Когда я забирала Боню у заводчицы, та сказала: «Очень спокойный мальчик, ласковый, проблем не будет». Боня сидел на руках, моргал и выглядел как плюшевая игрушка из автомата.
Прошло три года. Боня управляет моей квартирой, моим расписанием и моим банковским счётом. Спокойный мальчик, ага. Конечно.
Что мне обещали и что я получила
Заводчица говорила: «Той — идеальная собака для квартиры. Не надо долго гулять, не линяет, тихая». Я тогда подумала — ну класс, мечта, а не собака.
Первую ночь дома Боня выл так, что соседка позвонила в дверь в час ночи. Стоит в халате, смотрит на меня. Я стою с этим дрожащим существом на руках, объясняю, что это собака, а не ребёнок. Соседка не поверила.
Про «не надо долго гулять» — отдельная песня. Гулять, может, и не надо. Но Боня выходит на улицу, делает три шага, садится и смотрит на меня снизу. Типа — неси обратно. В дождь вообще не выходит. Стоит у двери, нюхает воздух и разворачивается. Я в это время уже в куртке, в ботинках, с пакетиками и поводком. Спасибо, Боня.
«Не линяет» — враньё. Линяет. Не как лабрадор, конечно, но мои чёрные штаны в курсе, что у меня есть собака.
А «тихая» — это вообще лучшая шутка. Боня лает на курьеров, на лифт, на соседскую дверь, на голубей на балконе и на мой будильник. Один раз лаял на шнурок от худи, который свисал со стула. Двадцать минут. Я засекала.
Вещи, о которых заводчик вежливо промолчал
Зубы. Никто не предупредил, что у тоев зубы — это отдельная статья расходов. Через полтора года я повезла Боню на осмотр, а ветеринар говорит: «Камень, воспаление, нужна чистка под наркозом». Счёт — 7200 рублей. Я чуть со стула не упала. Теперь чищу ему зубы сама через день. Боня при этом смотрит на меня так, будто я ему экзамен устраиваю.
Дрожь. Я первый месяц думала, что он болеет. Серьёзно, я трижды возила его в ветклинику с вопросом «почему он трясётся?». Ответ: «Это той-терьер. Они так живут». Боня дрожит от холода, от радости, от страха, от того, что я открыла холодильник. Иногда дрожит просто так, для настроения.
Лапы. Он один раз спрыгнул с дивана и начал хромать. Я в панике, ночь, гуглю «перелом лапы у тоя», уже чуть не плачу. Утром повезла к ветеринару — ушиб. Но рентген обошёлся в 3800. С тех пор у дивана лежит подушка-ступенька за 900 рублей. Выглядит нелепо, но Боне нравится.
Холод. При плюс десяти Боня уже мёрзнет. У него три комбинезона и два свитера. Суммарно это стоило больше, чем моя зимняя куртка. И каждый раз одевание — это борьба. Он вырывается, я потею, соседи в коридоре ждут лифт и наблюдают, как взрослая женщина пытается засунуть 2,3 кг в рукава.
Еда. Заводчица сказала: «Ест мало, не привередливый». Ест мало — правда. Но привередливый так, что шеф-повар бы позавидовал. Один корм ест неделю, потом перестаёт. Нюхает миску и уходит с видом «я разочарован». Я за три года сменила четыре марки корма.
Бонины причуды, о которых меня никто не предупреждал
Боня спит только под пледом. Не на пледе. Под ним. Заворачивается как буррито. Иногда я прихожу домой и полчаса ищу собаку, а он в одеяле на диване, и видно только кончик носа.
Боня ненавидит пылесос. Не просто боится — ненавидит лично. Рычит на него, когда он выключен и стоит в углу. Просто проходит мимо и рычит. На всякий случай.
Боня обожает мою маму и ненавидит моего брата. Мама приходит — Боня танцует, прыгает, визжит. Брат приходит — Боня залезает под кровать и сидит там весь вечер. Брат ничего ей не сделал. Просто не понравился. Три года назад.
В ветклинике Боня превращается в другое существо. Дрожит так, будто ему сейчас ипотеку оформлять. Прижимается ко мне, пытается залезть в капюшон. Врач берёт её на руки — Боня замирает и смотрит на меня глазами «зачем ты это со мной делаешь». Каждый. Раз.
Что бы я хотела знать заранее
Я не жалею, что завела Боню. Но я жалею, что поверила во всё, что сказала заводчица. Потому что той-терьер — это не «удобная маленькая собачка для занятых». Это полноценная собака со своим характером, болячками, капризами и бюджетом.
За три года я потратила на ветеринара, корм, одежду и всякие лежанки-ступеньки-переноски столько, сколько не потратила бы на среднюю собаку. Потому что всё для мелких пород стоит как-то особенно дорого.
И главное — никто не говорит, что эта собака будет ходить за тобой по пятам. Вообще везде. Кухня, ванная, туалет. Я закрыла дверь в ванную — Боня скребётся и скулит, будто я ушла навсегда. Я там три минуты. Три. Минуты.
***
Сейчас Боня лежит у меня на коленях, свернулся в клубок и сопит. Одно ухо торчит вверх, второе сложилось. Лапой упирается мне в живот.
Через час он проснётся, попьёт воды, потопает по коридору своими копытцами и вернётся ровно на то же место. И завтра утром снова будет стоять на пороге кухни и ждать, когда я перенесу его через холодную плитку.
Заводчица позвонила мне через месяц после покупки, спросила: «Ну как?». Я сказала: «Спокойный мальчик, проблем нет». А что ещё скажешь. Боня в это время жевал мой тапок.