Американские исследователи Anand Toprani и Dillon Prochnicki в статье для The Jerusalem Strategic Tribune разобрали один из самых соблазнительных и одновременно самых опасных политических мифов войны: если устранить верхушку враждебного режима, то рухнет и сам режим
Поводом для их анализа стала ситуация вокруг Ирана. По их оценке, удары США и Израиля по высшему политическому руководству Исламской Республики в 2026 году не привели к смене власти. Клерикальный режим и Корпус стражей исламской революции (КСИР) сохранили контроль
Однако из этого, пишут авторы, не следует простой вывод, что стратегия обезглавливания вообще никогда не работает. Вопрос сложнее: не может ли убийство лидера само по себе обрушить государственную систему, а при каких условиях оно способно стать спусковым крючком
Она сразу отделяют военную задачу от политической. Устранение командиров может нарушить управление войсками, замедлить реакцию противника или дезорганизовать отдельные структуры, но это ещё не смена режима. Их главный вопрос другой: когда убийство руководства приводит не просто к хаосу, а к падению самой системы власти
Первый пример - демократии. Афины после смерти Перикла в 429 году до нашей эры не рухнули, хотя потеряли лидера, который удерживал непопулярную, но стратегически продуманную линию войны со Спартой. Перикл настаивал, что Афины не должны выходить в поле против более сильной сухопутной армии Спарты, а должны укрыться за Длинными стенами, опираться на флот, деньги и время. После его смерти режим продолжил существовать, но стратегия рассыпалась. Власть перешла к новым политикам, Афины стали принимать всё более рискованные решения, а затем пошли на катастрофическую Сицилийскую экспедицию
Вывод авторов простой: в демократии убийство лидера почти никогда не означает падение режима. Институты, выборы и механизмы преемственности работают как страховка. Однако устранение конкретного лидера может разрушить политический курс, если именно его личный авторитет удерживал систему от более опасных решений
Второй тип - авторитарные режимы с институциональной глубиной. Здесь авторы сравнивают Советский Союз после смерти Сталина и Китай после смерти Мао. Сталин контролировал советскую систему почти полностью, но после его смерти в 1953 году режим не развалился. Сначала власть перешла к коллективному руководству, затем был устранён Берия, а позже вверх поднялся Никита Хрущёв. Система выжила, потому что Коммунистическая партия, спецслужбы и элиты были заинтересованы не в личном бессмертии Сталина, а в продолжении собственного режима
Выживание не означает неизменность. Уже через несколько лет Хрущёв осудил культ личности, пересмотрел часть сталинского наследия и освободил многих заключённых. Название режима осталось, но его характер изменился. Поэтому, подчёркивают авторы, важно спрашивать не только о том, рухнула ли власть сразу, но и о том, как она изменилась через несколько лет
Китайский пример ещё сложнее. После Мао формальная преемственность выглядела управляемой, но на деле сопровождалась жёсткой борьбой. Хуа Гофэн был оттеснён, Ху Яобан снят, Чжао Цзыян оказался под домашним арестом после отказа подавлять протесты на площади Тяньаньмэнь. Дэн Сяопин управлял системой неформально, а Коммунистическая партия Китая оказалась достаточно сильной, чтобы выдержать каждую из этих внутренних встрясок
Общий вывод из советского и китайского случаев: даже очень персоналистская диктатура может пережить смерть лидера, если у режима есть партия, силовой аппарат, элитный консенсус и механизм передачи власти. Лидер может быть огромной фигурой, но если он не является единственным несущим элементом системы, сама конструкция не падает
Третий пример - Германия Адольфа Гитлера. Здесь, по мнению авторов, ситуация была почти противоположной. Нацистская Германия к концу войны держалась не столько на устойчивых институтах, сколько на личной мифологии Гитлера. Как писал историк Иан Кершоу, миф о фюрере заставлял многих немцев и часть элит приписывать все успехи лично Гитлеру. После победы над Францией в 1940 году, Мюнхена и пакта с СССР его образ политического и военного гения стал центральным элементом легитимности режима
Нацистское государство было набором конкурирующих вотчин - вермахт, СС, партийная бюрократия, гауляйтеры. Они не столько подчинялись единому институциональному порядку, сколько боролись за доступ к Гитлеру. Поэтому он был не просто главой режима, а его организующим принципом. К 1944 году значительная часть военных элит уже понимала, что Гитлер ведёт Германию к катастрофе. Заговор 20 июля был не просто попыткой убийства, а попыткой переворота с подготовленной альтернативной властью
Именно здесь авторы делают важное уточнение: даже в случае Гитлера одно убийство могло быть недостаточным. Нужен был внутренний механизм, готовый воспользоваться моментом - армия, заговорщики, альтернативное руководство, контроль над силовыми структурами. Убийство могло открыть окно, но само окно ещё не является дверью
Фаза войны тоже имела значение. Если бы Гитлера убили в 1940 году, сразу после победы над Францией, режим мог бы не рухнуть: элиты были лояльны, победа казалась доказательством правоты вождя. К 1944-1945 годам всё было иначе. Поражение стало очевидным, элитная вера разрушалась, преемник Герман Геринг не имел реального авторитета, а после самоубийства Гитлера режим Дёница уже стремился не продолжать войну, а закончить её
Иран, по мнению Toprani и Prochnicki, представляет собой другой случай - режим, который заранее строил устойчивость против обезглавливания. КСИР после опыта падения Саддама Хусейна и войны Израиля с Хезболлой развивал децентрализованную мозаичную оборону. Смысл этой модели - не дать уничтожению центра парализовать всю систему. Провинциальные командования, Басидж, армия, духовные сети и местные структуры должны сохранять способность действовать даже при ударе по верхушке
Верховный лидер в такой системе выступает не только как единственный центр управления, но и как арбитр между несколькими центрами силы. Его устранение может вызвать кризис, но не обязательно останавливает институты. У КСИР и связанных с ним элит есть материальные, политические и идеологические причины защищать режим, потому что их собственное выживание с ним неразрывно связано
Отсюда главный вывод авторов: обезглавливание может привести к смене режима только при редком совпадении условий. Власть должна быть предельно сконцентрирована в одном человеке. Элиты должны уже терять веру в систему. Механизм преемственности должен быть слабым или отсутствовать. Война должна подрывать режим изнутри. А внутри или снаружи должен быть игрок, готовый немедленно использовать созданный вакуум
Именно поэтому убийство лидера чаще даёт не политическую победу, а временный эффект - сбой управления, задержку, дезорганизацию, символический удар. Для смены режима этого мало. Если институты живы, элиты связаны с системой, а преемственность заранее продумана, власть может пережить даже тяжёлый удар по верхушке
В этом смысле иранский пример важен не только сам по себе. Он показывает, что современные режимы учатся на чужих крахах. Они строят защиту не только от танков, авиации и санкций, но и от сценария внезапной потери лидеров
Чем лучше власть распределяет функции, страхует преемственность и привязывает элиты к собственному выживанию, тем меньше шансов, что один удар по голове убьёт всё тело режима
Устранить лидера проще, чем уничтожить систему, которая его произвела. История показывает, что режимы рушатся не тогда, когда исчезает первое лицо, а тогда, когда исчезает связка между институтами, элитами, страхом, верой и возможностью передать власть дальше. Без этого обезглавливание остаётся сильным ударом, но не финалом войны
Несмотря на постоянную метания от авторитаризма к тоталитаризму и обратно без учёта их особенностей - прочёл с удовольствием
Интересная тема