Глава 3
Утро после бессонной ночи выдалось серым, но тихим. Лика проснулась от холода — раскладушка стояла на сквозняке, а тонкое одеяло совсем не грело. Она полежала немного, глядя в потолок с разводами от протечек, и заставила себя встать.
Сегодня надо было начинать разбирать завалы. Иначе можно было сойти с ума от безделья и мыслей, которые лезли в голову, как только она останавливалась.
Лика натянула старые джинсы, толстый свитер, наскоро умылась ледяной водой и вышла во двор. День обещал быть хлопотным — нужно было обойти участок, понять, что здесь к чему, и составить план работ.
Она медленно пошла по заросшей траве, раздвигая кусты. Сад был запущен, но чувствовалось, что когда-то за ним ухаживали. Старые яблони, кусты смородины, полузасохший крыжовник. В углу участка стоял покосившийся сарай, за ним темнел лес.
Лика дошла до границы с соседним участком. Тот самый глухой забор из профнастила. С этой стороны он казался еще выше и неприступнее. Она остановилась, прислушиваясь. За забором было тихо, только где-то далеко лаяла собака.
И вдруг она услышала всхлипывания.
Тихие, приглушенные, будто кто-то старался плакать беззвучно. Звук доносился из-за забора, но совсем рядом. Лика подошла ближе, выглянула за угол. Там, где забор заканчивался и начинались кусты сирени, рос старый разлапистый куст. А под ним, на земле, сидел мальчик.
Маленький, худенький, в синей курточке, он сидел, обхватив колени руками, и вздрагивал плечами. Рядом на асфальте (здесь была небольшая бетонная площадка перед калиткой соседнего дома) виднелся рисунок цветными мелками. Вертолет, солнце, человечек. Но рисунок был безжалостно растерт чьей-то ногой, размазан по бетону грязными разводами.
Лика замерла. Первым порывом было уйти, не мешать. Чужой ребенок, чужие проблемы. Но мальчик всхлипнул так отчаянно, так по-щенячьи жалобно, что ноги сами понесли её к нему.
— Привет, — тихо сказала она, присаживаясь на корточки рядом.
Мальчик вздрогнул, вскинул голову. Глаза у него были красные, опухшие, на щеках дорожки от слез. И испуганные. Очень испуганные.
— Ты кто? — спросил он дрожащим голосом, но не отодвинулся.
— Я Лика. Твоя новая соседка. А ты Митя, да?
Мальчик кивнул и снова уткнулся лицом в колени.
— Что случилось? — спросила Лика, садясь прямо на холодную землю рядом с ним. — Красивый был рисунок?
Митя поднял голову, посмотрел на неё с удивлением. Обычно взрослые сразу начинали жалеть, спрашивать «кто тебя обидел», обещали наказать. А эта просто сидела рядом и смотрела на рисунок, как будто понимала.
— Красивый, — шмыгнул носом Митя. — Я вертолет нарисовал. Папин. А они пришли и растоптали.
— Они?
— Витька с соседней улицы. Он старше. Сказал, что у меня криво получается, и ногой... ногой... — голос мальчика снова дрогнул.
Лика помолчала. Потом достала из кармана платок (привычка, оставшаяся с тех пор, как она вечно вытирала нос вечно простуженному Игорю) и протянула Мите.
— На, высморкайся.
Митя послушно высморкался, громко и по-детски неумело.
— Знаешь, — сказала Лика, глядя на размазанный рисунок. — А ведь это не главное.
— Что не главное? — не понял Митя.
— Что они растоптали. Главное — что ты это нарисовал. Ты умеешь рисовать вертолеты. А они — только ломать. Это легче всего — ломать чужое. А ты попробуй сам такое нарисовать. Не каждый сможет.
Митя задумался, переваривая её слова.
— А ты умеешь рисовать? — спросил он.
— Немного, — улыбнулась Лика. — Я дома рисую. Для работы.
— Ты художница?
— Архитектор. Но рисую тоже. Дома, деревья, людей.
Митя посмотрел на неё с новым интересом. Слезы на его щеках почти высохли.
