«Гость из прошлого»
Друзья, вы ждали? Рассказываю.
Мама Лена положила трубку. Посмотрел на папу Витю. Потом на бабушку. Потом на Геннадия Палыча.
— Мам, — медленно произнесла мама. — Звонил дядя Серёжа.
Бабушка Зина прищурилась.
— Какой дядя Серёжа?
— Который из Краснодара. Твой брат.
Друзья, у меня, оказывается, был двоюродный дед в Краснодаре. Я о нём первый раз слышал. И судя по лицу бабушки — она тоже хотела бы слышать о нём впервые.
— И что ему надо? — холодно спросила бабушка.
— Он едет к нам. Завтра. На дачу.
Бабушка Зина медленно поставила чашку.
— Витя. Мы с Сергеем не разговариваем восемнадцать лет.
— Я знаю, мам.
— Тогда почему он едет?
— Он сказал, что у него к тебе разговор. Который, цитирую: «откладывать больше нельзя».
На веранде стало тихо. Геннадий Палыч не шевелился — настоящий мужчина, понял: молчать.
— Напомни, из-за чего вы поссорились? — осторожно спросила мама.
Бабушка Зина вздохнула. Долго.
— Когда наша мама умерла, — сказала она наконец, — она оставила нам с Серёжей старый дом в деревне. В Тамбовской области. Большой дом. С садом. Серёжа хотел продать. Я хотела сохранить. Поругались. С тех пор — тишина.
— И дом? — спросила мама.
— Стоит. Закрытый. Восемнадцать лет.
Папа сел. Потёр лоб. Посмотрел на меня — я лежал в манеже и внимательно слушал.
В этот момент Геннадий Палыч очень тихо сказал:
— Зинаида Петровна. Можно, я завтра тут побуду? На всякий случай.
Бабушка посмотрела на него. И впервые за весь тяжёлый вечер — улыбнулась.
— Побудьте, Гена. Побудьте.
На следующий день в три часа к воротам подкатил серый внедорожник. Вышел высокий худой мужчина в очках, седой, в скромном пиджаке. С маленьким чемоданчиком. И с букетом полевых цветов.
Бабушка Зина вышла на крыльцо. Скрестила руки. Не двинулась навстречу.
— Здравствуй, Зина.
— Здравствуй, Серёжа.
— Долго не виделись.
— Сам виноват.
Папа Витя стоял в дверях. Мама держала меня на руках. Геннадий Палыч маячил на веранде, делая вид, что просто проветривается.
Дядя Серёжа протянул букет.
— Прости.
Бабушка букет не взяла.
— Серёж. Говори, зачем приехал.
Дядя Серёжа опустил букет.
— Зин. Я болею.
И вот тут, друзья, я увидел, как изменилось лицо бабушки Зины. Это было не лицо человека, который слышит новость. Это было лицо человека, которому только что дали по сердцу.
— Сильно? — тихо спросила она.
— Сильно. Полгода, может, год.
Долгое молчание.
— Заходи в дом, — наконец сказала она. — Чаю налью.
Они зашли. Дядя Серёжа поставил чемоданчик у двери. Сел за стол. Бабушка налила чаю. Села напротив.
— Зин, — заговорил дядя Серёжа, — я хочу, чтобы дом в Тамбовской области достался твоему правнуку. Тимофею.
Все обернулись на меня.
Я на руках у мамы моргнул.
— Серёж, — растерялась бабушка, — у тебя же свои внуки.
— Я с ними поговорил. Они согласны. Им — квартира в Краснодаре. Ему — дом в деревне. Дом в деревне, Зина, он для мальчишки. Чтобы корни были. Чтобы знал, откуда мы.
Бабушка Зина сидела молча. Я первый раз в жизни видел, как у неё текут слёзы. По-настоящему. Не от лука.
— Серёж, — тихо сказала она наконец, — ты прости меня. Тогда. Восемнадцать лет назад.
— И ты прости.
Они сидели друг напротив друга. Брат и сестра. После восемнадцати лет молчания. И плакали оба.
Я смотрел и думал — почему взрослые плачут, когда должны радоваться?
Потом понял. Они плакали потому, что у них снова есть друг друг. И потому что времени осталось мало. И потому что самые важные слова мы говорим в самом конце.
Вечером бабушка зашла в комнату, где я лежал.
— Тимош, — тихо сказала она. — У тебя теперь есть дом. В деревне. Большой. С садом. И с яблоней, которой сто лет.
— Па, — серьёзно ответил я.
— Свезу тебя туда обязательно. Расскажу про твою прабабушку. Как пироги пекла. Как нас с Серёжей растила.
Я взял её за палец.
Мы помолчали вдвоём. Бабушка и младенец. Это, между прочим, лучший вид разговора.
А вот следующий день принёс сюрприз, которого никто не ждал.
С утра пришла соседка Валька. Без стука. С пустой банкой и горящими глазами.
— Зин! — сказала она прямо с порога. — К нам комиссия едет. Завтра. По дачным участкам. С проверкой. Сидоров какой-то, из района. Говорят, строгий.
Бабушка Зина посмотрела на Вальку. Потом — в сторону веранды, где сидели Геннадий Палыч и дядя Серёжа. Потом — на меня.
Потом закрыла глаза. На три секунды.
— Спасибо, Валь. Иди.
Продолжение — в следующей серии.