Всем привет!
Сегодня обещанная статья про итоги пятилетки. Пишу я её, о тяжёлом во всех смыслах старшем сыне. Статья будет длинной, с кучей подробностей, так что готовьтесь.
Далекий 2021 год
Начался новый этап в жизни нашей семьи — школа. Так вышло, что оба моих ребенка пошли в школу в один год. А точнее — в две разные школы, в разных городах. Старший сын пошел в коррекционную школу в Москве, младший начал посещать общеобразовательную (автономный класс) у нас в Люберцах.
Как я всё успевала в первый год — это отдельная история, и большинство моих читателей, думаю, её знают. Я много раз делилась подробностями в комментариях на разных каналах, так что сегодня останавливаться на этом не буду.
Школу для сына я выбирала заранее. Остановилась на этом варианте по нескольким причинам:
- В школе реализовывали программу 8.4, есть отдельный коррекционный корпус.
Там работают опытные специалисты и преподаватели, которые знают таких детей и умеют с ними работать.
- Это ближайшая школа к моему дому.
Если по прямой и без пробок — ехать не более 20 минут. Но «без пробок» — это смешно. Москва — это одна вечная пробка, особенно в час пик утром.
- В этой школе можно учиться по временной регистрации.
Причём даже не важен район: подходит любой район Москвы.
Документы собрали заранее, прошли ЦПМПК, получили заключение, прошли собеседование с завучем. Купили портфель и все принадлежности, белую рубашку и красивое платье для меня. Мы с мужем сходили на собрание, познакомились с классным руководителем, посмотрели класс, где будет учиться сын. Было волнительно и боязно, но каких-то глобальных проблем мы не ждали.
Напомню, что сын посещал детский сад с 4 до 8 лет. Ходил активно, на полный день. Сад был специализированный, для детей с РАС. Адаптация прошла быстро. Я бы даже сказала, что её не было: он пошел в сад одним днём. У нас был прекрасный педагогический состав — великолепные воспитатели, вовлеченный психолог, профессиональный логопед и дефектолог. До сих пор с некоторыми из них мы на связи.
Проблемы в школе начались с первого дня.
Уже на праздничной линейке сын повел себя странно. Новое помещение, новые люди, громкая музыка, новые требования — всё это привело к тому, что не успели после линейки отвести его в класс, как учитель позвонила и попросила его забрать. Он рыдал в три ручья и стремился поскорее оттуда уйти. Конечно, я забрала. Расстроилась, но решила, что один день не показатель. Классная успокоила тем же, хотя я видела, что она и сама в растерянности. Позже я узнала, что раньше она не работала с тяжёлыми детьми — у неё были классы 8.3 / 9.1.
Начались учебные будни. Туго, сложно и нервно для нас обоих. Я привозила сына к 8:30, и уже в 9 раздавался звонок: «Заберите!»
В самом начале года состоялась встреча со школьным психологом. Вот она совсем не впечатлилась моим сыном, не выражала растерянности и непонимания. Она сразу сказала: «Адаптация будет долгой, сложной, но в конечном итоге в школу он ходить будет. Я здесь и не таких видела за годы работы. Ваш — совсем не сложный».
«Интересно, как выглядят сложные?» — подумала я тогда. Позже я поняла, о чём она. Видела детей, которые реально намного сложнее моего: тех, кто так и не адаптировался, кто валялся, дрался, выбивал двери в мелтдауне. Мой что? Мой просто рыдал и звал маму.
Первые полгода я привозила его и максимум через час забирала. Я даже из школы не уходила — так и сидела в раздевалке в ожидании звонка.
Где-то через полгода у меня состоялся разговор с мамами детей из нашего класса. Они мне сочувствовали и предложили: «Не забирай его по звонку. Скажи, что ты устроилась на работу и теперь сидеть как верный пёс в школе не сможешь. Пусть справляются как хотят». Заманчиво. Идея богатая, но мне было жалко сына, жалко остальных детей, жалко учителя.
Через время мы снова встретились с психологом и классным руководителем и решили попробовать его мотивировать. Учитель предложила давать ему с собой перекус — что-то, что он очень любит, и не покупать эти вкусняшки вне школы. Психолог созвонилась с нашим нейропсихологом (они оказались подругами), и вместе они разработали план по внедрению сына в школу. Психолог занималась со своей стороны, нейропсихолог — со своей.
Дело пошло. Появились дни, когда сын оставался в школе не полчаса, а сначала урок + завтрак, потом урок + завтрак + урок. Но этого, конечно, всё равно было мало, а его поведение хоть и изменилось, но учебным не стало даже близко.
