталась отказаться: мол, я не одета, не накрашена, не готова. Но он только рукой махнул:
— Да какая разница. Вы и так красивая.
И она поехала. Всю дорогу молчала, нервничала. Думала: вот сейчас он поймёт, что она совсем простая, не умеет себя вести в таких ситуациях, ляпнет что-нибудь не то.
Озеро оказалось маленькое, лесное, спрятанное за берёзами. Вокруг — ни души. Олег вытащил из багажника плед, расстелил на траве. Достал термос, бутерброды в фольге, два яблока. Всё просто, без ресторанных заморочек.
— Вот тут хорошо, — сказал он, усаживаясь на плед. — Вода тёмная, но чистая. Летом можно купаться, сейчас ещё холодно. Я сюда мальчишкой с отцом ездил. Он меня рыбачить учил.
Ксения села рядом, обхватила колени руками. Молчали. Тишина была такая, что слышно было, как листья шумят и где-то далеко кукушка кукует. И странное дело — неловкости не было. Как будто они сто лет друг друга знали.
— Ксения, — вдруг сказал Олег, глядя на воду. — Я хочу вам кое-что сказать. Только вы не пугайтесь.
Она замерла.
— Мне с вами очень хорошо. Спокойно. По-настоящему как-то. Я после всего, что случилось, думал, что уже не смогу никому верить. А вы вот… — он запнулся, подбирая слова. — С вами я могу быть собой. Не бизнесменом, не начальником, а просто человеком. И если вы не против, я бы хотел, чтобы мы попробовали быть вместе. Без спешки, без громких слов. Просто быть рядом. Как у нас получается.
Ксения молчала. Она хотела сказать что-нибудь умное, красивое, но все слова куда-то пропали. Поэтому она просто кивнула. А потом добавила шёпотом:
— Я тоже хочу попробовать.
Олег повернулся к ней, взял за руку. Он не полез целоваться, не сказал пошлость какую-нибудь. Просто сидел и держал её ладонь в своей. И это было лучше всяких слов.
Обратно ехали молча, но это было другое молчание — лёгкое, уютное. Ксения смотрела в окно, на проплывающие мимо поля и деревеньки, и думала: «Неужели это всё правда? Неужели со мной?».
У дома он её высадил, подождал, пока она в подъезд зайдёт. Ксения поднялась в квартиру, прислонилась к двери спиной и выдохнула. Внутри всё дрожало, но дрожало радостно.
Телефон пиликнул. Она глянула — сообщение. Игорь.
«Ксюш, привет. Я дурак. Давай встретимся, поговорим. Я всё понял. Ты самая лучшая, я был слепой».
Она прочитала и усмехнулась. Вот так всегда. Когда ты уже отпустил и пошёл дальше, прошлое выползает как из-под земли. Раньше она бы, наверное, засомневалась. Вспомнила бы два года отношений, общие привычки, уютные вечера. Но сейчас — нет. Сейчас у неё внутри было что-то новое, хрупкое, но очень ценное. И она не собиралась это ломать ради того, кто однажды уже её предал.
Она нажала кнопку, удалила сообщение и занесла номер в чёрный список. Потом налила себе чаю, села у окна и стала смотреть, как зажигаются огни в домах напротив. Жизнь продолжалась. И впервые за много лет Ксения точно знала: она идёт в правильную сторону.
****
После той поездки на озеро всё как-то само собой наладилось. Ксения перестала дёргаться по каждому поводу и просто позволила жизни идти своим чередом. Олег звонил каждый вечер, если не мог приехать. Иногда они просто болтали ни о чём: как день прошёл, что на ужин готовила, какие новости в городе. Он рассказывал про стройку, она — про смешных постояльцев. И в этих разговорах было что-то такое тёплое, домашнее, чего Ксения раньше никогда ни с кем не испытывала. С Игорем она всегда была напряжена, боялась ляпнуть что-то не то, выглядеть глупой. А с Олегом можно было просто быть собой.
Прошло два месяца. Август стоял жаркий, душный, но в холле гостиницы было прохладно — работал старенький кондиционер, который Олег на днях лично проверил и почистил. Ксения сидела за стойкой и перебирала счета, когда входная дверь распахнулась и на пороге появился Олег. Но на этот раз он был не один — рядом с ним стояла женщина. Пожилая, с аккуратной причёской, в простом ситцевом платье и с цепким, внимательным взглядом.
— Ксения, знакомьтесь, это моя мама, Нина Андреевна, — сказал Олег, и голос его звучал чуть напряжённо. — Мама, это Ксения.
Ксения чуть не выронила ручку. Такого она не ожидала. Нина Андреевна тем временем неторопливо подошла к стойке и оглядела её с головы до ног. Взгляд был не злой, но оценивающий — так смотрят на товар, который прицениваются купить.
