Верховный Суд РФ вынес свежее и очень важное решение по картельному делу: с участников антиконкурентного соглашения взыскано 314 722 515 рублей в доход Российской Федерации как доход, полученный в результате реализации запрещенного картеля. При этом Верховный Суд фактически развернул позицию трех нижестоящих инстанций, которые ранее отказали прокуратуре в иске и посчитали невозможным взыскивать доход через конструкцию недействительной сделки.
Верховный Суд РФ рассмотрел дело № А47-10662/2024, которое можно назвать одним из наиболее важных для практики взыскания дохода, полученного в результате картельного соглашения. Это дело интересно тем, как по-разному суды оценили саму правовую природу картеля. Нижестоящие суды посчитали, что прокуратура выбрала ненадлежащий способ защиты. Верховный Суд, напротив, указал, что картельное соглашение может быть признано недействительной сделкой, если оно направлено на нарушение основ правопорядка, конкуренции и публичных интересов.
Оренбургское УФАС ранее рассмотрело антимонопольное дело и установило, что ООО «Заря», ООО «СКС», ООО «ВМ Капитал», ООО «ОренСтройМонтаж» и ООО «СтройГрупп» нарушили пункт 2 части 1 статьи 11 Федерального закона «О защите конкуренции». Речь шла о картеле на торгах, то есть о соглашении между конкурентами, которое привело или могло привести к повышению, снижению либо поддержанию цен на торгах. В закупках фигурировали работы по ремонту дорог, благоустройству территорий, мест накопления ТКО, а также приобретение жилых помещений для переселения граждан из аварийного жилищного фонда.
Антимонопольный орган установил совокупность признаков согласованного поведения. Среди них - использование одних и тех же IP-адресов при подаче заявок и участии в электронных торгах, использование одного адреса электронной почты при получении электронных подписей и регистрации на электронной торговой площадке, нахождение документов разных обществ по одному адресу, обнаружение электронных подписей одних компаний у руководителя другой компании, пересечение по штатному составу, наличие финансовых связей, а также экономически необоснованное поведение на торгах. Отдельно ФАС указала на системность поведения: при наличии внешних участников одни компании вели себя активно, в том числе использовали схему «таран», а при отсутствии реальной конкуренции — занимали пассивную позицию и не снижали цену.
Решение УФАС было оспорено, устояло в суде и было признано законным. После этого прокуратура обратилась в арбитражный суд с гражданско-правовым иском. Прокуратура просила признать недействительной сделку - картель, то есть ограничивающее конкуренцию соглашение между обществами, в результате которого отдельные участники были признаны победителями аукционов. Кроме того, прокуратура просила взыскать с ответчиков солидарно в доход Российской Федерации 314 722 515 рублей как доход, полученный в результате реализации запрещенного антимонопольным законодательством соглашения.
На первый взгляд, правовая конструкция прокуратуры выглядела достаточно жестко. Она не ограничилась ссылкой на нарушение антимонопольного законодательства и не просила взыскать административный штраф. Прокуратура пошла дальше и заявила, что картель является антисоциальной сделкой по статье 169 Гражданского кодекса РФ. По этой норме сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна. А в случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно.
Суд первой инстанции с такой логикой не согласился и отказал прокуратуре в удовлетворении иска. Основная позиция суда первой инстанции сводилась к нескольким выводам.
Во-первых, суд посчитал недопустимым оспаривать антиконкурентное соглашение по правилам о недействительности сделок. По сути, первая инстанция разделила антимонопольное правонарушение и гражданско-правовую сделку. Для суда картель был нарушением Закона о защите конкуренции, но не сделкой в том смысле, который позволял бы применять статьи 166, 167 и 169 ГК РФ.
Во-вторых, суд первой инстанции указал, что требуемая прокуратурой мера в виде взыскания всего полученного по муниципальным контрактам не соответствует конструкции последствий недействительности сделки. Суд исходил из того, что муниципальные контракты сами по себе недействительными не признавались, исполнялись, претензий к их исполнению не предъявлялось, а значит, нельзя автоматически считать всю сумму, полученную подрядчиками по контрактам, незаконным доходом от картеля.
В-третьих, суд отметил, что материалы дела не содержат сведений о причинении убытков от реализации картельного соглашения. Иными словами, первая инстанция фактически связала возможность взыскания с необходимостью доказать конкретный ущерб или хотя бы определить сумму, на которую цена контракта не была снижена вследствие сговора. Суд указал, что если и говорить о доходе от картеля, то таким доходом могла бы быть не вся сумма исполненных контрактов, а только та часть, на которую цена не снизилась из-за отсутствия реальной конкуренции на торгах.
В-четвертых, суд не согласился с солидарной ответственностью всех ответчиков. По мнению суда первой инстанции, прокуратура не доказала наличие оснований для взыскания всей суммы со всех участников солидарно.
Отдельное значение имел вопрос об уточнении требований. Прокуратура пыталась уточнить иск и дополнительно просила признать недействительными электронные аукционы и муниципальные контракты, а также взыскать суммы не солидарно со всех ответчиков, а индивидуально с тех обществ, которые получили денежные средства по конкретным контрактам. Но суд первой инстанции отказал в принятии таких уточнений, посчитав, что это уже новые требования, которые меняют предмет и основание иска и могут затянуть рассмотрение дела.
Апелляционная инстанция оставила решение без изменения. Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд согласился как с отказом в принятии уточненных требований, так и с выводами по существу спора. Апелляция указала, что прокуратура фактически заявила требование об оспаривании сделки по мотиву ее ничтожности и применении последствий недействительности. При этом суд апелляционной инстанции подтвердил: выбранная прокуратурой конструкция не может быть применена в таком виде к картельному соглашению.
Апелляционный суд подробно воспроизвел аргументацию о статье 169 ГК РФ, но пришел к выводу, что взыскание всего полученного по муниципальным контрактам в доход федерального бюджета не соответствует этой норме. Суд обратил внимание на то, что контракты исполнялись, работы или иное встречное предоставление по ним осуществлялись, а значит, вся сумма оплаты не может считаться чистым незаконным доходом от картеля. По мнению апелляции, если прокуратура считала, что бюджет пострадал из-за неснижения цены, то следовало ставить вопрос о взыскании убытков или экономического эффекта от недопущенного снижения цены, но не всей стоимости контрактов.
Также апелляция поддержала вывод о том, что отказ в принятии уточнений не нарушает право прокуратуры на судебную защиту, поскольку прокуратура могла обратиться с самостоятельным иском по новым требованиям. В результате апелляционный суд оставил решение первой инстанции без изменения, а жалобу прокуратуры - без удовлетворения.
Кассационная инстанция также не изменила подход. Арбитражный суд Уральского округа рассмотрел жалобу прокуратуры и оставил судебные акты без изменения. Кассация указала, что не видит оснований для отмены решения первой инстанции и постановления апелляции. Главный довод прокуратуры в кассации был связан с тем, что суды необоснованно отказали в принятии уточненных исковых требований. Прокуратура полагала, что уточнение не меняло ни предмет, ни основание иска, а лишь конкретизировало способ защиты и последствия недействительности.
Однако, кассационный суд поддержал нижестоящие суды. Он согласился, что уточненные требования фактически добавляли новые самостоятельные требования: о признании недействительными аукционов, муниципальных контрактов и о применении последствий уже к этим контрактам. Кроме того, кассация не нашла ошибок в выводах о том, что картель как антиконкурентное соглашение не может быть оспорен в заявленном прокуратурой порядке, а взыскание всей суммы по исполненным контрактам не доказано как незаконный доход.
Таким образом, три инстанции сформировали достаточно осторожный и формальный подход: картель - это антимонопольное правонарушение, но не гражданско-правовая сделка для целей статьи 169 ГК РФ; весь доход по исполненным муниципальным контрактам нельзя автоматически взыскивать в бюджет; убытки или размер необоснованного дохода должны быть доказаны отдельно; солидарная ответственность всех участников не презюмируется.
Верховный Суд РФ занял противоположную позицию.
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда указала, что нижестоящие суды не учли конституционное значение конкуренции. Конституция РФ гарантирует единство экономического пространства, свободу экономической деятельности и поддержку конкуренции, а также прямо не допускает экономическую деятельность, направленную на монополизацию и недобросовестную конкуренцию. Эти положения вместе с принципами добросовестности, запретом злоупотребления правом и запретом использования гражданских прав в целях ограничения конкуренции образуют основу антимонопольного регулирования.
Верховный Суд также обратил внимание на специфику закупок. В контрактной системе конкуренция - это не формальность. Она нужна для того, чтобы заказчик получил лучшие условия поставки товара, выполнения работ или оказания услуг, а бюджетные средства расходовались эффективно. Поэтому сговор участников торгов нарушает не только интересы конкретного заказчика, но и публичный интерес: подрывает равный доступ к закупкам, искажает результаты торгов и препятствует достижению целей контрактной системы.
Ключевой вывод Верховного Суда состоит в том, что устный характер картельного соглашения не мешает квалифицировать его как сделку. Закон о защите конкуренции понимает соглашение широко: это может быть как письменная, так и устная договоренность. Если участники торгов согласовали модель поведения, отказались от самостоятельной конкурентной борьбы и обеспечили победу заранее определенных компаний, такая договоренность имеет юридическое значение. Она может быть оценена не только как антимонопольное правонарушение, но и как гражданско-правовая сделка, совершенная с противоправной целью.
Верховный Суд фактически указал: нельзя выводить картель из-под действия гражданско-правовых последствий только потому, что он не оформлен письменным договором. Картельные соглашения почти никогда не оформляются как обычные договоры. Но если бы отсутствие письменного документа автоматически исключало применение гражданско-правовых последствий, это создавало бы необоснованное преимущество для нарушителей. Участники могли бы извлекать доход из антиконкурентного поведения, а затем ссылаться на то, что никакой «сделки» в классическом виде не было.
По мнению Верховного Суда, установленное ФАС картельное соглашение было направлено на отказ от конкурентной борьбы, поддержание цен на торгах и получение дохода за счет муниципальных контрактов. Следовательно, такая договоренность противоречила основам правопорядка, поскольку посягала на конкуренцию, публичные интересы и эффективное расходование бюджетных средств.
Важен и второй вывод Верховного Суда: отсутствие доказанных убытков не препятствует взысканию дохода. Нижестоящие суды фактически требовали от прокуратуры доказать ущерб или размер неснижения цены. Верховный Суд разделил эти конструкции. Убытки - это один способ защиты. Взыскание дохода, полученного по антисоциальной сделке - другой. Прокуратура требовала не возместить убытки заказчиков, а изъять доход, полученный в результате реализации запрещенного картельного соглашения. Поэтому ссылка на отсутствие доказанных убытков сама по себе не могла быть основанием для отказа в иске.
Также Верховный Суд не согласился с тем, что исполнение муниципальных контрактов исключает взыскание дохода. Да, контракты могли быть исполнены, работы могли быть выполнены, но это не отменяет того, что возможность заключить эти контракты возникла вследствие искажения конкурентной процедуры. Если победа на торгах была обеспечена картельной моделью поведения, то доход, полученный по итогам таких торгов, находится в причинной связи с антиконкурентным соглашением.
Отдельно Верховный Суд оценил и солидарную ответственность. Картель - это не набор случайных разрозненных действий, а единое правонарушение, объединенное общей целью. Участники соглашения действуют не изолированно, а совместно: одни подают заявки, другие создают видимость конкуренции, третьи снижают цену до определенного уровня или, наоборот, не снижают ее, четвертые обеспечивают техническое сопровождение модели. Поэтому результат возникает за счет общего поведения всех участников. Именно это позволило Верховному Суду признать возможным солидарное взыскание суммы дохода.
