Глава 1
Анастасия Петровна. Сосед
— Настя, ты слышишь меня? Настя!
Анастасия Петровна резко подняла голову от клумбы с пионами и прислушалась. Голос доносился из-за забора — встревоженный, надтреснутый от волнения. Это была Валентина Семеновна, соседка по дачному участку.
— Иду, Валя! — откликнулась Анастасия Петровна, отряхивая землю с перчаток. — Что случилось?
Она подошла к забору. Валентина Семеновна стояла посреди своего огорода в ярко-розовом халате поверх спортивного костюма, волосы растрепаны, глаза широко открыты от испуга.
— Настя, там... там что-то не так. У Семена Ильича. Я к нему ходила яйца попросить, а дверь нараспашку, а он... — Валентина запнулась, прижав руку к груди.
— Валя, успокойся. Рассказывай, по порядку, — твердо сказала Анастасия Петровна. За долгие годы следственной работы она научилась мгновенно переключаться с бытовых мелочей на серьезные проблемы.
— Дверь открыта, музыка орет на всю катушку, а Семен Ильич лежит в гостиной... Я думала, спит, окликнула — не отвечает. Подошла ближе... Настя, он уже холодный!
Кравцова почувствовала, как привычное рабочее напряжение сжало плечи. Она быстро сняла садовые перчатки.
— Валя, ты вызвала скорую?
— Да что там вызывать! Он же уже всё. Того! — всхлипнула соседка. — Я сразу к тебе побежала. Ты же... ты же следователь.
— Была следователем, — машинально поправила Анастасия Петровна. — Хорошо, идем, посмотрим. И никого больше пока не зови, поняла?
Они прошли через калитку в соседний участок. Семен Ильич Горюнов жил в поселке Рябинушка круглогодично — пенсионер-одиночка, тихий и неконфликтный. Анастасия Петровна изредка встречала его в местном магазинчике, здоровались, но близко знакомы не были.
Действительно, входная дверь была широко распахнута, из дома лилась громкая музыка — какой-то старый советский шлягер про черемуху.
— Оставайся здесь, — велела Анастасия Петровна Валентине и осторожно переступила порог.
В небольшой прихожей царил полумрак, пахло застоявшимся воздухом и чем-то еще — знакомым, тревожным запахом. Она прошла в гостиную и замерла.
Семен Ильич действительно лежал на полу возле журнального столика, раскинув руки. Седые волосы растрепаны, на лице застыло выражение удивления. Рядом валялась опрокинутая кружка, от которой тянулся темный след засохшего чая.
Анастасия Петровна присела на корточки, не касаясь тела. Опыт подсказывал — мужчина уже несколько часов, как не дышит. Но что-то в этой картине выглядело неестественно. Слишком уж аккуратно он лежал, слишком театрально были разброшены руки.
— Настя! — послышался голос Валентины с улицы. — Там еще соседи идут! Семочкина с мужем!
Кравцова выругалась про себя. Сейчас здесь соберется полпоселка, и все улики будут затоптаны. Она быстро осмотрелась. На журнальном столике стояла початая бутылка водки, тарелка с бутербродами, пепельница с окурками. Обычные атрибуты холостяцкого ужина. Но...
Анастасия Петровна наклонилась ближе к пепельнице. Два окурка — разных марок. Один с фильтром, другой без. А Семен Ильич, насколько она помнила, вообще не курил.
— Семен Ильич! Горюнов! — раздался мужской голос. — Что там случилось?
Это был Петр Иванович Семочкин, председатель дачного товарищества, мужик основательный и любопытный. Анастасия Петровна знала — сейчас он ворвется в дом, и вся картина места происшествия будет испорчена.
Она быстро достала телефон и сделала несколько снимков комнаты, стола, тела. Потом поднялась и пошла навстречу соседям.
— Петр Иванович, стойте! Нельзя входить!
— А что такое? — Семочкин уже стоял в дверях, за ним жалась его жена Нина Васильевна в цветастом платье. — Говорят, с Горюновым что-то...
— С Горюновым все. Он уже не жилец на этом свете. Нужно вызывать милицию и скорую.
— Как? — ахнула Нина Васильевна. — Как это? Я ж его позавчера видела, в магазин ехал!
— Сердце, наверное, — предположил Семочкин, пытаясь заглянуть в дом через плечо Анастасии Петровны. — А что вы тут делаете, Анастасия Петровна? И почему нельзя войти?
— Я бывший следователь, Петр Иванович. До приезда официальных лиц лучше не тревожить... тело.
Кравцова не стала добавлять, что подозревает здесь не естественный уход Пока это были лишь интуитивные догадки, основанные на многолетнем опыте. Но две разные марки сигарет, слишком аккуратная поза покойного и еще одна деталь, которую она заметила в последний момент — перевернутая рамка с фотографией на полке — все это складывалось в тревожную картину.
— Анастасия Петровна, а может, все-таки врача? — робко предложила Валентина Семеновна. — Вдруг он еще...
— Врача надо, Валя. Зафиксировать.
Семочкин достал мобильный телефон.
— Ну ладно, раз вы знаете... Буду звонить в дежурную часть.
