Его голос обожали миллионы. Фраза “такой хоккей нам не нужен!”, с досады произнесённая им на всю страну, для спортивных болельщиков стала крылатой. А пробирающее до печенок озеровское “го-о-ол!” взрывало в победном экстазе орды фанатов футбола, прилипших к голубым экранам или радиоприёмникам. https://www.mk.ru
Так начиналась статья в одном из известнейших изданий о спортивном комментаторе Николае Озерове, голос которого в моё детство знали буквально все.
Разносторонний талант Озерова поражал современников: он божественно играл в теннис, прекрасно — в футбол, обладал ярко выраженным актерским даром, благодаря которому попал в труппу МХАТа, не знал себе равных в спортивном репортаже.
***
Николай Озеров родился в 11 декабря 1922 года в Москве, в семье знаменитого оперного тенора. Родители его были, как говорили тогда, "из бывших" и, наверное, поэтому мальчик с детства увлекся не совсем народным видом спорта - теннисом. Уже в юности у Николая была склонность к полноте, но приехавший в СССР тренером знаменитый французский теннисист Анри Коше сказал: "Из этого толстяка выйдет толк". И не ошибся. Уже в 12-летнем возрасте он стал чемпионом Москвы по теннису.
Николай обожал спорт, как таковой, в любом виде. Потом он скажет:
"Я пробовал всё: лыжи и бокс, волейбол и лёгкую атлетику, ручной мяч и городки, баскетбол и коньки. Научился ездить на лошади и сдал норму на значок "Ворошиловский всадник". Задумывался о карьере фехтовальщика. Играл в хоккей (русский и с мячом)".
В нём всю жизнь будут бороться два начала - спорт и творчество. И Николай Озеров, наверное, единственный в СССР человек, который сумел в последствии совместить эти два несовместимых понятия.
Что же касается его артистизма...
Артистизм у Николая Николаевича был заложен в генах. Его отец был знаменитым оперным певцом, звездой Большого театра, да и мать училась на актрису. В загородный дом, где рос мальчик с братом Юрием, бесконечно заходили гости - легенды драматического театра и оперы. Рассказывают, что Коля в детстве хотел стать певцом, как отец (для них с Юрием он был кумиром, они не пропускали ни одного спектакля). Первое выступление четырёхлетнего Николая состоялось на одном из домашних праздников, на котором он в парике и юбке, поглядывая на пирожки на столе, спел арию Джильды из оперы Джузеппе Верди "Риголетто". Увы, оказалось, что сильного оперного голоса у него нет.
Вот что вспоминал о тёплых дружеских вечеринках сам комментатор Николай Озеров:
“Вечер. К родителям пришли гости. Через полуоткрытую дверь видно, как отец водружает на стол старый дедовский самовар, пышноусый Новиков-Прибой шепчет что-то на ухо улыбающейся Неждановой. Рядом с мамой сидит дирижер Голованов. Поглаживает окладистую бороду молчаливый и суровый на вид Отто Юльевич Шмидт. Чай пьют степенно, с разговорами, не торопясь. Мы с братом Юрием с нетерпением ждём самого главного: начинается домашний концерт. Василий Иванович Качалов читает стихи, Иван Михайлович Москвин — смешные рассказы, отец с Неждановой под аккомпанемент Голованова поют различные дуэты. Пел и Леонид Витальевич Собинов…”.
В начале июня 1941 года Николай легко поступил в ГИТИС, но началась война. Озеров попал в так называемый "отряд по поддержанию боевого духа москвичей". Невзирая на бомбежки, ребят возили по разным спортивным площадкам, где они играли друг с другом в теннис. Эти встречи транслировались по радио на всю Москву. За участие в этой акции 19-ти летний Николай Озеров получил звание Заслуженного мастера спорта и особую продовольственную карточку, благодаря которой выжила не только его семья, но и некоторые его сокурсники. Николай Озеров позднее рассказывал:
"Осенью 1941 года, когда мне не исполнилось и девятнадцати, я, как и все другие мальчишки, рвался на фронт. Но мне сказали: на фронте и без тебя обойдутся. Ты нужен здесь! Осталось нас тогда в Москве только трое теннисистов. И вот, чтобы враг видел, что советский народ не дрейфит, нас сажали на мотоцикл и перевозили с одного стадиона на другой, где мы проводили теннисные матчи… Матчи транслировались по радио на всю Москву. И, думаю, фашистские "стукачи", которые, наверняка, были в городе, докладывали фрицам, мол, что с этих сумасшедших возьмешь? Тут снаряды рвутся, а они знай, себе в теннис играют…"
В 1946 году Николай Озеров успешно закончил ГИТИС и получил направление во МХАТ, куда и был успешно зачислен после экзамена. В этом театре он прослужил впоследствии около 30 лет, сыграл более двадцати ролей, в том числе в спектаклях "Победители", "Офицеры флота", "Пиквикский клуб", "Синяя птица", "Школа злословия" и "Двенадцатая ночь". А кинодебютом Озерова стал фильм "Одиннадцать надежд", где он снялся вместе с Анатолием Папановым.
