86 лет исполнилось бы сегодня Иосифу Александровичу Бродскому – поэту, замыкающему два великих века русской поэзии – Золотой и Серебряный. Прожив 55 лет, в свой день рождения 1980 года он написал стихотворение, в котором подвел предварительные итоги.
И как это ни странно, по мнению лингвиста Я.Г. Тестелеца, адресат этого стихотворения – Подпольный человек Достоевского. Я бы добавила – вообще целый комплекс героев Достоевского и сам писатель. Напомню вам эти строки:
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
1980 г.
Бродский очень хорошо знал произведения Достоевского и особенно высоко ценил 2 из них: «Записки из подполья» и «Бесы». Их он включил в свой список обязательного чтения для студентов, «чтобы с вами было о чем разговаривать».
Так завидовал Бродский Достоевскому или нет?
Сейчас расскажу, что я узнала об этом на ХХVIII Международных чтениях «Произведения Ф. М. Достоевского в восприятии читателей ХХI века» в Старой Руссе. Из Круглых столов, дискуссий, а главное – из доклада Якова Георгиевича Тестелеца - доктора филологических наук, профессора Учебно-научного центра лингвистической типологии Института лингвистики РГГУ.
Это стихотворение Бродского - ответ анонимному Подпольному человеку. Оно проясняет отношение Бродского и Достоевского к пространству, времени и мотиву странствий.
16-я строка стихотворения, завершение его первой части «Теперь мне сорок» - это прямое цитирование «Записок из подполья». Начало 2-го абзаца:
«Я уже давно так живу — лет двадцать. Теперь мне сорок. Я прежде служил, а теперь не служу».
Бродский подводит свои итоги в 40 лет, потому что
«Кто живёт дольше сорока лет, — отвечайте искренно, честно? Я вам скажу, кто живёт: дураки и негодяи живут» (Достоевский).
Но в отличие от подпольного человека герою Бродского удалось освободиться от демонов, которые удерживают человека в плену замкнутого пространства и мешают восстановить связь с человечеством.
По Достоевскому подполье и замкнутое пространство – это зловещее место, где одинокий человек оказывается во власти разрушительных сил. Это и каморка Раскольникова, и комната героя в «Хозяйке», и подполье Ставрогина, и ссудная касса в «Кроткой». Бродский разделяет эту мысль Достоевского. Лирический герой его стихотворения «С высоты ледника…озирал полмира», «слонялся в степях, помнящих вопли гунна». Его странствие – через испытания, через страдания и несчастья. Но оно приводит туда, куда оно должно привести.
Давайте еще об интертекстуальности.
- «Обедал черт знает с кем во фраке» – это потрясающая строчка-перевертыш. Если во фраке сам Бродский, то он преодолевает отчаяние подпольного человека от отсутствия хорошего костюма: «Не в виц-мундире же было ехать обедать».
По Достоевскому отсутствие приличной одежды - это не просто бытовая деталь. У подпольного человека, как и у Раскольникова, это не просто знак бедности. Это знак отъединения от человечества. Это символ того, что он не может соединиться с со всеми «приличными» людьми, со всем человечеством. А у Бродского есть фрак.
Но если во фраке тот, с кем обедал автор? «Черт знает КТО во фраке»? Догадались? Конечно, это прямая отсылка к «Братьям Карамазовым»: Ивану черт является именно во фраке.
- Еще одно прямое текстуальное совпадение:
Бродский: «Пока мне рот не забили глиной»
Достоевский: «В могиле слякоть, мразь, снег мокрый… Засыплют поскорей мокрой синей глиной и уйдут в кабак…»
- Про «играл в рулетку» я уже и не говорю: если видим эти две фамилии рядом и такие строки, то у любого возникает прямая параллель с жизнью Федора Михайловича.
Ну и что же в итоге?
Бродский: «Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность».
Достоевский, подпольный человек: «Так он вам и тут, человек-то, и тут, из одной неблагодарности, из одного пасквиля мерзость сделает».
Почему у одного «благодарность», а у другого – «неблагодарность»?
Может быть потому, что Бродскому удалось все, что не удалось подпольному человеку? Он вышел из замкнутого пространства, сделав именно то, что хочет, но не может подпольный человек. Он поступил вопреки своей выгоде, добровольно делал то, что противоречит рациональной очевидности. Лирический герой Бродского – субъект своей жизни, активный деятель. Даже в клетку его не загоняли, а «Я входил вместо дикого зверя в клетку». Для Бродского это принципиальная позиция. Он даже снами своими управляет сам: «Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя».
Отметил Я.Г. Тестелец и такую деталь. В «Братьях Карамазовых», напутствуя Алешу, старец Зосима говорит Алеше: «В несчастье счастлив будешь». Бродский действительно так воспринимает свой жизненный путь – с благодарностью за все, что произошло с ним. И помните, как он говорил о годах ссылки в Норинской: «Один из лучших периодов в моей жизни. Бывали и не хуже, но лучше, пожалуй, не было».
Итак, «подпольного человека» Бродский в себе точно победил.
А что же с завистью к Достоевскому?
В эссе «О Достоевском» поэт пишет, что сама жизнь Федора Михайловича – это еще один великий роман, у Достоевского «все получилось». А у него самого, считал Бродский, - нет. Почему не получилось, он напишет в 1993 году в стихотворении «Итака». Но это уже разговор для другой статьи.
Честно скажу, для меня было неожиданным такое тесное пересечение этих двух авторов. А для вас?
Спасибо тем, кто дочитал до конца!
И да, я хорошо помню, что обещала вам рассказать о рукописях Бродского из РНБ. Но в моих переездах между домом и квартирой затерялся бесценный блокнот с записями и зарисовками из отдела рукописей РНБ (фотографировать же там было запрещено!). Как только найду – продолжу цикл статей о Бродском.
Что писала раньше – можно почитать тут: