Ну что ж. Поплакали, порыдали — идем дальше. Это, кстати, самое мудрое, что я вынес из всей этой истории. Слезы — это топливо для души. Но если залить двигатель, он заглохнет. Поэтому поплакали ровно столько, сколько нужно, вытерли носы, зашнуровали кроссовки и побежали.
Буквально.
Самооценка: от «я овощ» до «я бегу, значит, существую»
После расставания с врачом на БМВ моя самооценка снова ушла в пике. Не в то глубочайшее, как после развода, а так — в неглубокое, похожее на яму с водой после дождя. Вроде и не утонешь, но идти мокро и неприятно.
Но я уже знал рецепт. Спортзал. Железо. Свои полтора часа в день, когда ты не думаешь о женщинах, квартирах, долгах и бывшей. Ты думаешь только о том, чтобы дожать эту гребаную штангу и не умереть прямо здесь, под одобрительные крики качка в трико.
Самооценка поправилась быстро. Потому что когда ты смотришь в зеркало после душа и видишь не мешок с пельменями, а очертания мышц — это уже победа. Маленькая, локальная, но победа. И их, маленьких побед, должно быть много. Как горошин в той самой каше, которую ты теперь умеешь варить.
Полумарафон: друг-стоматолог и его гениальная идея
И тут мой лучший друг — он же стоматолог, он же человек, которому я доверил свои зубы еще когда он был студентом, когда никто не соглашался быть его пациентом на практике — говорит:
— А давай полумарафон?
Я поперхнулся чаем.
— Ты в своём уме? Я 10 км максимум бегал. И то с остановками на «пофоткаться» и «ой, какая птичка».
— Ничего, — говорит, — подготовимся. Бег — это же просто. Ноги переставляешь. Быстрее, чем в жизни от проблем.
Он, кстати, вполне успешный стоматолог. У него своя клиника, зубы золотые (в переносном смысле, хотя, возможно, и в прямом тоже), и он вообще молодец. Но главное — с первого класса мы дружим. Он знает меня с тех пор, как я боялся признаться девочке в любви и писал стихи в тетрадке.
И знаете, мне повезло. Когда он учился на стоматолога, я был его главным пациентом-подопытным. Он сверлил мои зубы, ставил пломбы, делал ошибки, переделывал. Я сидел с открытым ртом и молился, чтобы он не перепутал бормашину с дрелью. Но он выучился. Стал профи. И теперь он лечит мои зубы бесплатно.
Вот так удача. Знал бы кто-то тогда, в той студенческой общаге, что мои коренные зубы — это инвестиция в будущее. Теперь я жую без страха, что за визит придется отдать ползарплаты. Кстати, знакомая мораль? Иногда самое больное — становится самым ценным. Как развод, как бывшая, как те же грязные кроссовки.
Мы начали готовиться. Бег по утрам, увеличение дистанции, правильное дыхание, пульсометр (который я купил и пользовался им два раза, потому что он врал, что я умираю на пятой минуте). И знаете что? Мне понравилось. Не сам полумарафон (до него еще было далеко), а процесс. Постепенное, бетонное, неумолимое движение вперед. Метр за метром. Километр за километром. Как в жизни.
Рутина, свидания и тотальный ноль
Рутина продолжалась. Работа (начали, кстати, перемены — брат придумал какую-то новую стратегию, и я даже не против, деньги капают). Дети (субботние ночевки стали настолько привычными, что я уже не представлял выходных без пиццы и ужастиков). Свидания.
О, свидания. Я продолжал переодически ходить. Абсолютно безуспешно. Это было похоже на рыбалку в пустом бассейне. Вроде и удочка есть, и червяк свежий, а клюет только тишина.
Я ходил в кафе, в кино, в парки (да, я нарушил свой принцип «никаких правильных свиданий», потому что думал, может, мне просто не везло с форматом). Нет. Не везло с людьми. Или со мной. Или со временем.
Женщины были скучные. Или слишком активные. Или слишком травмированные. Или слишком здоровые (психологически), что тоже страшно, потому что рядом с идеальным чувствуешь себя бракованным.
Я перестал искать. Просто ходил по инерции. Как бег. Без цели, но с надеждой, что финишная черта когда-нибудь появится.
Бывшая: от ненависти до чистки кроссовок
А с бывшей, представьте, сложились прям хорошие отношения. Я сам в шоке. Если бы год назад мне сказали, что мы сможем сидеть за одним столом и смеяться над общими знакомыми, я бы отправил предсказателя к психологу. Но вот так.
Чувств к ней нет никаких. Ноль. Ни любви, ни злости, ни даже легкой неприязни. Она стала для меня... ну как дальняя родственница. С которой можно поговорить о детях, о погоде, о том, что цена на гречку выросла.
Она кстати так никого себе и не нашла. Смешно, правда? Мы оба разбежались в поисках лучшей доли, и оба прибежали обратно к исходной — только уже не как муж и жена, а как два человека, которые делят одну историю и двух дочерей.
Она проявляла заботу. Корявую, но заботу. Например, когда я заходил к ним в гости, она молча брала мои грязные кроссовки и чистила их. Серьезно! Я приходил после пробежки (или просто по грязной питерской улице), разувался, и пока мы с детьми обсуждали очередной ужастик, она сидела в прихожей и скребла щеткой мою подошву.
А я? Я мог без проблем встретить её в аэропорту после командировки. Приехать, посадить в машину, довезти до дома. Без цветов, конечно. Без объятий. Просто как водитель. Или как друг. Или как тот самый человек, который когда-то был главным в её жизни, а теперь стал удобным приложением к детям и кроссовкам.
Знаете, это такая странная зрелость. Когда ты можешь быть рядом с тем, кто тебя бросил, и не испытывать ничего, кроме легкого «ну, бывает».
Ориентиры сбиты, но я двигаюсь
Я так и жил. Ориентиры есть, но слегка сбиты. Куда двигаться дальше — непонятно. Непонятно, как будто идешь по лесу без карты, но с компасом, который показывает «туда, где солнце». Солнце, кстати, иногда выглядывало.
Я просто двигался. Работа — дом — спорт — дети — редкие свидания (безуспешные) — сон. Иногда добавлялся пункт «встретить бывшую в аэропорту» или «отдать ей грязные кроссовки для чистки» (шучу, я сам уже научился, спасибо).
И в этой рутине, в этом бетонном, сером, но родном движении, ко мне приехал он.
Друг детства: веселый, большой, холостой, бывший диджей
У меня есть друг. Мы дружим с детства, но живем в разных городах, поэтому видимся редко. Он — моя полная противоположность по темпераменту. Я — вечно рефлексирующий, зажатый, с кучей вопросов к вселенной. Он — веселый, большой (в смысле крупный, но не толстый, а как медведь — мощный и страшноватый на вид), холостой и бывший диджей.
Да-да, диджей. В 2000-х он сводил пластинки в клубах, собирал толпы, девушки вешались на него как на новогоднюю елку. Сейчас он работает в какой-то IT-компании, но в душе остался тем самым диджеем — громким, бесшабашным, слегка безумным и абсолютно счастливым в своем одиночестве.
Он приехал на недельку. Сказал, что соскучился, надо повидаться, а заодно «вытащить тебя из твоей норы».
Я предупредил:
— Слушай, я сейчас не в лучшей форме. У меня рутина, полумарафоном пахнет, бывшая кроссовки чистит. И вообще, я ни на что не гожусь.
— Тем более, — сказал он, открывая пенное (своё, я не пил). — Значит, будем тебя реанимировать. По-старому, по-диджейски.
Я засмеялся. Впервые за долгое время по-настоящему, громко, с икотой и слезами на глазах.
А вы говорите, сказка кончилась. Да она только начинается. Просто теперь в ней появился диджей. А что будет, когда в твою размеренную жизнь врывается человек, который когда-то сводил пластинки и до сих пор умеет сводить с ума — это уже совсем другая история.
Мотивация (короткая, как добежка до дома)
Друг, жизнь не становится легче. Ты просто учишься бегать по пересеченной местности. Иногда тебя бросают. Иногда ты бросаешь (реже, но бывает). Иногда твои кроссовки становятся такими грязными, что их приходится чистить бывшей жене. Иногда приезжает друг-диджей, и ты понимаешь, что скучал по громкому смеху и бессмысленным вечерам.
Но главное — ты двигаешься. Не потому, что знаешь куда. А потому, что остановка — это смерть для того, кто пережил развод. А мы, пережившие развод, умеем только одно — вставать, отряхиваться и идти дальше. Даже если идти пока что на полумарафон, которого ты боишься как огня.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Мне важно, чтобы эту историю читали. Не ради лайков — ради того, чтобы кто-то, кто сейчас в яме, понял: он не один. Подписывайся и поставь лайк, так эту историю увидит тот, кому она действительно поможет.