А на теннисиста Николая Озерова зритель тоже ходил с удовольствием. Его игра была не мучительной работой, а творческим созиданием. Анри Коше , сказавший, что из "толстяка выйдет толк", не ошибся. Толк вышел — за теннисную карьеру Н.Н. Озеров собрал 170 чемпионских титулов, в том числе 45 - чемпиона СССР. Когда в августе 1953 года Озеров решил уйти из большого тенниса, руководство Комитета физкультуры не захотело отпускать перспективного спортсмена. Это было неудивительно, так как этому решению предшествовала его прекрасная игра на чемпионате СССР в Киеве, где он выиграл золотые медали в трёх разрядах. Но Николаю позвонил отец, лежавший в больнице: "Хватит, славу ты уже познал, займись делом! МХАТ, радио, телевидение". И несмотря на беспрецедентное давление чиновников от тенниса и руководства Комитета по физкультуре и спорту, Озеров сделал так, как советовал ему отец.
Спортивным комментатором Озеров стал в 1950 году. Причём произошло это совершенно случайно. Второй в эфире по значимости после Синявского спортивный голос - заслуженный мастер спорта по футболу Виктор Дубинин - не смог тогда работать именно комментатором, и его должность комментатора была предложена Николаю Николаевичу Озерову. Прежде, чем выйти в эфир, он попробовал во время футбольного матча тихо наговаривать комментарии. Но ничего не получалось, и ему помог Вадим Святославович Синявский: "Пойдем, Коля, наверх, в кабину, будем из тебя делать комментатора". 29 августа 1950 года Озеров впервые провел самостоятельный репортаж о первом тайме футбольного матча "Динамо" - ЦДКА. После чего его отстранили на две недели от эфира в ожидании откликов слушателей. За это время на радио пришло 40 писем, 37 из них содержали похвалу в адрес комментатора-дебютанта, и Николай Озеров успешно начал свою карьеру комментатора, сделал впоследствии тысячи репортажей, многие из которых вёл в самых разных и необычных условиях.
***
Говорят, что было время, когда комментарии матчей Озерова даже специально записывали на пластинки, столь артистичны они были. Относительно "холодными" были комментарии матчей только с любимым "Спартаком". Николай Николаевич никогда не позволял себе эмоций в это время.
Кстати, Николай Николаевич предпочитал комментаторской кабинке "просто постоять рядом". Однажды на хоккейном матче он из-за этой своей привычки даже получил травму головы - его задели клюшкой. Но он вернулся, едва медики замотали ему голову...
Комментатор Владимир Писаревский вспоминал:
"Помню, в Стокгольме во время игры США и Чехословакии в стоявшего у бортика Озерова американцы попали шайбой. Шайба попала аккурат ниже спины. Когда пришли в гостиницу, Николай Николаевич продемонстрировал нам огромный синяк. Он даже сидеть не мог. Ходил по номеру в огромных трусах (за это мы его прозвали тогда "паруса") и приговаривал шутя: "Вот американцы - сволочи!"
Легендой стала история, во время которой из уст Озерова в эфире прозвучала фраза "Такой хоккей нам не нужен!". Во время первого матча СССР и НХЛ в серии 1979 года была очень уж жёсткая игра со стороны энхаэловцев: они били советских хоккеистов клюшками и зажимали у бортиков. После первого периода к Озерову подошел возмущенный председатель Спорткомитета СССР Сергей Павлов и сказал: "Что же это такое творится! Нам такой хоккей не нужен!" Озеров повторил эту фразу во втором и третьем периодах — и она стала знаменитой.
***
Озеров был очень скрытным человеком. Он никому не рассказывал о своей первой юношеской любви, которая чуть не закончилась трагедией. Ни перед кем особо душу не изливал и не распространялся о своих болезнях. Никто не знал, каких усилий ему стоило всю жизнь бороться не только со страшными болями в колене, но и с хроническим диабетом. При этом Николай Николаевич умудрялся оставаться душей любой компании и очень любил пышные застолья.
Он поздно женился на женщине, с которой был знаком 16 лет. То не решался сделать ей предложение, то, как всегда, не было времени, то не было желания, то вдруг снова что-то мешало. Маргарита всё это время ждала. Через год после свадьбы родились близнецы - мальчик и девочка. Спустя две недели после их рождения Озеров выписал на детей... членские билеты любимого общества "Спартак". В них были вклеены фотографии грудничков. Счастливому отцу было 47 лет.
Почти всех, кто впервые попадал в гости к Озеровым удивляла скромность, с которой они жили. Ни дорогих гарнитуров, ни ковров, ни хрусталя. Из всей роскоши того времени у Николая Николаевича была только любимая "Волга".
До середины 1980-х по популярности Николай Озеров был сравним с самыми выдающимися личностями современности. Его хотят слышать и видеть как простые люди, так и власть предержащие.
Но несмотря на это в его окружении появляются люди, которым его популярность претила. В КГБ попадает донос на Н.Н. Озерова, в котором говорилось, что он, находясь во Франции на теннисном турнире Ролан Гаррос постоянно встречался с неким Анри Коше, который во время войны сотрудничал с фашистами. Начались допросы. И только вмешательство популярного политического обозревателя Валентина Зорина, раскопавшего в архивах информацию, что Анри Коше во время войны был во французском Сопротивлении, спасло репутацию Озерова... (Помните, это тот Анри Коше, который имел собственную школу тенниса у нас в Москве в 1930-х года и который сказал, что "из толстяка выйдет толк"?)
Потом Николая Николаевича новое начальство Останкино стало выживать из эфиров. Наверху посчитали, что перестройке уже не нужен озеровский устарелый пафос. Сначала его буквально предал его ученик В. Маслаченко, потом "подтянулись" и другие товарищи.
***
Когда всё это читаешь, становится откровенно гадко. Я, наверное, всё ещё очень наивная в своём непонимании, как можно "забыть" человека, который в тебя душу вкладывал, помогал финансово, учил профессии...
***
Целый год Озеров пытался прийти в себя и покорно ходил на унизительные эфиры, которые начинались в 5 утра и комментировал второразрядные футбольные матчи, но в начале 1988 года все же решил окончательно порвать с телевидением... Он просто написал заявление, оставил его на столе руководителя телецентра и ушел... Его не остановили, не упрашивали, никто даже на следующий день не позвонил с просьбой вернуться. И это ранило еще больше. Озеров принял окончательное решение - телевидения для него больше не существует.
Николай Николаевич на людях делал вид что у него всё хорошо. Бодрился, вёл на радио простенькую программу и иногда по приглашениям выезжал в разные города Советского Союза чтобы провести то или иное мероприятие. На самом же деле всё было очень плохо. На нервной почве у него обострился диабет, беспокоило сердце, всё чаще стала о себе напоминать старая травма колена. Он очень сильно поправился и уже не мог передвигаться без палочки.
Николай Николаевич очень переживал, что доступ к микрофону получили некомпетентные люди. Но люди, которые его “выдавливали”, не понимали, что он и на пенсии останется великим Озеровым.
Во время поездки в Алма-Ату, в начале 1990-х, его ужалило в ногу какое-то насекомое. Озеров не придал этому значение, много ходил и сильно растёр ногу в месте укуса, а по возвращению в Москву нога опухла. Через несколько дней врачи поставили страшный диагноз - гангрена. Ногу пришлось ампутировать.
Мало кто откликнулся на беду, которая пришла в дом Озеровых. Можно по пальцам пересчитать тех людей, которые старались быть рядом в то тяжелое для него время. Постоянно приходили в гости Геннадий Хазанов и Анатолий Папанов. Иосиф Кобзон достал хорошую инвалидную коляску, а вдова Яшина подарила костыли, на которых передвигался после ампутации ноги Лев Иванович. Долгие семь лет он боролся с одиночеством и болезнями. С грустью смотрел спортивные репортажи, которые вели молодые и энергичные комментаторы и выключал звук телевизора, когда слышал репортажи предавших его учеников. https://baba-deda.ru/news/8250
Константин Выборнов скажет в одном из разговоров об Озерове:
"То, что он болел - это факт. Мешало ли ему это работать, я не уверен. И уверен, что ему сократил жизнь тот факт, что его отодвинули в сторону. И, естественно, Озеров не самостоятельно покинул журналистику и сказал, что я больше не буду вести репортажи. Конечно нет. Хотя и возраст, и времена. И его нужно было сохранить как комментатора ровно на то время, сколько бы он сам хотел работать".