В итоге Верховный Суд отменил решение Арбитражного суда Оренбургской области, постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда и постановление Арбитражного суда Уральского округа. Требования прокуратуры были удовлетворены. Верховный Суд признал недействительной сделку - картель, в результате которой ООО «СКС», ООО «Заря» и ООО «ВМ Капитал» были признаны победителями соответствующих аукционов, и взыскал с ООО «Заря», ООО «СКС», ООО «ВМ Капитал», ООО «ОренСтройМонтаж» и ООО «СтройГрупп» солидарно в доход Российской Федерации 314 722 515 рублей дохода, полученного в результате реализации запрещенного антимонопольным законодательством соглашения.
- Решение ФАС о картеле теперь может стать базой не только для административной ответственности, но и для последующего гражданско-правового иска прокуратуры. Если антимонопольный орган установил картель и это решение устояло в судах, риск для бизнеса не заканчивается штрафом. Следующим этапом может быть иск о признании картеля недействительной сделкой и взыскании дохода в бюджет.
- Устный характер договоренности больше не является защитой. Для картельных дел это особенно важно, потому что участники почти никогда не оформляют соглашение письменно. Верховный Суд подтвердил: если согласованное поведение доказано совокупностью косвенных доказательств, отсутствие письменного договора не исключает квалификацию картеля как сделки.
- Исполнение контракта не гарантирует сохранность полученных денег. Даже если работы выполнены, контракт закрыт, заказчик не предъявляет претензий, это не снимает риск взыскания дохода, если сам контракт был получен вследствие картельного соглашения.
- Для прокуратуры и ФАС это дело открывает более сильный инструмент реагирования. Административный штраф по статье 14.32 КоАП РФ - это одно последствие. Взыскание всего дохода от реализации картельного соглашения - совершенно иной уровень финансового риска.
- Антимонопольный комплаенс в закупках должен быть не формальной папкой документов, а реальной системой контроля. Нужно проверять, кто подает заявки, с каких IP-адресов, кто имеет доступ к электронным подписям, какие адреса электронной почты используются, как формируется цена, почему компания снижалась или не снижалась на торгах, есть ли пересечения с конкурентами по сотрудникам, представителям, документам, офисам или финансам.
Это дело показывает: картель в закупках сегодня - это не только спор с ФАС. Это риск признания соглашения антисоциальной сделкой, взыскания дохода в бюджет и солидарной ответственности всех участников модели. Поэтому компаниям, которые регулярно участвуют в торгах, особенно в одной группе лиц или в устойчивом круге знакомых поставщиков, необходимо заранее выстраивать доказательства самостоятельности поведения.
Если ваша компания участвует в закупках, регулярно пересекается на торгах с одними и теми же участниками или уже столкнулась с претензиями ФАС, прокуратуры либо заказчика, важно оценивать риски не только с точки зрения административного штрафа. После позиции Верховного Суда картельное соглашение может повлечь более тяжелые последствия: признание сделки недействительной и взыскание полученного дохода в доход государства. В таких спорах значение имеют не общие объяснения, а доказательства самостоятельного поведения на торгах, экономическое обоснование цены, документы, цифровые следы и правильно выстроенная правовая позиция. Я помогаю бизнесу оценить антимонопольные и судебные риски, подготовить доказательства добросовестного участия в закупках и выстроить защиту в делах, где ФАС или прокуратура ставят вопрос о картеле, недействительности сделки и взыскании дохода. По вопросам антимонопольной защиты и сопровождения таких споров вы можете обратиться ко мне за консультацией.
Юлия Лещук, адвокат по картелям и антиконкурентным соглашениям
Антимонопольный дозор