У каждого человека есть прошлое, которое или манит, или которое хочется забыть.
У каждого человека есть воспоминания о местах, в которые хочется вернуться, приоткрыв потаённую дверь в потаённый сад.
Помните, у Рэя Дугласа Брэдбери рассказ "Были они смуглые и золотоглазые"?
Земляне-американцы, опасаясь ядерной войны, прилетели на Марс. Они стали давать новые названия неведомым им ранее местам, они стали обживать эти места.
Однако, прошло время, и следующая экспедиция, прилетевшая на Марс с радостной вестью об окончании войны на Земле, нашла совершенно пустой город. Поселенцев-землян в городе не было. Они исчезли. Но оказалось, что среди холмов живет племя марсиан.
Земляне стали смуглыми и золотоглазыми...
"Из сада он видел марсианские горы. Думал о гордых древних именах, которые носили вершины. Несмотря на эти имена, люди, спустившиеся с неба, сочли марсианские реки, горы и моря безыменными. Когда-то марсиане строили города и называли их; покоряли вершины и называли их; пересекали моря и называли их. Горы выветрились, моря высохли, города стояли в развалинах. И люди с каким-то чувством скрытой вины давали древним городам и долинам новые имена.
Ну что ж, человек живет символами."
Обычно ленинградский май очень солнечный. Небо прозрачно, солнце палит, кожа у человека краснеет и потом начинает слезать лохмотьями. В детстве и юности я частенько в мае находился на Карельском перешейке в домишке, принадлежавшем семье моей матери.
За жарким маем следовал холодный июнь с моросящими дождями и мокрым снегом, с холодным пронизывающим ветром и тоскливым ожиданием настоящего лета.
Нынче май серый. Небо затянуто серыми тучами, а у меня под окном белым цветом цветёт слива.
Маленьким ростком десть лет назад я привёз её с Карельского перешейка. Ещё оттуда я привез веточку с корешком от кустарника. Совершенно не знаю, как называется этот кустарник, но помню его с того времени, как помню себя. Он рос рядом с домом. Потом я его пересадил под ёлки, которые росли вдоль дороги. Кустарник разросся, и пыль, которую поднимали изредка проезжающие машины, оседала на его листьях, а не стелилась ровным слоем по всему огороду, на стены и окна дома с верандой.
Если кустарник жил около дома на Карельском перешейке еще до моего появления на свет, то сливу привезла моя жена в год нашей свадьбы. Ей на работе подарили.
Вот эта слива и этот кустарник остались от того мира, который я называю Ала-Кюля Каннельярвского района.
Грустно, печально, но очень символично.
Сначала исчезла страна, в которой определенные силы стремились разрушить тот мир, а потом новые условия жизни привели приговор в исполнение.
Не знаю, как вам, но мне свойственно многообразие состояний в один момент времени и пространства. Был бы философом, назвал бы это дуализмом.
Вот, например, был я как-то заместителем генерального директора в акционерном обществе. То есть, я и наемный работник и, по кругу должностных обязанностей, работодатель. Конфликт интересов грядет?
А ещё в то же время я был простым акционером и заместителем председателя совета директоров в том же акционерном обществе. То есть, был собственником, но с разными интересами. В должности заместителя генерального директора мне приходилось заниматься вопросами коммерции и обеспечивать режим секретности при проведении работ с государственной тайной, а также исполнять обязанности специалиста по защите информации от технических разведок.
То есть, мои интересы в различных сферах моей деятельности постоянно противоречили друг другу.
А началось всё с детства. Зиму в болезнях и учёбе я проводил в Ленинграде в коммунальной квартире на проспекте Огородникова, а лето - в домике на берегу Нахимовского озера.
Это были мои миры. Миры, которые исчезли.
Вот о них я и хочу поведать.
Не надейтесь, что это будут розовые ностальгические сопли.
Реальность неотвратима во всех мирах.
Как говаривал мой дядя, который был слеп с юности: "Жизнь бьёт ключом, да всё по голове".
А бабушка по отцу не могла говорить. Она была глухонемая.
В следующий раз я предполагаю поведать о впечатлениях, которые получил в прошлом году от посещения двора своего детства, расположенного по адресу Санкт-Петербург, Рижский проспект, дом 62.
Продолжение