***
В одном из комментариев к одной из многих публикаций о Николае Николаевиче кто-то написал, что он был совсем не одинок, у него была семья, друзья... Да, безусловно. Но мужчина, который привык к постоянной плотной работе и не имеющий возможности её продолжать - одинок. А человек, который привык, что вокруг него люди, а теперь в силу болезни оставшийся без этого, - тоже одинок...
Могу поспорить...
***
Несмотря на болезнь, Николай Озеров занялся возрождением общества “Спартак”, которое загибалось с начала перестройки. Возглавлял его вплоть до самой смерти. Прикованный к инвалидной коляске, работал за десятерых: звонил начальству и спонсорам, судился, доказывал, выбивал. Сейчас признают: если бы не титанические усилия Озерова, от “Спартака” остались бы только воспоминания.
Николай Николаевич больше не мог жить так, как привык, остался без работы и редко выходил из дома. Но на многие московские матчи, в том числе теннисные (Кубок Кремля), всё-таки приезжал, увлеченно следил за игрой, сидя в инвалидной коляске и ревностно слушал комментаторов.
Н.Н. Озеров награждён орденами Дружбы народов (1992) и "За заслуги перед Отечеством" III степени (1995), а также является двукратным кавалером орденов Трудового Красного Знамени и "Знак Почета". Он - лауреат Государственной премии СССР (1982), премии Союза журналистов СССР (1980) и российской национальной телевизионной премии "ТЭФИ" (1997, почетная номинация "За личный вклад в развитие отечественного телевидения"). Также Н.Н. Озеров награжден Олимпийским орденом Международного олимпийского комитета (1992).
Окончательную точку в судьбе Николая Озерова поставил безжалостный рак. Николай Николаевич угасал на глазах. Трудно было узнать в бледном, исхудавшем человеке бывшего толстяка и жизнелюба, приносящего радость всем окружающим его людям. Один из его друзей - Зураб Соткилава, солист Большого театра, вспоминал:
"Помню, навестил его в госпитале, было ему очень худо. Тем же вечером пою, бросаю взгляд на ложу, вижу Озерова. Я обалдел! Оставил умирающего человека – и на тебе! В перерыве иду к нему: "Николай Николаевич, как?!" – "Мне осталось 2–3 дня жизни. Решил: приду и тебя послушаю. Получу удовольствие".
2 июня 1997 года не дожив шести месяцев до своего 75-ти летия Николай Николаевич Озеров умер. Похороны прошли тихо. В холле телецентра Останкино даже не вывесили траурное объявление. А на памятник, тогдашний владелец телецентра Борис Березовский, выделил всего 1000 долларов. Николая Николаевича Озерова похоронили на скромном Введенском кладбище, для Новодевичьего, по иронии судьбы, не хватило одной подписи какого-то чиновника...
***
Грустно? Безусловно. Но люди, которые пытались сделать так, чтобы имя Озерова забылось, немного просчитались. Мы его помним. И его знаменитое "Такой хоккей нам не нужен! и его раскатистое "Ура! ГО-О-О-Л!", которое подхватывали в каждом открытом окне...
Я сотни раз повторяла и буду повторять: ИСТОРИЯ всё расставляет по своим местам.
Мы разве помним тех, кто превратил в муку последние годы жизни нашего любимого комментатора? Нет! И слава Богу! А вот Озерова мы помним! И всё ещё любим. И голос его перепутать ни с кем невозможно, потому так сложно было современным актёрам, которые его играли в кинофильмах.
Как последняя слеза памяти о великом комментаторе - внесение имени Николая Озерова в 2003 году в Зал российской теннисной славы.
Он это точно заслужил! Но тогда, в 1997 году, вместе с Николаем Николаевичем Озеровым ушла целая эпоха советского телевидения, советского спорта, символом которой стал легендарный комментатор.
***
Озеров жил — нет, он дышал спортом, верил в него, как в Бога, заражая слушателей своей немного наивной верой в торжество красоты и человечности. Достойной смены корифею спортивного репортажа нет до сих пор…
Из книги Н.Н.Озерова (сына) “Всю жизнь за синей птицей”.
Спасибо тем, кто дочитал до конца! Лайки помогают развитию канала! И не пропустите новые Истории, ведь продолжение следует!Фо