Пока председатель объяснял по телефону ситуацию, Анастасия Петровна отошла к забору и задумалась. Что-то ей подсказывало, что тихая пенсионерская жизнь в поселке Рябинушка закончилась. И началось то, от чего она думала навсегда уйти — расследование преступления.
Пока Семочкин говорил по телефону, размахивая свободной рукой и повторяя один и тот же адрес, Анастасия Петровна заметила, как у неё сами собой напрягаются плечи. Старая привычка — тело помнило состояние готовности, когда нужно быть начеку, замечать детали, думать на несколько ходов вперед.
— Говорят, приедут через полчаса, — Семочкин убрал телефон в карман. — Участковый Макаров и опергруппа из района.
— Макаров? — переспросила Анастасия Петровна. — Молодой такой, худощавый?
— Ага, тот самый. Только работать не очень любит, если честно.
Кравцова вздохнула. Она помнила этого Макарова — амбициозный, но ленивый. Из тех, кто предпочитает простые решения сложным загадкам. «Сердечный приступ у пожилого мужчины» — вот каким будет его вердикт. И дело закроют, не начав.
— Петр Иванович, а как Семен Ильич жил последнее время? Не жаловался ни на что? — осторожно спросила она.
— Да как все мы живем, — пожал плечами председатель. — Пенсия небольшая, огород, телевизор. Тихо было с ним, не скандалил, взносы платил исправно. Разве что...
— Что? — Анастасия Петровна почувствовала, как обостряется внимание.
— Да ничего особенного. Просто в последние недели стал какой-то... беспокойный. Нина Васильевна говорила, видела его несколько раз ночью во дворе, ходил с фонариком, что-то искал.
— Что искал? — встрепенулась Нина Васильевна. — Я ж не знаю что! Думала, может, кота потерял или ещё что. А спросить неудобно было.
Валентина Семеновна, которая до этого молчала, вдруг подала голос:
— А ещё к нему недавно гости приезжали. На машине дорогой.
— Какие гости? — Анастасия Петровна повернулась к ней.
— Не знаю какие. Дня три назад было. Я как раз поливала помидоры под вечер, вижу — подъехала машина черная, блестящая. Двое мужиков вышли, в костюмах. К Семену Ильичу прошли. Долго сидели, часа два, наверное.
— А лица разглядели?
— Да куда там, далеко ведь. Один высокий был, плечистый. Другой пониже, полный. Семен Ильич их на крыльце встречал, как знакомых.
Анастасия Петровна почувствовала, как в груди начинает разгораться знакомое чувство — азарт следователя, почуявшего зацепку. Она попыталась себя одернуть: «Настя, ты на пенсии. Это больше не твоя работа». Но любопытство было сильнее.
— После того, как они уехали, Семен Ильич как себя вел?
— А вот теперь, когда вы спрашиваете... — Валентина задумчиво почесала подбородок. — Странно как-то. На следующий день встретила его у магазина, поздоровалась — а он будто не видит. Прошел мимо, сам в себе весь.
— Может, плохо слышал? — предположил Семочкин.
— Да нет, слышал хорошо. Просто... испуганный какой-то был.
Вдалеке послышался звук мотора. Анастасия Петровна взглянула на часы — участковый приехал даже быстрее, чем обещал. По дороге между дач двигалась белая машина с синими полосками.
— Ну вот, приехали, — констатировала Нина Васильевна. — Сейчас начнется...
Кравцова знала, что сейчас начнется. Формальный осмотр, протокол, несколько дежурных вопросов. А потом заключение «смерть от острой сердечной недостаточности» и закрытие дела. И никто не будет разбираться с таинственными гостями, разными сигаретами и ночными поисками с фонариком.
Из машины вылез знакомый худощавый лейтенант Макаров и сержант — молодой парень с круглым лицом. Следом приехала скорая.
— Где тут у вас усопший? — деловито спросил Макаров, подходя к группе соседей.
— В доме, — ответила Анастасия Петровна. — Лейтенант Макаров, мы с вами встречались. Подполковник юстиции Кравцова, в отставке.
— А, точно! — Макаров протянул руку для рукопожатия. — Помню вас. Значит, вы первой обнаружили тело?
— Нет, Валентина Семеновна обнаружила. Я только осмотрела.
— Ясно. Сейчас посмотрим, оформим все как положено.
Макаров направился к дому, и Анастасия Петровна поняла, что должна что-то сказать. Сейчас. Пока не поздно.
— Лейтенант, там есть некоторые... несоответствия, — осторожно начала она.
— Какие несоответствия? — Макаров остановился, в его голосе послышалось раздражение. Он явно не любил, когда кто-то лезет в его работу, даже бывшие коллеги.
— В пепельнице окурки разных марок. А Горюнов не курил.
— Может, гости были, — пожал плечами участковый. — Или сам недавно начал курить.
Анастасия Петровна сжала кулаки. Она понимала — настаивать сейчас бесполезно. Макаров уже решил, что это естественная смерть, и переубеждать его не собирается.
— Конечно, — согласилась она. — Возможно, вы правы.
Но в душе твердо решила: будет разбираться сама. Потому что слишком много странностей для обычного сердечного приступа. И потому что после многих лет на пенсии она вдруг почувствовала себя снова живой.
Далее глава 2: