Вступление
Этот рассказ основан на абсолютно реальной истории, произошедшей 17 августа 2023 года в городе Мухоморске, что в Тверской области. Все имена изменены, чтобы не смущать участников, но суть событий передана с документальной точностью. Если вы когда-нибудь думали, что карусель — это безобидное развлечение для детей, то вы глубоко заблуждались. В тот день группа взрослых людей решила вспомнить детство, но вместо ностальгии получила каскад абсурдных ситуаций, которые могли бы стать сценарием для комедии года. Главный герой — Игорь Петрович Бубликов, 42 года, бухгалтер и отец двоих детей. Именно он стал катализатором событий, о которых до сих пор шепчутся в Мухоморске.
Глава 1. «Седина в голову — бес в ребро»
В тот злополучный вторник погода в Мухоморске стояла идеальная для того, чтобы сойти с ума. Солнце палило так, будто оно было не небесным светилом, а огромным прожектором, направленным на центральную площадь города. На этой самой площади возвышался памятник Ленину, который с укором взирал на новую карусель, установленную накануне.
Игорь Петрович Бубликов проснулся в отличном настроении. Жена, Марина Сергеевна, уехала к маме в деревню «Рассвет», забрав детей и, что самое страшное, пульт от телевизора. В доме царила звенящая тишина.
— Ну что ж, — сказал Игорь Петрович своему отражению в зеркале, поправляя редкие волосы. — Раз уж выдался свободный день, проведу его с пользой!
Пользой для Игоря Петровича всегда была работа с цифрами. Но сегодня душа требовала чего-то иного. Он натянул старые треники с вытянутыми коленками и футболку с надписью «Я ❤️ Мухоморск», которую ему подарили на день города (он её ненавидел, но другой чистой не было).
Выходя из подъезда, он столкнулся с соседом сверху — Геннадием Эдуардовичем по прозвищу Гена-Бульдозер. Гена был мужчиной выдающихся габаритов и столь же выдающейся лени. Он стоял у подъезда и курил самокрутку из газеты «Мухоморская правда».
— О, Игорёк! — прогудел Гена, выпуская облако дыма, пахнущего жжёной резиной и ностальгией по советским временам. — Куда путь держишь?
— Да вот… воздухом подышать решил, — неопределённо махнул рукой Бубликов.
— А я вот думаю… — Гена задумчиво почесал трёхдневную щетину. — Чего это они карусель поставили? Взрослым-то она зачем? Мы ж не дети.
Игорь Петрович посмотрел на карусель. Она действительно выглядела издевательски: ярко-розовые лошадки с идиотскими улыбками и одна синяя лодочка, которая явно была лишней.
— Да ну её, — отмахнулся Игорь Петрович.
Но судьба уже занесла над ним свой карающий (и очень смешной) меч. В этот момент из-за угла вырулил Виталий Сигизмундович Кактусов, местный активист и председатель клуба «ЗОЖ-Мухоморск». Виталий Сигизмундович был человеком-ураганом: он бегал марафоны в валенках зимой и пропагандировал здоровый образ жизни с таким напором, что даже алкоголики на лавочке начинали пить кефир.
— Мужики! — крикнул Кактусов, подбегая к ним. Его лысина блестела на солнце так, что Игорю Петровичу пришлось прищуриться. — Вы видели? Новая карусель! Это же прекрасный тренажёр для вестибулярного аппарата! Бесплатный! Я уже три круга сделал!
Гена-Бульдозер подавился дымом.
— Ты… катался? На этом?
— А что такого? — возмутился Кактусов. — Это же весело! Снимает стресс! Улучшает циркуляцию крови!
Игорь Петрович почувствовал странный зуд в пятой точке. Это было то самое чувство, которое заставляет людей покупать лотерейные билеты или прыгать с парашютом без инструктора.
— А давайте… — начал он неуверенно.
— Что? Домино? — оживился Гена.
— Нет! Давайте… прокатимся!
Повисла пауза. Даже голуби на памятнике Ленину перестали ворковать и уставились на троицу.
Гена-Бульдозер посмотрел на свои огромные руки, потом на хрупкие поручни карусели.
— Я не влезу в эту лодочку, Игорёк. Я же не дистрофик какой-нибудь.
— Там есть лошадки! — радостно сообщил Кактусов. — Они крепкие! Я проверял!
Через пять минут споров и взаимных оскорблений (Гена назвал Кактусова «железным дровосеком», а тот Гену — «мешком картошки»), компания выдвинулась к карусели.
