— Мы у вас поживём. Месяцок-другой.
Два огромных клетчатых баула с грохотом приземлились на коврик у порога. Следом ввалилась Жанна. Она громко и демонстративно отряхивала снег с пуховика прямо на светлую плитку.
Дверь она открыла сама.
Лена опёрлась плечом о косяк. Она только что с трудом уложила младшего сына спать. У Пашки резались зубы, он температурил вторые сутки, и Лена планировала хотя бы полчаса посидеть в тишине на кухне. Просто смотреть в стену и ни о чём не думать.
— Привет, Ленусь! — бодро заявила золовка.
Она даже не подумала разуться. Протопала в грязных сапогах прямо по чистому половику, оставляя мокрые грязные следы.
— В каком смысле — поживём? — Лена скрестила руки на груди.
Она смотрела на незваную гостью без всякой радости.
— В прямом.
Жанна небрежно бросила на обувную полку связку ключей с брелоком. Точно таким же кожаным брелоком, который Лена дарила мужу на Новый год.
— У нас полы заливают, — продолжала вещать золовка, стягивая наконец сапоги.
Она зацепила носком одной ноги пятку другой.
— Запах жуткий. Жить там совершенно невозможно. Колька пока у матери своей перекантуется, а мы с вещами к вам. Не на вокзал же мне идти, семья вообще-то.
Из комнаты виновато выглянул Серёга.
Он мялся на пороге зала. Прятал глаза, нервно потирал шею и вообще всем своим видом напоминал провинившегося школьника. Эту классическую позу Лена наблюдала все восемь лет их брака, когда дело касалось его родственников.
— Лен, ну правда, — пробормотал муж.
Он сделал робкий шаг в коридор.
— Куда ей деваться? Там дышать нечем. Строители напортачили с раствором, вонь на весь подъезд стоит. Люди жалуются.
Лена перевела тяжелый взгляд с мужа на его старшую сестру. В груди начало медленно закипать глухое раздражение, но она заставила себя говорить ровно и без эмоций.
— У нас двушка, Серёжа. В одной комнате мы, в другой дети. Куда ты собрался селить сестру с её скарбом?
Она кивнула на необъятные баулы.
— На балкон её положишь? Или к Пашке в кровать?
— Ой, да ладно тебе прибедняться! — фыркнула Жанна.
Она скинула пуховик прямо на банкетку, полностью проигнорировав свободные крючки на вешалке.
— Мы в зале на диване перекантуемся. Я Серёжке еще утром звонила, всё обговорили. Он сказал, вы нам не откажете. Жалко что ли для родни потесниться?
Ах, вот оно что. Еще утром звонила.
Лена плотно сжала челюсти. Серёга знал весь день. Знал, когда они вместе ужинали макаронами. Знал, когда обсуждали планы на выходные. Знал, когда она жаловалась, что не выспалась из-за детских капризов. И молчал до последнего, пока сестра не провернула ключ в замке.
— Значит так, — Лена шагнула ближе к баулам, преграждая путь в квартиру.
Она не повышала голос.
— Я про этот визит слышу впервые. И меня такой расклад не устраивает от слова совсем. Дети болеют, я работаю из дома на удалёнке. Мне здесь табор не нужен.
— Девочки, ну давайте мирно, — попытался встрять Серёга.
Он снова сделал шаг вперед, но тут же отступил под ледяным взглядом жены.
— Давайте я в магазин сбегаю? Тортик куплю, чайку попьем. Посидим, обсудим всё по-семейному. Чего на пороге ругаться?
— Беги, — припечатала Лена.
Она даже не повернула к нему головы.
— Только быстро.
Как только за мужем закрылась дверь, Жанна по-хозяйски отодвинула Лену плечом и протопала на кухню. Она бесцеремонно открыла дверцу белого шкафчика, потом заглянула в хлебницу.
— Густо у вас тут, ничего не скажешь, — язвительно протянула золовка.
Она уселась за обеденный стол.
— Ленусь, организуй что-нибудь с дороги. Поесть бы. И это, освободи нам пару полок в шифоньере в зале. Вещи помнутся в сумках, я там платья хорошие привезла.
Лена не двинулась с места. Она стояла у входа на кухню, смотрела на эту уверенную в себе женщину и в очередной раз поражалась масштабам чужой наглости.
Квартира принадлежала Лене. Она купила её за два года до знакомства с Серёгой. Вложила наследство от бабушки, взяла остаток в ипотеку, которую выплачивала сама, экономя на всём. Серёга пришел сюда с одним рюкзаком и старым ноутбуком. Жанна прекрасно это знала. Как знала и то, что брат зарабатывает в полтора раза меньше жены.
Но для семьи Серёги это всегда была «их» квартира.
— Жанна. Никаких полок я освобождать не буду.
Лена подошла к столу и оперлась о столешницу.
