Флоренция, 6 октября 1600 года. Палаццо Питти. Свадебные торжества Генриха IV Французского и Марии Медичи. На сцену выходит Якопо Пери — композитор и певец при флорентийском дворе — и поёт партию Орфея в своей «Эвридике» на либретто Оттавио Ринуччини.
Это произведение часто называют первой полностью сохранившейся оперой. При этом двумя годами раньше Пери и Ринуччини создали во Флоренции «Дафну», которую обычно считают первой оперой. Её музыка почти полностью утрачена. А за обеими попытками — Флорентийская камерата — круг гуманистов и музыкантов, пытавшихся восстановить античную идею драмы, где слово и музыка действуют сообща. Так чьё же это изобретение — и зачем оно вообще было нужно?
Что хотели сделать
Самый простой ответ такой: ранняя опера пыталась соединить текст, драму, музыку и сценическое действие в одно событие.
До этого эти элементы уже пересекались в разных жанрах, но не складывались в ту модель, которую мы называем оперой.
Мадригал — обычно светская многоголосная вокальная композиция Возрождения — был музыкой с текстом, но не полноценной сценической драмой.
Драматический театр давал текст и действие, но не строил всю драму как музыкальное целое, которое поётся.
Литургия и литургическая драма давали голос, музыку и сакральное действие, но в другом — церковном — контексте.
Ранняя опера стала попыткой соединить всё это иначе: историю разыгрывают на сцене, речь превращают в организованную музыкой декламацию и пение, а действие поддерживают инструментальным сопровождением. Текст, драма и музыка — как одно событие.
Это первая часть ответа на вопрос «зачем?». Но не единственная: были ещё два измерения — гуманистическое и придворное. С них и начнём.
Откуда пришла идея
Около 1573 года в доме графа Джованни Барди во Флоренции стал складываться кружок поэтов, музыкантов и гуманистов. Позднее этот круг стали называть Камератой, или Camerata de’ Bardi: слово связано с camera — комнатой, где собирались участники. Важнейшим теоретическим авторитетом для этого круга был Джироламо Меи, исследователь античной греческой музыки. Из его исследований и обсуждений выросла радикальная для того времени идея: античная трагедия могла звучать не как многоголосие, а как выразительная декламация одного голоса с простым сопровождением.
С этим кругом были связаны музыканты, которые попробовали воплотить это представление в музыкальной практике. Винченцо Галилей — теоретик, музыкант и отец будущего астронома. Джулио Каччини — певец и композитор, один из главных представителей новой монодии. Молодой Оттавио Ринуччини — поэт, который станет одним из ключевых авторов либретто первых опер. Якопо Пери — наш герой из вступления.
Программа была такой: вернуть тексту разборчивость и выразительность, которые могли теряться в сложной позднеренессансной полифонии, где несколько голосов одновременно ведут самостоятельные линии. Один голос. Простое сопровождение. Слово — на первом месте. Этот способ мы называем монодией: сольный голос с гармонической поддержкой. Из этой практики вырастет одна из главных оперных конвенций: персонаж на сцене не просто говорит, а поёт-декламирует.
Имена и точка отсчёта
От теории к практике флорентийский круг перешёл во второй половине 1590-х годов. Якопо Пери вместе с Оттавио Ринуччини и при участии Якопо Корси создал «Дафну», исполненную в Палаццо Корси. Её обычно считают первой оперой, если понимать оперу как драму, спетую целиком. Либретто Ринуччини — текст оперы — сохранилось целиком, а музыка большей частью утрачена. Сохранилось несколько фрагментов, часть из них приписывают Якопо Корси — соавтору и покровителю проекта.
6 октября 1600 года в Палаццо Питти исполнили «Эвридику» — ту самую, с которой начался этот текст. Её музыка дошла до нас как первая полностью сохранившаяся партитура оперы. Поэтому точнее говорить так: это первый полностью сохранившийся пример жанра, а не первая опера в абсолютном смысле. Параллельно над тем же новым языком работал Каччини — тоже связанный с Камератой и монодией. Вскоре он написал собственную «Эвридику» на либретто Ринуччини.
Пери — точка отсчёта: здесь уже хорошо видна ранняя опера.
Монтеверди — ранний художественный прорыв оперы
Семь лет спустя, 24 февраля 1607 года, в Мантуе, при дворе Гонзага, впервые исполняют «Орфея» Клаудио Монтеверди. Это была придворная постановка, связанная с Accademia degli Invaghiti — интеллектуальным обществом при мантуанском дворе. Либретто написал Алессандро Стриджо Младший, также связанный с этой академией.