— А можешь меня научить вертолет рисовать, чтобы как у папы?
Лика улыбнулась шире.
— Могу попробовать. Только у меня сейчас мелков нет. А у тебя есть?
Митя закивал и полез в карман куртки. Оттуда появились три обломка мелков — синий, красный и желтый.
— Осталось только это, — вздохнул он. — Витька и мелки сломал.
— Ничего, — Лика взяла синий обломок. — Давай попробуем вместе. Сначала контур.
Она провела линию на свободном месте асфальта. Митя внимательно следил. Потом она передала мелок ему, и они вдвоем начали рисовать новый вертолет. Не такой, как был, а лучше. С пропеллером, с окошками, даже с пилотом внутри.
Митя ожил. Глаза загорелись, он напрочь забыл о слезах, наперебой объясняя Лике, что у папиного вертолета есть специальные лыжи, чтобы садиться на снег, и что мигалка красная, и что папа летает ночью спасать людей.
Лика слушала и незаметно для себя самой чувствовала, как в груди разливается тепло. Давно она не испытывала этого простого человеческого счастья — быть кому-то нужной, просто сидеть рядом и рисовать дурацкий вертолет на холодном асфальте.
Когда рисунок был готов, Митя отступил на шаг, любуясь.
— Здорово! — выдохнул он. — Спасибо, теть Лин... ой, Лика.
— Пожалуйста, Митя.
— А ты еще придешь? — в его глазах плескалась такая отчаянная надежда, что у Лики защемило сердце. — Завтра? Мы еще порисуем?
— Приду, — пообещала она. — Если ты хочешь.
— Хочу! — выпалил Митя. — Только...
Он замялся, потупился.
— Только что?
— Папа не любит, когда я с чужими... Он говорит, не надо.
Лика кивнула, стараясь не показать, как её задел этот запрет. Но виду не подала.
— Понимаю. Папа за тебя волнуется. Это правильно. Но мы же не чужие? Я твоя соседка. Соседи — это почти родственники.
Митя засмеялся, впервые за всё утро.
— Почти родственники?
— Ага. Так, что если папа будет спрашивать, скажи — соседка помогала вертолет рисовать.
Она поднялась, отряхнула джинсы. Холод уже пробрал до костей, пора было двигаться.
— Мне пора, Мить. Дел много. А ты домой иди, не замерзай.
— Ладно, — кивнул он, но не двигался с места, все смотрел на неё.
Лика уже сделала несколько шагов к своей калитке, когда услышала за спиной:
— Теть Лика! А вы правда рыжая?
Она обернулась, улыбнулась.
— Правда.
— Красиво, — сказал Митя серьезно, как маленький старичок. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Митя.
Она зашла в калитку и прикрыла её за собой. Несколько секунд стояла, прислонившись спиной к забору, закрыв глаза. Странное чувство — будто прикоснулась к чему-то очень хрупкому и важному.
А Митя все стоял на улице, смотрел на закрывшуюся калитку, потом перевел взгляд на рисунок. Вертолет получился отличный. Лучше, чем вчера. Он еще немного постоял, потом аккуратно, стараясь не наступить, обошел рисунок и побежал домой.
В доме было тихо. Папа еще не вернулся с работы. Зоя Ивановна гремела на кухне посудой. Митя прошмыгнул в свою комнату, достал из-под кровати альбом и цветные карандаши. Он сел за стол и начал рисовать. Девочку с длинными рыжими волосами. Ту, которая сидела с ним на холодной земле и не жалела, а просто была рядом.
А вечером, когда Роман вернулся со смены и заглянул к сыну, Митя уже спал. На столе лежал альбом, открытый на свежем рисунке: вертолет, солнце, а рядом — женщина с рыжими волосами и мальчик, держащий её за руку.
Роман долго смотрел на рисунок. Потом перевел взгляд на спящего сына, на его безмятежное лицо. И в груди кольнуло — смесью ревности, благодарности и страха.
Кто эта рыжая, которая уже успела войти в жизнь его сына?
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