— Потому что вы здесь жить не будете. Ни месяца, ни недели, ни одной ночи.
Золовка недовольно скривила ярко накрашенные губы.
— Серьёзно? Ты родную сестру мужа на мороз выставишь? Вот так запросто?
— Твоя квартира в трех остановках отсюда, — парировала Лена.
Она старалась говорить тихо, чтобы не разбудить больного сына за стенкой.
— Какой ремонт зимой? Вы ещё неделю назад жаловались Маргарите Викторовне, что денег на коммуналку не хватает. У Кольки на работе сокращения с октября. Какие заливные полы? На какие шиши банкет?
Жанна осеклась.
Её показная уверенность дала крошечную трещину, глаза на секунду забегали по кухне. Но природная наглость, выработанная годами потакания со стороны матери и брата, никуда не делась.
— Не твоё дело, — огрызнулась она.
Она закинула ногу на ногу и с вызовом посмотрела на невестку.
— Колька меня выгнал, довольна? Нашел себе какую-то вертихвостку с работы. Малолетку. Заявил, что я пилю его целыми днями и жизни не даю. Я к нему не вернусь. А жить мы будем здесь.
— Кто «мы»? — уточнила Лена.
— Я. А Колька пусть катится к своей крале. Я тут поживу, пока на ноги не встану. Серёжа обещал помочь! Он мне не чужой человек. Мы кровня родня.
Пазл сошёлся окончательно.
Никакого ремонта не было и в помине. Золовка разругалась с мужем, гордо хлопнула дверью своей ипотечной однушки и решила перебраться к брату на шею. А Серёга, как всегда, предпочел соврать жене, лишь бы не расстраивать любимую сестрёнку. Он с детства привык, что Жанне нужно уступать лучшее.
— Вот же удумала, — усмехнулась Лена.
Она присела напротив золовки.
— То есть ты притащилась сюда, чтобы устроить личную драму за мой счёт? Решила отсидеться в тепле у нас, пока Колька не приползет извиняться на коленях?
— За счёт моего брата! — взвизгнула Жанна, напрочь забыв про спящего племянника.
Она хлопнула ладонью по столу так, что звякнули чашки на сушилке.
— Он тут хозяин! Он мужчина в доме! И он обязан мне помочь в трудной жизненной ситуации!
— Он тут прописан, — холодно поправила Лена.
Она даже не дрогнула от крика.
— А квартира моя. Куплена до брака. Мужчина в доме мог бы для начала спросить хозяйку, готова ли она устраивать тут бесплатную ночлежку.
Золовка побагровела. Её всегда выводило из себя то, что Лена не тушевалась перед напором их семейки. Маргарита Викторовна обычно добивалась своего криком и давлением на жалость. Жанна переняла эту тактику, но на Лене она почему-то не работала.
— Ты... ты меркантильная дрянь! — заголосила Жанна.
Она резко вскочила со стула.
— Как мама была права! Всегда говорила, что ты Серёжку ни в грош не ставишь! Под каблук загнала парня! Шагу ему ступить не даёшь без своего разрешения!
— А он пытался шагнуть? — иронично поинтересовалась Лена.
Она осталась сидеть.
— Серёжа всю зарплату спускает на запчасти для машины и посиделки с друзьями. А коммуналку, продукты и кружки детей оплачиваю я. Так что не надо мне тут про каблук рассказывать.
— Да я матери сейчас позвоню! — не унималась Жанна.
Она выхватила из кармана смартфон.
— Она вам устроит сладкую жизнь! Мама быстро объяснит, как с родственниками обращаться положено!
— Звони.
Лена достала свой телефон и положила на край стола.
— Прямо сейчас звони Маргарите Викторовне. Я даже подожду.
Жанна замерла с разблокированным экраном в руке.
— Пусть приезжает и забирает доченьку к себе, — продолжила Лена всё тем же ровным голосом.
Она смотрела прямо в глаза золовке.
— У неё как раз трешка пустует, места всем хватит. И тебе, и твоим баулам.
Жанна замялась. Палец так и завис над экраном.
Ехать к матери она совершенно не хотела. Маргарита Викторовна славилась тяжелым характером, и жить с ней было то еще сомнительное удовольствие. Там не покомандуешь, не поспишь до обеда. Там быстро припашут мыть полы, ходить на рынок и готовить обеды на всю ораву. У брата на диване было куда комфортнее.
— Маме нельзя волноваться, у нее давление скачет, — процедила золовка, отводя взгляд.
Она быстро сунула телефон обратно в карман.
— Нечего её в наши разборки втягивать. Сами разберемся. Без сопливых.
— Замечательно, — Лена поднялась.
Она вышла из кухни в коридор. Жанна, чуя неладное, поплелась следом, нервно одергивая кофту.
Лена молча подошла к дверям. Ухватила за прочные брезентовые ручки первый баул. Он оказался неожиданно тяжелым — видимо, золовка собрала половину своего гардероба на все сезоны. Волоком Лена дотащила сумку до входной двери и распахнула её настежь.
— Эй! Ты чего удумала?! — Жанна метнулась к ней.
Она попыталась перехватить ручки, но Лена жестко оттолкнула её руку.
— Там хрупкое! Сервиз там чешский! Разобьёшь — не расплатишься!
— Моя квартира. Мои правила, — Лена выставила первый баул на лестничную клетку.
Сумка тяжело осела на бетонный пол. Лена вернулась за второй.
— На выход. Прямо сейчас. И ключи Серёжины оставь на тумбе. Я не позволю делать из своего дома проходной двор. И решать свои семейные кризисы за счет моего покоя тоже не позволю.
— Жлобиха! — рявкнула Жанна.
Она поняла, что план с треском провалился. Давить на эту женщину было бесполезно.
— Какая же ты ушлая! — выплюнула золовка.
Она схватила с банкетки пуховик, зло сунула ноги в сапоги, даже не застегивая молнию.
— Да чтоб вам пусто было в этой вашей квартире! Подавись своими квадратными метрами! Серёжка тебе этого не простит! Он свою семью не бросит! Мы с ним в одной песочнице росли, а ты кто такая?
Она выхватила ключи из кармана, с размаху швырнула их на пол, чтобы Лене пришлось нагибаться.
— Счастливо оставаться!
Жанна выскочила в подъезд.
Лена молча ногой вытолкнула второй баул за порог. Дверь закрылась без лишнего шума. Щеколду Лена задвигать не стала. Она спокойно подняла ключи с пола, бросила их в стеклянную вазочку для мелочи и пошла на кухню ставить чайник.
Сын так и не проснулся.
Через пятнадцать минут вернулся Серёга.
Он принес огромный шоколадный торт в прозрачной пластиковой коробке. Запыхавшийся, с раскрасневшимися с мороза щеками, он топтался на коврике и долго моргал, глядя на пустую обувную полку. Ни сапог, ни куртки, ни огромных клетчатых баулов.
— А где... Жанна? — растерянно спросил он.
Он осторожно пристроил торт на край тумбы.
— Уехала, — Лена вышла из кухни и забрала коробку.
Она не стала скандалить.
— Ремонт у неё закончился. Досрочно. Мастера всё исправили.
Серёга поник. Он всё прекрасно понял. Спорить с женой, когда она говорила таким тоном и смотрела таким взглядом, было абсолютно бесполезно.
— Лен, ну ты жестко с ней как-то, — попытался он вступиться за сестру.
Он стащил ботинки и поплелся в ванную мыть руки.
— Она же плакала поди там, на лестнице. Колька козел, конечно. Нашел себе студентку. Но сестра же родная. Надо было помочь в трудную минуту. Мы же не звери.
— Хочешь помогать — помогай, — ответила Лена, доставая чашки из шкафчика.
Она включила воду в раковине.
— Сними ей гостиницу. Оплати съемную квартиру на месяц. Дай денег на такси. За свой счет, Серёжа. Со своей зарплаты. Но в мой дом тащить свои проблемы и своих родственников с баулами не надо.
Муж промолчал.
Лишних денег у него сроду не водилось. Половина уходила на кредитную карточку, вторая растворялась в автосервисе и гаражных посиделках по пятницам. Оплачивать гостиницы сестре в его планы совершенно не входило.
Торт ели в тишине. Только ложечки тихо позвякивали о блюдца.
Через два дня Маргарита Викторовна оборвала Серёге телефон. Она требовала немедленных извинений для бедной Жанночки, которую «выставили на мороз как бездомную собаку».
Серёга долго оправдывался в трубку. Он стоял на балконе, кутаясь в тонкую куртку, и что-то бубнил про больничные и тесноту. Лена слушать эти претензии не стала. Она закрыла балконную дверь плотнее и ушла играть с детьми. Эту тему она вообще больше не поднимала.
Прошел месяц.
Жанна благополучно помирилась с Колькой. Вертихвостка оказалась просто стажеркой из соседнего отдела, которой муж имел неосторожность пару раз улыбнуться и предложить кофе. Ремонта с заливными полами, естественно, никто так и не начал.
В гости к брату золовка больше не заявлялась. Общались они теперь исключительно по телефону.
Зато Серёга теперь, возвращаясь с работы, первым делом тщательно вытирал ноги о коврик. Он аккуратно ставил ботинки на полку и не разбрасывал вещи по залу. Без всяких напоминаний и скандалов.
Связка ключей с кожаным брелоком, которую Жанна швырнула на пол, так и осталась лежать в стеклянной вазочке. Серёга сделал вид, что забыл про них.
Лена тоже не стала напоминать.
