Надо сказать, что я не очень любил ходить в гости. Гораздо интереснее было принимать гостей у себя дома. Для этого раздвигался стол посередине комнаты, резался обязательный оливье с вареной колбасой, варилась картошка, чистилась селедка. Было много всяких солений, квашений. Изредка было еще тушеное мясо и курица. Других разносолов я как-то не помню, может их и не было, жили в общем-то скудно. Хотя очень часто готовили холодец. Я очень любил процесс приготовления холодца – особенно обсасывание косточек.
Ходили в гости мы к Кукушкиным – нашим родственникам. У них было центральное отопление, горячая вода и ванна. Правда, воду для мытья приходилось нагревать в колонке, которая стояла в ванне. Мы иногда приходили к ним мыться. От нашего дома их отделял один «канальский» дом, так что мы были соседи.
Родственники дяди Степы образовывали большой клан Кукушкиных – они жили возле городской пристани. И у всех этих трех дядьев были настоящие моторные лодки. Зиму они стояли в гараже у дома, а летом для спуска на воду на берегу канала была устроена лебедка
По субботам и воскресеньям все свободные родственники кто на лодках от Дмитрова, кто на автобусах, ехали в Татищево, в Запрудню – отдыхать в палатках. Нас тоже часто приглашали, папа даже купил чешскую палатку на четырех человек. Еду готовили на кострах, воду брали из канала (тогда еще можно было ее пить – прокипяченную), спали в палатках, ловили рыбу, собирали грибы, ягоды – что еще нужно для счастья!. Несколько раз мы делали дальние вылазки – на Московское море на острова. Сначала мы жили на острове «А» затем перебрались на Уходово. В те времена это были настоящие необитаемые острова, на которых паслись чьи-то коровы. Такого количества ягод и грибов я больше нигде не видел. И рыбалка там была великолепная – рыбу жарили, варили, солили, коптили.
Другие наши родственники по материнской линии – Фофановы – жили на улице Водников, за городскими банями, в большом частном доме. Мужики там жили все большие, громогласные, пьющие и активно разговаривающие матом.
Две другие мамины жили в Москве и туда мы наведывались гораздо реже.
Когда у одной из тетушек сын женился, у него каким-то образом появилась квартира, мы, все родственники из Дмитрова, заявились к нему в гости. Я до сих пор помню это потрясение от абсолютно нового интерьера – другим было все – и обои, и мебель, и люстра, и обстановка кухни, и запах, и даже вид из окна. Мебель, вы сами понимаете, была в стиле середины и конца 60-х – очень модно и концептуально. Какими убогими мне показались наши дмитровские платяные шкафы с зеркалами между дверок, наши кровати с никелированными спинками и панцирными сетками, наши раздвижные столы в больших комнатах, а о туалетах и кухнях я вообще молчу. Но жили мы там где родились, и никогда я не испытывал чувства зависти к московским родственникам.
Впрочем, мы и в Москву ездили не часто. Чаще приезжали в гости к нам. Если я не ошибаюсь, то после переезда с Большой Огородной улицы, где у мамы был и ее родителей был свой дом, моя бабушка, Мария, жила у Кукушкиных, через дом от нас. Потом, когда мы переехали в новую квартиру на Инженерной улице, бабушка стала жить у нас до самой своей смерти. Так вот, приезжали скорее к бабушке, а не просто так – повидаться. Собирались по большей части у Кукушкиных и Малышевых – у нас было не много места для многочисленной родни. Основную массу составляли Малышевы – я даже не берусь подсчитать, сколько их могло собраться. Все проходило шумно, весело, по-доброму и довольно пьяно. Моя мама пекла пироги, которые пользовались постоянным успехом у всех гостей, а также пекла ватрушки, которые очень уважал дядя Степа Кукушкин и называл их «баночки». Мужчины пили, по преимуществу, водку, женщины вино и тоже водку. По-моему от Малышевых, или от Кукушкиных пошла мода на самогон – его называли «слезинка», так как к очистке готового продукта подходили очень трепетно – готовый самогон фильтровали, причем через какие-то фильтры тонкой очистки из заводской лаборатории. Затем бросали туда марганцовку – для осаживания масел, ну и как венец всех трудов – делали из самогонки «коньяк». Не берусь судить о его вкусовых качествах – но для его изготовления были задействованы мощнейшие ресурсы – доставались новые рецепты, новые ингредиенты, новые методы возгонки и дисциллирования. Это самогонное поветрие было так сильно, что закончилось только к середине 80-х, когда мама после крупного скандала вылила в раковину три литра отцовой «слезинки».