Если у Пери уже видна форма нового жанра, то у Монтеверди она получает гораздо большую драматическую глубину.
Один из ключевых эпизодов — сцена Вестницы во втором акте. Вестница — Сильвия — приносит Орфею весть о гибели Эвридики от укуса змеи. Это не замкнутый песенный номер о чувствах. Это пение действия: один персонаж сообщает, другой слышит, и всё происходящее меняется на глазах. Речь Вестницы движется от внешне сдержанного сообщения к всё более тёмной трагической окраске. Орфей сначала встречает весть неверием, затем — горем и решением действовать. Вот зачем здесь нужен речитатив: это способ музыкально произнести то, что в обычном театре сказали бы речью, — между разговором и арией.
«Орфей» Монтеверди важен не как порядковый номер в списке ранних опер. Это самая ранняя опера, которая до сих пор живёт на сцене, и один из первых случаев, когда новый жанр прозвучал как большое искусство.
Зачем это было нужно своему времени
Опера возникла не в художественном вакууме. Вокруг — придворный театр, где музыка работала ещё и как демонстрация власти, богатства и сценической техники.
Свадебные торжества Марии Медичи и Генриха IV в 1600 году, где звучала «Эвридика», были политическим событием. Это был союз дома Медичи и французской короны — демонстрация статуса через дорогое и тщательно подготовленное придворное зрелище. Двор Гонзага в Мантуе действует по близкой логике: сложное музыкально-театральное произведение подтверждает ранг и культурные амбиции двора.
К тому моменту в придворных театрах уже хорошо знали, как поражать зрителей. Сценические машины для появления богов, маски, аллегорические танцы, роскошные костюмы — всё это уже входило в придворное зрелище. Опера формировалась внутри этой среды, и именно она дала ей масштаб. Сводить всю раннюю оперу к политике было бы преувеличением: придворный театр был шире оперы, и далеко не всё, что там показывали, было прямым политическим посланием. Но именно дворы Флоренции и Мантуи дали «Эвридике» и «Орфею» сцену, заказ и первую аудиторию.
Когда опера вышла в город
В 1637 году в Венеции Театр Сан-Кассиано становится первым публичным оперным театром — местом, куда на оперу можно было купить билет. Рядом с придворной оперой появляется новая модель: спектакль для публики, по билетам.
Меняется экономика: к придворному заказу добавляется коммерческая система с платящей публикой, театральными владельцами и импресарио. Меняется и драматургия: придворная аллегория не исчезает сразу, но всё важнее становятся сюжеты, способные удержать внимание городской публики.
Постепенно складывается ремесло венецианской оперы. Франческо Кавалли, связанный с Монтеверди, становится одним из ведущих композиторов этой публичной сцены. Это итальянская — точнее, венецианская — история публичной оперы; во Франции и немецких землях развитие шло иначе. Но после Венеции 1637 года у оперы появляется публично-коммерческая модель: она перестаёт быть только придворным делом.
Кто же придумал оперу
Вернёмся к вопросу. Кто придумал оперу: Пери, Камерата, Монтеверди?
Не один человек. Камерата, Пери, Ринуччини, Каччини и придворная среда дали язык и форму. Монтеверди очень быстро показал художественный масштаб нового жанра. Опера в точке рождения — не одно имя, а узел: гуманистические идеи Меи, круг Барди, теоретическая работа Винченцо Галилея, монодическая практика Каччини, ранняя форма Пери и Ринуччини, ранняя художественная мощь Монтеверди, придворная среда Медичи и Гонзага. У жанра нет одного отца, потому что он рождался на пересечении нескольких практик, институций и задач: вернуть слову первенство, реконструировать воображаемую античную драму, дать двору новый масштаб зрелища.
А «первая опера» — это не точка, а цепочка событий. Её вехи — «Дафна» 1597/98, «Эвридика» 1600, «Орфей» 1607, Сан-Кассиано в Венеции 1637 — показывают разные моменты, в которых видны разные стадии новой формы: рождение жанра, полностью сохранившаяся партитура, художественный прорыв и публичный театр.
Если хочется услышать всё это в звуке, начните со сцены Вестницы из «Орфея». Это один из первых моментов, когда ранняя опера слышна не как эксперимент, а как полноценная музыкальная драма.