На площади уже собралась небольшая толпа зевак. В центре внимания была местная знаменитость — Аграфена Потаповна Загогулина, 78 лет, бывшая учительница физики и обладательница самого громкого голоса в районе. Она стояла у карусели и кричала на оператора аттракциона, юного парня по имени Лёха, который явно мечтал оказаться где угодно, но только не здесь.
— Молодой человек! — гремела Аграфена Потаповна. — Согласно второму закону термодинамики и закону сохранения момента импульса, эта конструкция при вращении со скоростью выше 3 оборотов в минуту создаст центробежную силу, способную привести к деформации опорных стоек! Вы хотите обрушения?
Лёха икнул и поправил кепку.
— Бабуль… там инструкция есть… «Не более 5 минут непрерывного вращения»…
— Пять минут?! Да за пять минут мы все тут в космос улетим!
Именно в этот момент наша троица подошла к аттракциону.
— О! Бубликов! И ты туда же? — Аграфена Потаповна переключила внимание на Игоря Петровича. — Решил вспомнить молодость? Небось, на танцах в Доме культуры последний раз кружился?
Игорь Петрович покраснел. Он действительно танцевал вальс с Мариной на выпускном, но это было так давно…
— Мы просто… хотим попробовать, — промямлил он.
Кактусов уже запрыгивал на синюю лодочку.
— Запускайте агрегат! Время пошло!
Лёха вздохнул и нажал на кнопку. Карусель заскрипела так жалобно, будто это был не механизм, а старый кот, которого будят посреди сна о сметане.
Карусель начала медленно вращаться.
Кактусов сидел в лодочке с видом капитана корабля, открывающего Новый Свет. Он расставил руки в стороны и кричал:
— Ветер в лицо! Свобода!
Гена-Бульдозер пытался оседлать розовую лошадку. Это выглядело как попытка медведя залезть на велосипед. Лошадка жалобно заскрипела под его весом.
— Она пищит! — возмутился Гена.
— Это она от счастья! — крикнул Кактусов.
Игорь Петрович выбрал самую маленькую лошадку в углу. Он сел бочком, свесив ноги. Ему казалось, что он сидит на табуретке посреди цирковой арены под светом тысячи прожекторов (на самом деле светило было одно).
Скорость вращения увеличивалась. Карусель скрипела всё громче. Аграфена Потаповна достала из сумки блокнот и начала записывать показания тахометра (на глаз).
Внезапно синяя лодочка Кактусова начала подозрительно раскачиваться.
— Виталий Сигизмундович! Держитесь крепче! — крикнул Игорь Петрович.
Но было поздно. Лодочка оторвалась от центральной оси крепления (болты не выдержали энтузиазма председателя ЗОЖ) и по инерции полетела прямо в сторону памятника Ленину.
Толпа ахнула.
Лёха-оператор побледнел и выключил рубильник. Карусель резко дёрнулась и остановилась.
В наступившей тишине раздался глухой удар и звонкий мат Виталия Сигизмундовича.
Он лежал в клумбе с петуньями, запутавшись в синем пластике лодки, а сверху на него падал гипсовый пионер с горна памятника (голова пионера откололась и приземлилась рядом).
Игорь Петрович почувствовал, как его желудок делает кульбиты отдельно от тела. Он попытался встать с лошадки, но ноги запутались в стременах (которых там отродясь не было).
Гена-Бульдозер ревел белугой:
— Моя лошадь! Она сломалась!
Действительно, розовая лошадка под ним сложилась пополам, как перочинный ножик.
Это было только начало…
Глава 2. «Гравитация — бессердечная ты…»
После того как синяя лодочка Виталия Сигизмундовича Кактусова совершила свой исторический полёт в клумбу с петуньями, а розовая лошадь Геннадия Эдуардовича сложилась пополам, на площади Мухоморска воцарилась звенящая тишина. Она была такой густой, что её, казалось, можно было резать ножом и мазать на хлеб вместо масла. Даже воробьи, до этого момента азартно клевавшие крошки у памятника Ленину, замерли в позе «внимание», словно ожидая команды «Фас!».
Первым нарушил эту идиллию сам виновник торжества. Виталий Сигизмундович, выбравшись из-под обломков гипсовой пионерской головы, встал на четвереньки. Его модные спортивные штаны с тремя лампасами были безнадежно испачканы в чернозёме, а на лбу наливалась шишка размером с небольшое куриное яйцо.