В какой-то момент мне в голову пришла «гениальная» идея. Я решила использовать его любовь к КФС в качестве поощрения за походы в школу. Это был опасный эксперимент: КФС — не самая полезная еда, а уж четыре раза в неделю — тем более. Но я рискнула. Мы договорились (на словах и закрепили понятной ему схемой), что он хорошо ведет себя в школе, занимается два урока, а потом я везу его в КФС. Главное условие — он не рыдает, а учится. Позже мы увеличили до трёх уроков.
Я соблюдала условия железобетонно. Хорошее поведение — поездка в фастфуд. Плохое — поездка отменяется. Как он орал, если я не везла! Орал так, что люди оборачивались на проезжающую машину. Но я терпела. Мне нужно было чётко обозначить границы. Принцип он понял быстро, кстати. Поорал — не получил желаемое, понял почему. И дальше пошло легче. Легче — не значит идеально. Просто дней, когда забирать его нужно было по звонку, стало чуть меньше.
Знаете, в какой-то момент я хотела всё это бросить. Морально, психологически это очень выматывало. Сидеть в школе, ждать: позвонят или нет? Сын страдал, я страдала. А ещё я всегда боюсь доставить другим неудобство. Мне было искренне жаль остальных детей, которые вынуждены терпеть эти вопли и крики.
В какой-то момент я пришла к классной и сказала, что с меня хватит. Расплакалась прямо при ней и спросила, как перевести его на надомное обучение. Она объяснила схему, но стала меня отговаривать. Возможно, видела, что он вот-вот «сломается». А может, пожалела меня, потому что видела, сколько сил и нервных клеток мне это стоит… не знаю. Она предложила повременить ещё немного — месяц до каникул.
И самое странное: в этот месяц всё решилось. Именно тогда он перестал ныть, орать и звать маму. Не то чтобы его поведение стало идеальным, но он смог находиться в школе три урока без ущерба своей психике, моей и всех вовлечённых в учебный процесс.
На всё это у меня ушло полтора года.
Полтора года морального ада. Моего личного морального ада. Я никому не стану советовать повторять мой путь, потому что только в статье это выглядит как «пришёл — увидел — победил». На самом деле это был один из самых тяжёлых периодов в воспитании ребёнка с РАС. Сейчас у него пубертат, которым меня многие пугали. Так вот — пубертат и рядом не стоял с теми полутора годами психологического насилия над собой.
Но знаете, плохое забывается быстро. Начиная с третьего учебного года я ни разу не забрала его раньше положенного времени. Ни разу не услышала жалоб на поведение и ни разу он не устроил мне скандал из-за того, что не хочет идти в школу. Да, он по-прежнему не посещает школу полный день. Он ходит на 3–4 урока + занятие со специалистом (в школе с ним занимаются логопед, психолог и дефектолог — по два занятия в неделю).
Выдохнула я где-то в середине четвёртого класса. Именно тогда ко мне пришло осознание, что я, кажется, победила. Я перестала дежурить у школы и, как нормальный человек, могла посвятить свободное время себе, уехать домой, сделать какие-то дела. По-хорошему, я могла начать уезжать на год раньше, но психологически не могла позволить себе расслабиться.
КФС в качестве поощрения присутствует в нашей жизни до сих пор, но с ежедневного посещения этого «ресторана» мы перешли на один раз в конце учебной недели.
В конце четвёртого класса нас снова отправили на ЦПМПК. Мы не стали пролонгироваться в началке, потому что так решил весь класс, а я не хотела, чтобы менялся класс или классный руководитель. Перед ЦПМПК была комиссия в Сухаревке. На комиссии он показал себя очень неплохо: хорошо прошёл невербальную часть Векслера (они даже сами удивились). На словах психолог и логопед сказали, что Векслер остался в рамках УУО, но по баллам стало намного лучше, чем перед поступлением в школу. Также добавили, что, возможно, он знает даже больше, чем показывает, но достоверно определить его уровень они не могут в силу особенностей поведения, быстрой утомляемости и слабой мотивации.
Я не считаю, что учёба в школе — это про учёбу. В случае моего сына это больше «передержка» и возможность мне отдохнуть. Да, я не стыжусь того, что мне нужен отдых от сына. Сначала надень маску на себя. Тем не менее, школа стала очень важным и большим этапом в нашей непростой жизни.
Пятый класс прошёл в режиме позитива, спокойствия и комфортного темпа. Школа сейчас ни для меня, ни для сына не представляет сложности. Это рутина, быт, его обязанность и часть его жизни. Он вполне комфортно себя там чувствует, знает всех учителей, хорошо ориентируется в разных кабинетах и помещениях, сам идёт в класс, когда я привожу его утром.
Оглядываясь назад, я ни о чём не жалею. Сейчас я вряд ли смогла бы повторить всё это. Но, наверное, всему своё время.
Спасибо всем, кто дочитал. Вы — герои.
PS. Эта история — не про «как правильно», а про «как было». И про то, что иногда главная победа — просто не сдаться на полпути, даже когда очень хочется.