#фильм ложный огонь (1996)
#оригинальный первоисточник
#часть 4 глава 5
#перевод на русский язык
предыдущая глава👇
ЧАСТЬ 4
Глава 5 "Побег"
Этот американский город, этот Хаммонд, так резко разделенный на Верхний и Нижний районы, — мы жили в нем, не видя его по-настоящему, пока нам не стала доступно наше любимое убежище ФОКСФАЙР
"Почему вы хотите сбежать?" - спрашивали нас. Разве ты не знаешь, что такие вещи запрещены?" - удивлялась тетя Мэдди, Роуз Пэкер. (Но не сдала Мэдди в службу по делам несовершеннолетних, как обещала. Ей было бы стыдно за то, что ее племянница находится в заключении, не говоря уже о Ред-Банк.) Это правда, что в те годы центр Хаммонда процветал: новые многоэтажные здания на Мэйн-стрит, отремонтированные мэрия и окружной суд, вымощенные улицы и тротуары. Теперь, когда мы жили самостоятельно, нам приходилось делать покупки для дома, и мы стали посещать универмаги, мебельные салоны, специализированные магазины, торгующие шторами, гардинами, тканями, "бытовой техникой. Мы увидели настоящую сокровищницу товаров, целый мир вещей; делали покупки по выгодным ценам, пока у нас от напряжения не забо@лели головы и зубы
Дом на Олдвик—роуд был похож на светящуюся яму, в которую можно было бесконечно опускаться, в которую можно было падать, падать и падать. Нашим новейшим словом были ФИНАНСЫ. ДЕНЬГИ ФОКСФАЙР
Возможно, изначально это было выражение лица Легс, а может, и кого-то еще. Возможно, даже Мэдди, потому что здесь, в блокноте, целая страница отведена колонкам цифр, крупные знаки $, а вверху - ФИНАНСЫ FOXFIRE, ФИНАНСЫ FOXFIRE, ФИНАНСЫ FOXFIRE
Пока вы не попробуете жить в собственном доме, не зависящем от поддержки извне, я думаю, вы не поймете, что такое ФИНАНСЫ. И все же наше счастье было в том, что мы сбежали с Фэрфакс-авеню. Мы лисы! Ловертаун, Хаммонд, казалось, приходил в упадок, признаки его упадка были видны со всех сторон. Городские автобусы-дребезжалки, изрыгающие выхлопные газы, чего, казалось, они не делали, по крайней мере, в центре города; дизельные грузовики, грохочущие по мощеным улицам, превращая их в преисподнюю; растрескавшийся тротуар, на котором пробивались сорняки и молодые деревца. Компания Huron Radiator, крупнейший работодатель Hammond (как она всегда хвасталась), в прошлом году уволила пятую часть своих сотрудников с дерзким намерением перенести часть своих предприятий в Западную Вирджинию, где можно было нанять работников, не входящих в профсоюз, и в результате длительной ожесто@ченной забастовки Ferris Plastics, в ходе которой были наняты работники, не входящие в профсоюз. Мюриэл работала, мы видели, как забастовщики маршировали, неся свои забастовочные плакаты с красными буквами А.Ф. ИЛИ Л., мы видели их осунувшиеся лица, обеспокоенные и зл@ые глаза, глаза мужчин и женщин, которые не контролируют свое будущее, зная, что ФИНАНСЫ - это червивое сердце нашей цивилизации, можете ли вы жить достойно с такой правдой? Прозрачно-серое химическое небо почти все дни висело низко, но на закате вспыхивало великолепными оранжевыми красками — наверное, из-за загрязненного воздуха. В дождливые дни воздух пропитывался запахом старой прогорклой жижи со ското@боен, расположенных вдоль реки (эти ското@бойни были закрыты в 1949 году!)пропитывал воздух даже в дождливые дни
В самом воздухе раздавались сбивающие с толку мощные удары, словно огромное сердце билось, билось, билось невидимо... В Фэрфаксе, к югу от того места, где когда-то жили Мэдди и ее мать, фабрика бумажных изделий Collier пустовала шесть лет после того, как "подозрительный" пож@ар вывел ее из строя. На Четвертой улице асфальтированная игровая площадка начальной школы Резерфорд Хейс, куда ходили все мы, девочки из "ФОКСФАЙР", была завалена стеклом и мусором
Та@нк времен Второй мировой во@йны в Мемориальном парке напротив старой скамейки отца Терио (где был последний священник? — начиная с Ред-Бэнк, Легс никогда его не видела) был испачкан голубиным пометом и покрыт граффити; фактически повсюду на стенах, тротуарах и даже деревьях были уродливые аляповатые слова с нецензу@рными выражениями и грубые неприст@ойные рисунки, работа соседских мальчишек почти полностью стерла наши послания о ЛИСЬЕМ ОГНЕ и факелах. Так что можно подумать, что с тех пор, как мы преподали им урок, прошло очень-очень много времени. Да, казалось, что прошло очень-очень много времени, как далеко мы продвинулись. Как и в случае с «Ред Бэнк» с Легс, мы стали сильнее и мудрее. Ничто из этих тревож@ных событий не стало неожиданностью для нас, девушек из «ФОКСФАЙР», готовившихся покинуть место, где мы выросли. Казалось, что Ловертаун вот-вот покинет нас. Как и отец Терио