— Здравствуйте, Ксения, — сказала она спокойно. — Много о вас слышала. Решила вот сама прийти, посмотреть. Сын у меня доверчивый, сами знаете. После той змеи, Алисы, я ему говорила: Олег, проверяй теперь каждую. А он мне: «Мама, она не такая». Ну вот я и пришла глянуть, какая вы есть.
Ксения стояла ни жива ни мертва. Олег за её спиной делал матери какие-то знаки руками, но та не обращала на него внимания. А потом вдруг подошла ближе, взяла Ксению за руку и заглянула в глаза.
— Ладно, не пугайтесь вы так. Я не кусаюсь, — она улыбнулась, и лицо её сразу стало мягче. — У вас глаза добрые. И руки рабочие. Не то что у той фифы — маникюр до локтей, а кастрюлю с борщом ни разу в жизни не держала. Вы готовить-то умеете?
— Умею, — выдохнула Ксения. — И борщ, и котлеты, и пироги. Меня бабушка учила.
— Вот и славно, — Нина Андреевна кивнула. — А то мой оболтус на одних ресторанах скоро язву заработает. Домашняя еда мужчине нужна, запомните. Без неё никакой семьи не будет.
Олег наконец не выдержал и встрял в разговор:
— Мам, ну ты прям как на допросе. Человек на работе, а ты её борщом пытаешь.
— А ты помолчи, — беззлобно отмахнулась мать. — Я с будущей невесткой знакомлюсь, имею право. Если ты, конечно, жениться собираешься, а не просто так девушке голову морочишь.
Повисла пауза. Ксения покраснела до корней волос и уставилась в стол. Олег кашлянул.
— Мам, ну ты даёшь. Мы с Ксенией только начали встречаться, а ты уже про свадьбу. Всему своё время.
— Время у тебя, Олежек, давно пришло, — твёрдо сказала Нина Андреевна. — Тридцать пять лет мужику, а он всё в женихах ходит. Отец твой в эти годы уже в школу тебя возил на мотоцикле. А ты всё «присматриваешься». Ты побыстрее присматривайся, пока не увели. Девушка-то стоящая. Я сразу вижу.
Она ещё раз оглядела Ксению и вдруг достала из сумки несколько яблок.
— Вот, держите. Это из нашего сада. А варенья какое из них получается… закачаешься! И вы к нам в гости приезжайте, не стесняйтесь. Я пирогов напеку… с яблоками.
Ксения приняла яблоки, всё ещё не веря в происходящее. А Нина Андреевна уже повернулась к выходу и бросила сыну через плечо:
— Я такси вызову, не провожай. А ты тут побудь, поговори с человеком по-нормальному. И помни, что я сказала.
Дверь за ней закрылась. Олег и Ксения остались вдвоём. Тишина звенела в ушах.
— Простите, — сказал Олег виновато. — Я не знал, что она такое устроит. Мама у меня — женщина прямая. Что думает, то и говорит. Но вообще-то… она права. Я и правда не просто так с вами. Вы мне очень дороги.
Ксения всё ещё держала яблоки в руках и не знала, куда их положить. Она хотела что-то сказать, но слов не нашла, поэтому только кивнула. Слишком много всего случилось за последние десять минут. Она никогда не думала, что знакомство с матерью Олега будет выглядеть именно так — без подготовки, без предупреждения, прямо на рабочем месте. Но с другой стороны — Нина Андреевна ей понравилась. Было в ней что-то надёжное, деревенское, такое же, как в её собственной маме. Сразу видно — человек простой и честный.
— Ничего, — наконец выговорила Ксения. — Мама ваша замечательная. Строгая, но это и хорошо. Значит, вас любит и переживает.
— Ещё как переживает, — вздохнул Олег. — Она после истории с Алисой вообще мне про женщин слышать не хотела. Говорила: «Все они одинаковые, хотят только денег». А сегодня вон как — яблоки преподнесла. Значит, вы ей понравились. А уж если маме понравились — считайте, полдела сделано.
С этого дня всё пошло ещё быстрее. Ксения съездила к Нине Андреевне в гости — та жила в небольшом доме на окраине города, с палисадником и яблонями во дворе. Они вместе напекли пирогов, выпили чаю, и пожилая женщина рассказала Ксении про покойного мужа, про то, как тяжело они жили в девяностые, как Олег мальчишкой помогал отцу на стройке. Ксения слушала, и в груди теплело. Хорошая семья. Настоящая.