— Это диверсия! — провозгласил он, отряхивая с груди лепестки петуний. — Это происки транснациональных корпораций фастфуда! Они боятся нашего здоровья! Они подкупили сварщика!
Толпа, которая к этому моменту разрослась до размеров небольшого митинга (пришли даже бабки с семечками из соседнего двора), одобрительно загудела. Аграфена Потаповна Загогулина, поправив беретку и водрузив на нос очки в роговой оправе, важно кивнула:
— Молодой человек прав. Сварка выполнена с нарушением ГОСТ 23118-2019. Я по шву вижу. Там не провар!
Лёха-оператор аттракциона, который всё это время стоял с открытым ртом и видом человека, только что сдавшего экзамен по квантовой физике на китайском языке, наконец обрёл дар речи.
— Дядь Вить… я ж не виноват… Я ж по инструкции… Там написано: «Крутить до упора». Я и крутил… до упора лодки.
В этот момент раздался звук, который в хоррорах обычно предвещает появление маньяка с бензопилой. Это Игорь Петрович Бубликов пытался слезть со своей лошадки. Его ноги, запутавшиеся в воображаемых стременах (или, как он позже утверждал, в «гравитационных аномалиях»), отказывались слушаться. Он балансировал на краю седла, размахивая руками, словно ветряная мельница во время урагана.
— Граждане! — пискнул он. — Я, кажется, прилип! У меня вестибулярный аппарат бунтует!
Гена-Бульдозер, который всё ещё восседал верхом на сломанной лошади (теперь это больше напоминало кресло-качалку для очень тучных людей), заржал басом.
— Игорёк, ты не прилип! Ты просто забыл, как ходить по твёрдой земле! Это называется «морская болезнь»!
— Я бухгалтер! — возмутился Бубликов. — У меня не может быть морской болезни! У меня есть справка от терапевта!
Внезапно из толпы зевак вынырнула Клавдия Никаноровна Плюшкина, местная сплетница и владелица единственного в Мухоморске ларька с мороженым. В руках она держала огромный рожок пломбира, который уже начал таять и капать ей на туфли.
— Ой, батюшки! — запричитала она. — Игорь Петрович! Да вы же сейчас грохнетесь! И костюмчик испачкаете! А он же у вас один!
Игорь Петрович посмотрел вниз. Земля действительно кружилась перед глазами со скоростью лопастей вертолёта. Ему казалось, что если он сделает шаг, то гравитация просто посмеётся над ним и отправит его в стратосферу.
— Лёха! — гаркнул Гена-Бульдозер так, что лошадь под ним жалобно скрипнула остатками пластика. — Заводи свою шарманку обратно! Надо раскрутить этого бухгалтера обратно в нормальное состояние!
Лёха посмотрел на Геныча с ужасом.
— Дядь Гена… Вы видели, что с лодкой стало? А если он улетит?
— Куда он улетит? — Гена махнул рукой размером с небольшую дыню. — Тут забор! Поймаете его в одеяло!
Идея с одеялом показалась народу гениальной. Кто-то уже бежал к ближайшей скамейке с криком: «Тёть Зин, тащи ватное!». Но Игорь Петрович проявил неожиданную прыть.
— Не надо одеяла! — завопил он. — Я сам!
Он зажмурился, сделал глубокий вдох (от чего его слегка замутило) и прыгнул. Вернее, попытался прыгнуть. Тело его совершило странный кульбит в воздухе, напоминающий неудачную попытку брейк-данса человеком среднего возраста, и он приземлился на четвереньки прямо перед Аграфеной Потаповной.
Загогулина брезгливо поджала губы и отступила на шаг.
— Бубликов, вы мне туфли испачкали.
Игорь Петрович поднял голову. Мир всё ещё вращался.
— Простите… Аграфена Потаповна… Земля… она живая…
В этот момент Виталий Сигизмундович Кактусов окончательно пришёл в себя после крушения. Он поднялся на ноги, гордо вскинул подбородок (на котором красовалась царапина) и направился к центру событий.
— Так! — скомандовал он голосом тренера олимпийской сборной. — Без паники! Это всего лишь мелкая техническая неисправность! Сейчас мы проведём повторный запуск для реабилитации пострадавшего!
Он подошёл к Игорю Петровичу и попытался поднять его за шиворот.
— Вставайте, боец! В здоровом теле — здоровый дух! Сейчас мы вас раскрутим так, что все хвори выйдут!
Игорь Петрович посмотрел на него мутным взглядом.
— Виталий Сигизмундович… Вы меня сейчас убьёте… И Марина Сергеевна меня потом убьёт… Дважды.
Но Кактусова было не остановить. Он уже тащил слабо сопротивляющегося Бубликова обратно к карусели.
— Лёха! Кнопку жми!
Лёха замотал головой:
— Не буду! У меня инструкция! Там написано: «При поломке аттракциона немедленно прекратить эксплуатацию и вызвать ремонтную бригаду»!
Виталий Сигизмундович нахмурился и полез в карман спортивных штанов. Толпа затаила дыхание. Все знали: если Кактусов лезет в карман — значит, сейчас будет лекция о пользе клетчатки или демонстрация какой-нибудь чудо-таблетки.
Но вместо таблетки он достал сторублёвую купюру.
— Лёха… Тут сто рублей и ещё пятьдесят сверху за вредность. Жми кнопку.
Глаза Лёхи алчно блеснули. Для парня из Мухоморска 150 рублей были состоянием, сравнимым с бюджетом небольшой африканской страны.
— Ну… это другое дело… — пробормотал он и потянулся к рубильнику.
Карусель снова заскрипела своим ржавым нутром и начала медленно вращаться против часовой стрелки.
Игоря Петровича усадили на ту же самую лошадку.
— Держитесь крепче! — крикнул Кактусов откуда-то сбоку (он решил не рисковать и наблюдать за экспериментом с земли).
Первые обороты прошли относительно спокойно. Бубликов даже начал улыбаться.
— А знаете… не так уж и плохо… Ветерок…
Гена-Бульдозер хмыкнул:
— Смотри не привыкни, Игорёк. А то придётся тебе каждый день сюда ходить вместо работы.
Но радость была недолгой. На пятом обороте карусель издала звук «КРЯЯЯЯЯЯХХХХ», похожий на крик раненой чайки, и скорость вращения резко увеличилась сама собой.
Лёха побледнел и бросился к рубильнику.
— Она сама! Она заедает!
Игоря Петровича вжало в седло так сильно, что он почувствовал себя космонавтом на старте ракеты «Союз». Его щёки задрожали от перегрузки.
— Остановите Землю! — заорал он нечеловеческим голосом. — Я хочу сойти!
Но Земля (в лице карусели) была глуха к его мольбам. Она вращалась всё быстрее и быстрее. Голова Игоря Петровича откинулась назад так далеко, что он мог видеть собственный затылок (или ему так только казалось).
Виталий Сигизмундович бегал вокруг аттракциона с секундомером.
— Отличный результат! 12 оборотов в минуту! Мировой рекорд по чистке сосудов!
Аграфена Потаповна что-то считала в блокноте, шевеля губами:
— Центробежная сила превышает допустимую норму в 47 раз… Если он не оторвётся сейчас, его сплющит в блин…
Игорь Петрович чувствовал, как его тело начинает жить отдельной жизнью от сознания. Руки сами собой раскинулись в стороны (он хотел поднять их вверх и сдаться), а ноги вытянулись вперёд параллельно земле.
Он был похож на гигантского нетрезвого орла.
Внезапно случилось страшное. Пуговица на его рубашке «Я ❤️ Мухоморск» не выдержала натяжения ткани и со свистом отлетела. Она пролетела над толпой и попала точно в глаз деду Пантелею, который мирно дремал на лавочке в десяти метрах от эпицентра событий.
Дед Пантелей подпрыгнул на метр вверх (что для человека его возраста было подвигом) и заголосил:
— Убили! Караул! Снайпер!
Толпа ахнула и отшатнулась от карусели. В образовавшемся хаосе никто не заметил самого главного: ремень брюк Игоря Петровича тоже начал сдавать позиции под напором центробежной силы.
Лёха наконец-то справился с рубильником. Раздался громкий щелчок, похожий на выстрел из стартового пистолета, и карусель начала замедляться.
Игорь Петрович почувствовал облегчение… но оно было преждевременным.
Когда вращение почти прекратилось и гравитация начала возвращать свои права, ремень не выдержал последнего рывка и лопнул с оглушительным звуком «ТРРРРРРРРРЮК».
Штаны Бубликова предательски поползли вниз под действием силы тяжести (которая решила отыграться за всё).
Игорь Петрович оказался сидящим на карусели в позе «короля подштанников». Его семейные трусы в синий горошек стали достоянием всей общественности Мухоморска.
Наступила гробовая тишина.
Даже Виталий Сигизмундович перестал кричать про рекорды.
Даже Аграфена Потаповна перестала записывать формулы.
Дед Пантелей потёр ушибленный глаз и заинтересованно прищурился:
— А трусы-то у него импортные… Китайские поди?
Игорь Петрович медленно сполз с лошадки (штаны уже болтались где-то в районе коленей) и попытался прикрыть срам руками.
Он был красный как варёный рак.
— Марина Сергеевна меня убьёт… — прошептал он еле слышно.
В этот момент из-за угла дома вышла Марина Сергеевна Бубликова. Она возвращалась раньше времени от мамы (та начала рассказывать ей про свои новые вставные зубы, что Марина Сергеевна терпеть не могла). В руках она несла пакет с продуктами: кефир, хлеб и пучок укропа для супа.
Она остановилась как вкопанная, увидев картину маслом: посреди площади стоит её муж в съехавших штанах и синих трусах в горошек, вокруг него толпа народа во главе с Геной-Бульдозером и Виталием Сигизмундовичем в обнимку с гипсовой головой пионера.
Марина Сергеевна медленно перевела взгляд с мужа на толпу и обратно.
Затем она посмотрела на пакет с кефиром.
Затем снова на мужа.
Её лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Это было страшнее любого крика.
Она молча поставила пакет на землю (кефир опасно булькнул), подошла к Игорю Петровичу вплотную и взяла его за ухо. Крепко так взяла. Профессионально.
Бубликов пискнул от боли и попытался встать по стойке смирно (что было сложно сделать со спущенными штанами).
— Игорь Петрович… — ласково произнесла Марина Сергеевна голосом, от которого у всех присутствующих по спине побежали мурашки размером с тараканов. — А я-то думаю: чего это ты такой добрый сегодня? Утром встал рано, мусор вынес…
Она повернулась к толпе:
— Граждане дорогие! Спасибо вам огромное за бдительность! Вы поймали этого тунеядца прямо на месте преступления!
Виталий Сигизмундович попытался вступиться за друга:
— Марина Сергеевна! Это недоразумение! Мы просто тестировали новый тренажёр для вестибулярного аппарата!
Марина Сергеевна посмотрела на него так, что Кактусов понял: теперь ему придётся бегать марафоны исключительно вокруг собственного дома до конца жизни.
Она дернула ухо Игоря Петровича сильнее:
— Домой шагом марш!
Игорь Петрович засеменил к дому, пытаясь одной рукой подтянуть штаны, а другой удержать равновесие после карусели. Он был похож на пингвина-инвалида.
Марина Сергеевна шла сзади монументальной скалой возмездия.
У самого подъезда Игорь Петрович обернулся к толпе (которая всё ещё стояла разинув рты) и крикнул дрожащим голосом:
— Граждане мухоморчане! Не повторяйте моей ошибки! Читайте инструкцию по эксплуатации жизни до того, как она вас раскрутит до упора трусов!
Дверь подъезда захлопнулась за ними с грохотом пушечного выстрела…
Глава 3. «Легенда о Бубликове, или Как я перестал бояться и полюбил центробежную силу»
События того дня, 17 августа 2023 года, навсегда изменили топонимику города Мухоморска. Если раньше центральная площадь ассоциировалась с памятником Ленину, то теперь главным её объектом стал Игорь Петрович Бубликов. Точнее, не сам он, а место его приземления и позорного разоблачения.
На следующий день после «карусельного побоища» жизнь в Мухоморске текла своим чередом, но с заметным оттенком абсурда. Ветер разносил по улицам обрывки вчерашних разговоров, а в воздухе витал запах жареных семечек и неминуемой славы.
Игорь Петрович проснулся не от будильника и не от запаха свежесваренного кофе. Он проснулся от того, что солнце светило ему прямо в левый глаз, а правая нога затекла так, что казалась чужой. Он попытался пошевелиться и застонал. Болело всё: спина, шея, голова и, что самое странное, уши. Марина Сергеевна, которая всю ночь демонстративно спала на самом краю кровати, повернулась на звук.
— Проснулся, космонавт? — голос её был холоднее льда в Антарктиде.
— Марин… — прохрипел Игорь Петрович. — Я больше никогда… клянусь здоровьем тёщи… не подойду к аттракционам ближе чем на пушечный выстрел.
— Поздно, Игорь. — Марина Сергеевна села на кровати и посмотрела на мужа с материнской жалостью. — Ты уже вошёл в историю.
И она была права. Пока Бубликов страдал от перегрузок и стыда, город жил своей жизнью. И жизнь эта бурлила у той самой карусели.
Утром на площадь пришли рабочие из местного ЖКХ. Их задача была проста: демонтировать опасный аттракцион. Но когда они подошли к розовым лошадкам, их встретил непреодолимый заслон в лице Аграфены Потаповны Загогулиной. Учительница физики стояла насмерть, вооружённая шваброй и знанием сопромата.
— Не сметь! — кричала она на слесаря дядю Васю, который пытался открутить гайку разводным ключом. — Это уникальный научный объект! Это памятник человеческой глупости и торжеству физики! Я подам на вас в суд за порчу улик!
Дядя Вася почесал затылок под кепкой.
— Да какая ж это улика? Это ж карусель… сломанная.
— Это экспонат! — не унималась Аграфена Потаповна. — Здесь зафиксирован рекорд по перегрузкам! Здесь лопнул ремень! Здесь отлетела пуговица! Это нужно сохранить для потомков!
В итоге сошлись на компромиссе: карусель не демонтировали, а обнесли забором из сетки-рабицы и повесили табличку: «Опасная зона. Ведутся научные наблюдения». С этого момента площадь стала местом паломничества.
Первыми, конечно же, подтянулись дети. Они тыкали пальцами в синюю лодочку (которую Виталий Сигизмундович героически притащил обратно и установил рядом с памятником Ленину) и смеялись.
— Смотри, Васька! Тут дядя в трусах летал!
— Сам ты в трусах! Это был супергерой!
Виталий Сигизмундович Кактусов чувствовал себя триумфатором. Синяк на лбу он заклеил пластырем с изображением Че Гевары, что придавало ему вид революционера, пережившего покушение.
— Это был прорыв! — вещал он собравшимся вокруг него бабушкам с лавочки. — Мы доказали, что человеческий организм способен выдержать запредельные нагрузки ради здоровья! А то, что штаны слетели… так это побочный эффект детоксикации организма!
Бабушки кивали, грызли семечки и обсуждали фасон трусов Игоря Петровича.
— Горошек-то синий… Красивый.
— А размер-то какой! Как парашют!
Тем временем в бухгалтерии ООО «Мухоморсклес», где трудился Игорь Петрович, царило нездоровое оживление. Ещё до обеда новость долетела до начальства в лице Арнольда Борисовича Шпингалетова — человека маленького роста, но с огромными амбициями и ещё более огромными усами.
Арнольд Борисович вызвал Бубликова к себе в кабинет. Игорь Петрович вошёл бочком, ожидая всего: увольнения, штрафа, публичного порицания. Но Шпингалетов встретил его широкой улыбкой.
— Игорь Петрович! Голубчик! Садитесь!
Бубликов сел на краешек стула.
— Я… это… больше не буду… — промямлил он.
— Не будете что? Работать? Работайте на здоровье! Вы же теперь знаменитость!
И тут Игорь Петрович понял, что его карьера висит не на волоске, а на том самом лопнувшем ремне. Арнольд Борисович достал из ящика стола свежий номер газеты «Мухоморская правда». На первой полосе красовалась огромная фотография: Игорь Петрович в полёте с раскинутыми руками (снимок сделал кто-то из зевак на смартфон). Заголовок гласил: «Герой нашего времени: бухгалтер Бубликов бросил вызов гравитации!».
— Нас теперь по всей области знают! — радовался Шпингалетов. — К нам делегация из Твери едет перенимать опыт по тимбилдингу! Вы у нас теперь лицо компании!
Игорь Петрович хотел было возразить, что лицо компании обычно выглядит более одетым, но промолчал. Похоже, его позор обернулся карьерным ростом.
Кульминация наступила через неделю. На площади Мухоморска было решено провести фестиваль «День Непослушания» (название придумал всё тот же неугомонный Кактусов). Главным гвоздём программы стала «Карусель имени Бублика».
Да-да, аттракцион починили. Причём починил его лично Геннадий Эдуардович (Гена-Бульдозер). Он приварил все детали так крепко, что местные острословы шутили: «Теперь тут только ядерный взрыв поможет». Лошадок укрепили стальными листами, а лодочку обили поролоном.
Игоря Петровича уговорили стать почётным гостем и первым испытателем обновлённого аттракциона. Уговорила его, как ни странно, Марина Сергеевна.
— Иди уж, герой… — вздохнула она утром перед фестивалем, подавая ему выглаженные брюки с новым, особо прочным ремнем из сыромятной кожи. — Только штаны держи крепче.
Народу собралось — тьма. Приехали даже журналисты из областного телевидения с огромной камерой на плече. Ведущая, крашеная блондинка с микрофоном, сунула этот микрофон прямо под нос Бубликову.
— Игорь Петрович! Расскажите нашим телезрителям о своих ощущениях? Что вы чувствовали в момент преодоления гравитации?
Игорь Петрович посмотрел в камеру миллионами глаз мухоморчан, собравшихся вокруг, сглотнул ком в горле и выдал фразу, которая позже ушла в народ:
— Знаете… я чувствовал себя птицей. Большой такой птицей… в семейных трусах.
Смех грохнул такой силы, что воробьи снова взлетели с памятника Ленину.
Ему торжественно вручили медаль «За отвагу на скользком седле», выпиленную из фанеры местным умельцем дядя Коля, и почётную грамоту от администрации города. После этого он сел в лодочку под бурные аплодисменты.
Лёха-оператор (который теперь получал зарплату как главный инженер аттракционов) нажал на кнопку.
Карусель плавно тронулась.
Игорь Петрович закрыл глаза. Он ждал скрипа, ждал тряски, ждал того жуткого чувства падения в бездну желудка… Но карусель вращалась плавно и величественно. Это было даже приятно.
Он открыл один глаз. Народ махал ему руками. Виталий Сигизмундович отсчитывал обороты по секундомеру и кричал: «Идеально! 5 оборотов! Безопасный режим!».
Игорь Петрович улыбнулся. Страх ушел. Осталось только чистое, незамутнённое веселье. Он поднял руки вверх и закричал:
— Э-ге-гей!
В этот момент произошло непредвиденное. Его новый кожаный ремень оказался слишком скользким. Или брюки были слишком велики после вчерашнего праздничного ужина (Марина Сергеевна напекла пирогов). Или просто судьба решила пошутить в последний раз.
Когда карусель делала плавный поворот направо, центробежная сила снова вступила в свои права. Ремень тихо и предательски скользнул по пряжке… И Игорь Петрович Бубликов во второй раз за свою жизнь явил миру свои синие трусы в горошек перед лицом областного телевидения и всего честного народа.
Это был триумф. Это был финал.
Камера оператора областного ТВ крупным планом взяла лицо Бубликова: ошарашенное, красное, но с какой-то шальной искрой в глазах.
Дед Пантелей со своей лавочки крикнул:
— Опять?! Ну ты прям как циркач!
Толпа ревела от восторга. Марина Сергеевна стояла в первом ряду и качала головой с улыбкой:
— Ну вот… Теперь точно легенда…
Эпилог
Прошёл год.
Карусель стоит на месте. Её перекрасили в цвета российского флага (белые лошадки, синяя лодочка), а рядом установили бронзовый барельеф с изображением Игоря Петровича в его фирменной позе «орёл перед стартом».
Сам Игорь Петрович получил повышение (Арнольд Борисович сдержал слово) и теперь ездит по соседним районам с лекциями о технике безопасности и стрессоустойчивости. Лекции пользуются бешеной популярностью: всем хочется посмотреть на живого героя и посмеяться над историей про ремень.
Виталий Сигизмундович Кактусов написал книгу «Карусельная терапия: как сбросить 10 лет за 5 минут вращения». Книга стала бестселлером в Тверской области.
А Гена-Бульдозер теперь работает главным механиком парка аттракционов и получает зарплату больше, чем у Шпингалетова (тот сам предложил после того случая).
Но самое главное изменение произошло с самим Игорем Петровичем. Он перестал быть просто бухгалтером Бубликовым. Он стал «Бубликовым с карусели» — человеком-легендой.
Когда его спрашивают: «Не стыдно ли вам за тот случай?», он хитро щурится и отвечает:
— Стыдно? Да вы что! Я же летал! Пусть всего пару секунд и невысоко… но я летал! А штаны… Штаны — это дело наживное.
И вы знаете… глядя на то счастье и веселье, которое он подарил (пусть и невольно) всему Мухоморску, с ним невозможно не согласиться.