— Куда он делся? — Легс не могла его найти (до Мэдди дошли слухи, что старик ум@ер. Или что его нашли без сознания на тротуаре, наси@льно увезли в больн@ицу и поместили куда-то «для его же блага» — Мэдди решила, что будет лучше и добрее ничего не говорить Легс).Лэгз верила, что, если бы наступила револю@ция, если бы когда-нибудь была револ@юция, где люди живут "все места будут равны, не "богатые" и "бедные
Но я начинаю понимать, что до этого еще далеко. Одна из наших старых фантазий, связанных с FOXFIRE, из самых первых дней: мы бы переоделись в маски животных и бегали бы по Мейн-стрит средь бела дня, разб@ивая витрины роскошных магазинов, ювелирных лавок, дорогих магазинов одежды, ссудо-сберегательных касс, страховых компаний, банков — всех этих злов@еще-привлекательных витрин, где на манекенах с худыми телами, маленькими гладкими головами и идеально нарисованными лицами развешаны шелка, шелковистая шерсть, меха и тончайшие ткани. "Справедливость Фоксфайр», «Гнев Фоксфайр» и то, как разлетелось вдребезги стекло, как осколки разлетелись, упали, пролетели мимо испуганных людей, сверкая и не издавая ни звука...
Однажды в октябре Легс и Мэдди остановились на Фэрфакс, чтобы поглазеть на обшарпанный таунхаус, в котором жили Садовски... Теперь в нем обитала чернокожая семья, имени которой Легс не знала. Они оба молчали, пока Мэдди не выдавила из себя неловкую шутку или то, что она хотела выдать за шутку, обратив внимание на мусор в канаве — не только на обычное битое стекло, гниющие бумаги и листья, но и на безжизненное тело белки или крысы. Должно быть, бедняжку носило туда-сюда машиной, а потом еще несколько раз за эти дни и недели, и она раз за разом впечатывалось в асфальт, пока не превратилось в плоский кусок картона.И, глядя на это, Мэдди, дрожа, сказала: «Вот так все начинается по-настоящему, а заканчивается просто идеей. Если, конечно, есть кто-то, кто об этом подумает!» Легс стояла, уперев руки в бока, погруженная в свои мысли, и хмуро смотрела на фасад старого дома, на ряд домов, похожих на шаткие ступеньки, ведущие вверх и вниз. Может быть, она думала об отце, Эйбе, которого, наверное, любит больше, чем сама осознает, может быть, о матери, которая уме@рла так давно, что она даже не произносила ее имени, может быть, о той ночи, когда она бежала, прыгая и перелетая с крыши на крышу?
И вот, словно очнувшись, она повернулась к Мэдди, улыбнулась, а потом ухмыльнулась своей дерзкой радостной ухмылкой, крепко обняла Мэдди за плечи и сказала: «Вот так все и заканчивается — идеей. Если только она не выми@рает»
В тот вечер в Ловертауне компания FOXFIRE приобрела автомобиль, который мы окрестили LIGHTNING BOLT («Молниеносный болт»). Когда мы привезли его домой и покрасили, он заиграл всеми оттенками радуги, пронизанными с обеих сторон бронзово-золотыми зигзагами молний. «Ни у кого не будет выбора, кроме как увидеть нас на дороге», — сказал Легс. Автомобиль LIGHTNING BOLT — это Dodge 1952 года в «хорошем» состоянии, купленный у (кого бы вы думали) Эйси Холмана за 225 долларов. Шасси слегка покачивалось и выглядело немного перекошенным, возможно, из-за столкновения (хотя Эйси клялся, что машина ни разу не попадала в авар@ию). Крылья и бамперы проржавели до дыр, выхлопная труба дымила, как ато@мный 🍄, но это была настоящая "тачка", так что за одну ночь FOXFIRE занял достойное место в Хаммонде, на улицах, среди многочисленных привлекающих внимание машин, за рулем которых сидели исключительно парни. У каждой бан@ды была своя «фирменная» машина, которую можно было узнать издалека, хотя у машин парней были форсированные двигатели, приспособленные для дрэг-рейсинга и прочих подростковых выходок, в то время как наш LIGHTNING BOLT был более благородным, величественным и красивым. Кроме того, «Молния» редко разгонялась выше 63 миль в час. Однажды ночью, когда мы мчались наперегонки с какими-то «Ястребами», у которых под капотом был какой-то навороченный двигатель, а под днищем — ревущий старый «Форд» без глушителя и с большими колесами, «Молния» начала трястись, хрипеть и выбрасывать из выхлопной трубы искры, как фейерверк! — вот и все. Мы признали поражение. Мы дали «Ястребам» уйти вперед. Когда у тебя нет выбора, ты принимаешь поражение, зная, что некоторые поражения не имеют значения