А потом Олег повёз Ксению к её маме в деревню. Вот уж где она переволновалась — почище всяких экзаменов. Мама у Ксении была женщиной простой, но с характером. Увидев Олега — высокого, статного, на хорошей машине, — она сперва насторожилась. Усадила его за стол, налила борща и давай выспрашивать: кто, откуда, чем занимаешься, какие планы, почему не женат до сих пор. Олег отвечал спокойно, без рисовки, и Ксения видела, как мать постепенно оттаивает.
Вечером, когда Олег вышел во двор поговорить по телефону, мать притянула Ксению к себе и зашептала:
— Хороший мужик, дочка. Видно, что серьёзный. Не то что тот проходимец Игорь, прости господи. Этот если сказал — сделает. Ты его не упусти.
— Да я и не собираюсь, мам, — улыбнулась Ксения.
— Ну и слава богу. А то я уж думала, ты у меня так и останешься в девках. Я и свечку ставила, и молитву читала. Помогло, видать.
Ксения обняла мать и вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Хорошо-то как. Спокойно. Как будто всё в жизни наконец встало на свои места.
А потом объявился Игорь.
Это случилось в начале сентября. Ксения как раз закончила смену и собиралась домой, когда у входа в гостиницу заметила знакомую фигуру. Игорь стоял, прислонившись к фонарному столбу, и вид у него был помятый. Не тот лощёный Игорь в дорогом костюме, который когда-то бросил её в подсобке, а какой-то потрёпанный, с щетиной на щеках и тёмными кругами под глазами.
— Привет, Ксюш, — сказал он хрипло.
— Привет, — ответила она, остановившись на безопасном расстоянии. — Ты чего здесь?
— Да вот, шёл мимо. Думал, загляну.
— Ты никогда мимо не ходишь. У тебя офис в другом конце города.
Игорь помялся, сунул руки в карманы. Потом вдруг шагнул к ней и заговорил быстро, сбивчиво, как человек, который долго репетировал и боится забыть слова:
— Слушай, я знаю, что ты сейчас с этим, с бизнесменом своим. Слышал уже. Весь город гудит — повезло Ксении, такого мужика отхватила. Но я пришёл сказать: ты подумай хорошенько. Такие, как он, долго с такими, как мы, не бывают. Поиграет и бросит. А я своё осознал. Я сглупил, Ксюш. Я тебя не ценил. Но я же люблю тебя. По-настоящему люблю. Вернись. Давай всё сначала. Поженимся, дети будут. Я квартиру в ипотеку взял уже.
Он говорил и говорил, а Ксения стояла и смотрела на него. Странное дело — раньше от таких слов у неё бы сердце разорвалось. А теперь она слушала и думала только об одном: какой же он всё-таки жалкий. Не злой. Просто жалкий. Мелкий человек, который понял цену вещи только тогда, когда её уже взял другой.
— Игорь, — перебила она спокойно. — Ты опоздал. И дело не в Олеге. Дело во мне. Я тебя простила, честно. Но я тебя больше не люблю. И не полюблю никогда. Понимаешь? Ни-ко-гда.
— Это он тебя настроил? — Игорь скривился. — Промыл мозги, да? Думаешь, ему нужна такая простушка, как ты? Да у него через месяц другая будет, вот увидишь.
— Может, будет, а может, нет. Это моя жизнь, Игорь. Я сама разберусь. А ты иди. И больше не приходи.
Она повернулась и пошла к автобусной остановке, не оглядываясь. За спиной послышался какой-то ругательный возглас, но она уже не слушала. Внутри было пусто и спокойно, как в доме, из которого вынесли старый, надоевший хлам.
А через месяц, в начале октября, когда листья уже пожелтели и по утрам лужи подёргивались тонким ледком, Олег пришёл в гостиницу поздно вечером. Ксения как раз закрывала кассу. Он остановился посреди пустого холла и сказал:
— Ксения, можно вас на минутку? В банкетный зал.
— В банкетный? Зачем? Там сегодня никого нет.
— Вот и хорошо. Пойдёмте.
Она удивилась, но пошла. В зале горел приглушённый свет, и на одном из столиков стояла ваза с живыми цветами. Те самыми — полевыми ромашками и васильками, как в тот первый раз. Ксения остановилась на пороге и прижала руки к груди.
— Что это?
Олег подошёл к ней, взял за руки и заглянул в лицо. Глаза у него были серьёзные, но уголки губ подрагивали в улыбке.
— Я долго думал, — начал он негромко. — Где сделать это. В ресторане? Слишком пафосно. Дома? Скучно. А потом понял: только здесь. В этой гостинице, где мы только-только начинали знакомиться. Где мы пили кофе и говорили обо всём на свете. Где я понял, что вы — та самая женщина, которую я искал.
Он отпустил её руки, полез в карман и достал маленькую коробочку. Ксения ахнула.
— Ксения, я не мастер говорить красивые слова. Но я знаю одно: я хочу, чтобы вы стали моей женой. Не через год, не через два. Сейчас. Я купил дом. Тот самый, в новом посёлке, про который рассказывал. Небольшой, но светлый, с верандой и яблонями. И на первом этаже я уже заложил помещение под пекарню. Если вы, конечно, согласны.
У Ксении по щекам текли слёзы, и она даже не пыталась их вытирать. Пекарня. Он помнил. Помнил ту дурацкую мечту, которую она рассказала ему на озере. И не просто помнил, а уже всё продумал. Дом, веранда, яблони, помещение под пекарню. Для неё.
— Вы… ты… с ума сошёл, — прошептала она. — Какой дом? Какая пекарня? Это же дорого, это же…
— Я же говорил, что мечты должны сбываться. Ну так что? Вы согласны? — он открыл коробочку, и в свете ламп блеснуло колечко, простое, аккуратное, без огромных бриллиантов. Именно такое, какое нравилось Ксении.
— Согласна, — выдохнула она, и голос сорвался. — Конечно, согласна.
Олег надел кольцо ей на палец — оно село как влитое. И они стояли в пустом банкетном зале, обнявшись, а за окнами зажигались первые звезды.
Свадьбу решили играть скромно. Без ресторанов на двести человек, без арендованных лимузинов и прочей мишуры. Ксения сразу сказала: «Я на чужих помолвках наработалась, хватит с меня пышных праздников. Давай только самых близких позовём». Олег только обрадовался — он тоже не любил шумиху.
Расписались они в начале ноября. День был хмурый, с низкими облаками и мелким дождём, но в гостинице «Уют» горели огни. Маленький банкетный зал украсили сами — Ксения, Люба и Нина Андреевна. На столах стояли простые белые скатерти, в вазах — ветки рябины и еловые лапы. Угощение готовили вместе: Нина Андреевна напекла свой фирменный пирог с капустой, мама Ксении привезла из деревни солёных огурчиков и грибочков, сама Ксения испекла огромный торт — свой первый, по-настоящему праздничный, с кремовыми розами.
Гостей было немного: Люба с мужем, Нина Андреевна, мама Ксении, несколько Олеговых коллег по работе да пара самых верных друзей. Но было так тепло и душевно, как не бывает на самых роскошных банкетах. Люба вела вечер — на этот раз своим голосом, звонким и весёлым. Она рассказывала, как Ксения впервые поехала ведущей на помолвку и чем это закончилось. Гости смеялись, а Нина Андреевна утирала слёзы платочком и приговаривала: «Я же говорила — хорошая девочка, сразу видно».
Когда за окнами совсем стемнело и зажглись уличные фонари, Олег поднялся из-за стола и попросил тишины.
— Я хочу сказать тост, — начал он, держа в руке бокал. — За мою жену, Ксению. Знаете, говорят, что случайных встреч не бывает. Раньше я в это не верил. А теперь верю. Потому что если бы не та помолвка, которую я сейчас вспоминаю как страшный сон, я бы никогда не встретил свою настоящую любовь. Ксения пришла в мою жизнь, когда я уже почти разуверился в людях. Она не просила ничего взамен, она просто поступила по совести. И этим всё сказала. Я обещаю тебе, Ксюша, что ты никогда не пожалеешь. Что у нас будет и дом, и пекарня, и дети. Всё будет. Самое главное уже есть.
Он поднял бокал, и все подняли следом. Ксения сидела рядом с ним, раскрасневшаяся, счастливая, и думала: «Господи, спасибо тебе. За всё. За то, что я тогда согласилась ехать в эти „Дубки“. За то, что не побоялась позвонить незнакомому человеку. За то, что просто послушалась своего сердца».
Вечер закончился поздно. Гости разъехались, в зале остались только Ксения, Олег, Люба и Нина Андреевна. Они убирали посуду, смеялись, вспоминали смешные моменты. А потом Олег взял Ксению за руку и вывел на крыльцо. Дождь уже прошёл, небо очистилось, и сквозь облака проглядывали первые звёзды.
— Ну что, жена, — сказал он, приобнимая её за плечи. — Вот и всё. Теперь наша жизнь начинается.
— Наша жизнь, — повторила Ксения и улыбнулась. — И знаешь что? Я ни о чём не жалею.
— Я тоже, — ответил Олег. — Кроме, пожалуй, того, что не встретил тебя раньше.
— Значит, так было надо. Чтобы мы оба сначала обожглись и научились ценить настоящее.
Они постояли ещё немного, глядя на звёзды, а потом вернулись в тёплый зал, где их ждали родные люди и целая жизнь впереди. Своя. Настоящая. Счастливая...