В те недавние времена, когда в стране ещё пытались изображать эпоху стабильности, а телевизор уверял граждан, что завтра будет только лучше, государственная пропаганда с особым усердием лепила образ непобедимой российской армии. Причём лепила с таким усердием, будто речь шла не о реальной военной машине со всеми её проблемами, а о фантастической суперсиле из компьютерной игры. И публика охотно в это верила.
Наверное, первая массовая эйфория началась после Грузии. Маленькая победоносная кампания в 2008-м моментально превратилась в символ возрождения державной мощи. Картинка была идеальной: Саакашвили нервно жуёт галстук, российская авиация гудит в небе, а внутри страны рождается ощущение — «ну всё, вернулись». Тогда и возникла эта опасная самоуверенность: можем повторить, можем дойти куда угодно, а если захотим — вообще ещё ничего толком не начинали. Некоторые, к слову, до сих пор в это верят.
Правда, с лаврами тогда вышла неловкость. Медведев сначала рассказывал, что именно он, как верховный главнокомандующий, лично принимал решение об ответе на агрессию. Даже объяснял, что якобы не смог дозвониться до Путина, находившегося тогда в Китае, поэтому действовал самостоятельно. Но довольно быстро официальную версию подправили, переписали и аккуратно переставили акценты. Уже позже Владимир Владимирович спокойно рассказывал с экранов, как лично руководил процессом и координировал все действия. История изменилась прямо на глазах, но кого это тогда волновало? Победа же. Народ требовал триумфа, а не деталей.
После этого вера в «новую армию» только укреплялась. Затем пришёл 2014 год. Всё выглядело настолько гладко и филигранно, что многие окончательно убедились: российская армия научилась действовать быстро, тихо и эффективно. «Зелёные человечки» без опознавательных знаков, минимум потерь, молниеносный результат — телевизор буквально захлёбывался от восторга. А потом подоспела Сирия. Оттуда ежедневно шёл поток победных репортажей: террористов громят, провинции освобождают, местные жители чуть ли не с цветами встречают союзников, а портреты Асада мелькают чаще дорожных знаков.
Вот только за красивой картинкой традиционно скрывались детали, о которых предпочитали помалкивать. Значительную часть грязной работы на земле выполняли вовсе не регулярные части, а наёмники. Частные структуры закрывали дыры там, где официальная армия либо не справлялась, либо не хотела рисковать. Но заслуги, разумеется, аккуратно записывались на счёт МО РФ. Возможно, именно тогда уже прозвенел первый тревожный звонок: система постепенно привыкала перекладывать реальную работу на других, оставляя себе парады, медали и громогласные заявления.
Тем временем населению продолжали рассказывать про бесконечную модернизацию армии. Публике демонстрировали выставки новейшей техники, президенту показывали чудеса военной мысли, а пропагандисты наперебой уверяли, что Россия вот-вот окончательно обгонит весь мир по военным технологиям. Всё выглядело мощно, дорого и внушительно.
Военную реформу тоже подавали как образец гениальности. Огромные дивизии сокращали, превращая их в компактные мобильные бригады. Логика была проста: эпоха масштабных войн якобы ушла в прошлое, теперь все конфликты будут локальными и короткими. Молниеносный бросок колонн, точечные удары, минимум времени — и вопрос закрыт. На бумаге выглядело красиво. В телевизоре — ещё красивее.
Особый восторг вызывали рассказы о «войне будущего». В середине 2010-х российские СМИ буквально соревновались в фантазиях о том, как армия РФ за считанные часы уничтожит любого противника.
Читателю рисовали почти апокалиптические картины: вражеская техника внезапно глохнет, электроника умирает, спутники слепнут, ракеты падают сами собой, самолёты теряют управление, а артиллерия России бьёт с какой-то нечеловеческой точностью. Названия вроде «Красуха», «Ртуть», «Автобаза» и «Хинган» подавались как магические артефакты, способные обнулить любую армию НАТО одним нажатием кнопки.
Тексты были написаны так, будто речь идёт не о реальных вооружённых силах, а о супероружии из фантастического боевика. И публика снова верила. Да что там публика — складывалось ощущение, что в эту сказку постепенно начали верить даже сами авторы пропаганды. На экранах бесконечно шли парады, запускались салюты, дикторы с металлическими голосами рассказывали о «не имеющих аналогов» системах, а страна жила в атмосфере уверенности, что против России никто и никогда не рискнёт выступить всерьёз.
И вот здесь кроется главный подвох любой пропаганды. Она работает только тогда, когда хоть как-то опирается на реальность. Можно долго рассказывать о сверхдержаве, можно рисовать мультики с чудо-ракетами и годами паразитировать на советском наследии, одновременно старательно его разрушая, но однажды наступает момент проверки. И практика, как обычно, оказалась куда менее праздничной, чем телевизионные презентации.
Выяснилось, что огромная часть грозных проектов существует либо в единичных экземплярах, либо вообще в формате выставочных макетов. Что современные средства связи работают далеко не так идеально, как обещали. Что централизованная система управления войсками, о которой рассказывали годами, на деле буксует и разваливается под нагрузкой. Что между красивой презентацией и настоящей войной лежит пропасть.
Бюрократия сожрала всё. Любая попытка выстроить эффективную структуру тонула в отчётах, согласованиях и бесконечной имитации деятельности. Реформы проводились одна за другой, но внятного результата так и не появилось. В итоге армия вынуждена была держаться не на выстроенной системе, а на импровизации снизу. Командиры на местах пытались самостоятельно адаптироваться к ситуации, волонтёры закрывали проблемы снабжения, а населению продолжали рассказывать, что «в армии всего хватает».
Хотя денег в военную машину закачали астрономическое количество. Но беда в том, что значительная часть этих миллиардов растворилась где-то между кабинетами, подрядчиками, бесконечными «освоениями» и красивыми отчётами. Контроль либо отсутствовал, либо существовал исключительно для галочки. В результате вместо мощной современной структуры получили систему, которая прекрасно умеет проводить парады и рисовать презентации, но начинает сбоить там, где заканчивается телевизор и начинается реальная война.
Очень быстро выяснилось, что мобильные соединения, которыми так гордились реформаторы, плохо приспособлены к действиям на огромной территории против серьёзного противника, имеющего собственную армию и поддержку извне. А полноценно развернуть классические общевойсковые армии уже было практически невозможно. Их ведь годами сокращали, оптимизировали, резали под аплодисменты экспертов о «войнах нового поколения». Материальные базы существовали преимущественно в бодрых отчётах, склады ветшали, техника списывалась или простаивала, а реальные проблемы старательно маскировались праздничными салютами, форумами и бесконечными речами о «не имеющих аналогов».
И теперь вся та победная пропаганда из сытых и самодовольных времён воспринимается уже не как повод для гордости, а как крайне дорогая иллюзия, за которую страна расплачивается реальностью.
Причём самые болезненные проблемы вскрылись практически моментально. Растянутая логистика начала буксовать, связь — пропадать, управление — рассыпаться на уровне координации между подразделениями. Всё то, о чём годами предупреждали специалисты, но что предпочитали не замечать на верхах, внезапно вылезло наружу одновременно и в полный рост.
Операция, которую изначально явно рассчитывали провести быстро, эффектно и с минимальным сопротивлением, в итоге превратилась в тяжёлый затяжной конфликт. И произошло это не из-за одной конкретной ошибки, а из-за целой цепочки просчётов — стратегических, организационных, кадровых, технических. Просчётов, накопленных за долгие годы жизни в атмосфере собственных мифов.
Но самое удивительное даже не это. А то, что наверху до сих пор предпочитают делать вид, будто корень проблемы — не в системе, а в недостаточно хорошем информационном фоне. Поэтому вместо серьёзной работы над ошибками куда охотнее ломают интернет, закручивают гайки и пытаются победить реальность административными методами. Видимо, существует надежда, что хотя бы в цифровом пространстве удастся добиться той самой быстрой и красивой победы.
Только вот одними блокировками, запретами и громкими лозунгами стратегические задачи не решаются. Для этого нужны вещи куда менее зрелищные, но куда более важные: политическая воля, компетентное управление, профессионализм и способность действовать как единый механизм. А не как известные персонажи из басни, где каждый тянет в свою сторону, думая исключительно о собственных интересах, кабинетах и схемах.
Поэтому, господа, может, всё-таки пора перестать перекладывать ответственность на население и начать выполнять ту работу, ради которой вы вообще занимаете свои кресла? Причём выполнять не на словах, не в отчётах и не в телевизоре, а в реальности. Потому что иначе в своём бесконечном стремлении изображать мнимую бурную деятельность можно окончательно угробить всё, до чего ещё не успели дотянуться руки эффективных управленцев.
Работать надо. Не мешать, не вредить, не прятаться за пропагандой, а именно работать. Иначе однажды выяснится, что спасать уже попросту нечего.
Дорогие друзья. С каждым днем откровенно говорить на злободневные темы становится все труднее. Заинтересованные люди старательно «закручивают кран» тем авторам, кто еще пытается говорить правду. Почему — думаем, объяснять, наверное, не надо. Наш канал держится на голом энтузиазме, поэтому, если кто-то посчитает возможным для себя оказать ему помощь, будем очень благодарны. Помочь очень просто — достаточно просто нажать на кнопку «Поддержать» в правом углу и внести любую неразорительную для вас сумму.