Автор воспоминаний – Эдуард. Якутия, Сунтарский улус, посёлок Усун-Кюёль.
Дело было больше двадцати лет назад, где-то в 2005 году. Я ехал из Усун-Кюёля в сторону Сунтара за рулём своего двухтонного двухскатного грузовичка «Исудзу-Эльф». У меня был договор – загрузиться в Сунтаре пустой стеклянной тарой и доставить в алмазный Мирный.
Стояла весна, на дорогах только-только проклёвывались первые робкие лужи. В кабине я сидел один-одинёшенек. Насыпная высокая трасса к весне уже освободилась от плотного, накатанного за зиму снежного наста – чигди. Здесь дорога подсохла настолько, что из-под колёс летела густая, бурлящая пыль – дышать нечем.
Мобильная связь в те годы в наших краях была сродни чуду. Ловила она тогда исключительно в самом Мирном. Назывался оператор «Горизонт», штаб-квартира у них была аж в Хабаровске, а тарифы стояли такие грабительские, что кошелёк пустел на глазах. Самое обидное: уезжаешь к себе в Сунтарский улус, где связи нет и в помине, а посуточная абонентская плата всё равно упрямо продолжает списываться со счёта!
В кармане у меня покоилась увесистая кнопочная «Моторола» – по нынешним меркам самая настоящая неподъёмная «деревяшка». В те времена сотовый телефон в наших краях, прямо скажем, был признаком роскоши. С ним ходили разве что большие начальники да крупные алмазные тойоны в Мирном.
И вот, оставив позади Тойбохой, я уже на всех парах приближался к Аллыне. Дорога долгая, в кабине пусто, скука смертная. Чтобы хоть как-то себя развлечь, я принялся голосить во всё горло – киҥинэйэн ыллыыбын. Вспоминал все песни подряд, хватал куски из знакомых и незнакомых мотивов, путал куплеты, в общем – выдавал знатные рулады. Магнитофона в машине отродясь не водилось, а радио в этой глуши не ловило в принципе.
В моих собственных мыслях репертуар у меня был просто космический, королевский! Вот только если разложить по фактам – я не знал до конца слов ни одной, даже самой простенькой песни. Ни единой! Но что касается самих мотивов, то тут я был уверен на все сто: пускай музыкальный слух у меня, мягко говоря, хромал на обе ноги, мелодию я воспроизводил чертовски точно.
Да и какая, к лешему, разница? Рядом ведь не сидело строгих судей. Никто не слушал, не оценивал и не собирался критиковать мой вокал. Так что я врубил воображаемое «караоке» с мощным звуком и крутым микрофоном на полную мощность! Скрипел, фальшивил, визжал, заваливал ноты и тембр, пускал петуха – плевать! Главное – весело, душа поёт, настроение на высоте, да и драгоценное дорожное время летит незаметно...
Впереди показалась развилка, а на обочине – компашка пацанов, отчаянно машущих руками. Я притормозил.
Поздоровались. Самый шустрый и бойкий из них сразу пошёл в атаку:
– Довези-и-ите, баһаалыста, до Сунтара-а-а... – канючащим тоном, уморительно растягивая окончания слов на нашем фирменном сунтарском диалекте, взмолился малый.
– Так, нохолоор, а вы часом со школы не сбежали? – прищурился я.
– Да нее-ет... – хором запели партизаны. – У нас сегодня просто уроков нету!
– Ладно. В кабину вы все не влезете, но на улице тепло. В кузове покатите?
Пацаны от радости аж запрыгали на месте и в один миг, как горох, повзлетали в кузов. Всего их было четверо. На глаз – школота, класс седьмой или восьмой.
Айан салҕанар – дорога продолжается. Стоило моему «Исудзику» словить на трассе хорошую кочку или ухабину, как кузов подбрасывало вверх. При каждом таком прыжке пацаны сзади восторженно вскрикивали, улюлюкали, принимались буйно дурачиться и хвататься друг за друга, чтобы не вылететь.
Один самый отчаянный вообще обнаглел: высунул голову далеко за борт. В моём боковом водительском зеркале, которое знатно увеличивает обзор, его круглая физиономия отобразилась во всех сочных подробностях. Парень был явно «без комплексов»: прямо под носом застыла знатная весенняя капля, глаза узкие, хулиганские и голодные, а во рту – огромные, торчащие в разные стороны зубы... В общем, картина маслом – абсолютное, безграничное счастье на всю мордаху!
Правда, долго собирать встречный ветер лопоухому каскадёру не дали. Товарищи сзади бесцеремонно сгребли его за шею, в два счёта завалили на дно кузова прямо поверх пустых бутылок, и у них там началась весёлая пацанская куча-мала...
Пришлось притормозить на обочине и в окно рявкнуть на них со всей шофёрской строгостью:
– А ну сидеть смирно, охламоны! Живо утихомирились! Не сметь вставать и бороться в кузове! Вылетите на ходу – костей не соберёте. Или вообще прямо здесь, на трассе, всех высажу и дальше один поеду!
Мужик я достаточно крупный, да и Бог басовитым голосом не обделил. Мой грозный спич подействовал – минут десять сзади стояла образцовая, гробовая тишина. Но стоило нам подобраться поближе к Сунтару, как пацанская кровь снова заиграла, и в кузове опять начался бунт. Да тут ещё у одного каскадёра встречным потоком воздуха сорвало с головы ушанку. Шапка весело покатилась по дороге, так что мне пришлось сбрасывать скорость и тормозить, пока банда с криками ловила и спасала своё имущество.
Я медленно тронулся дальше. Ругать их во второй раз не стал – вместо этого в моей голове внезапно созрел коварный и чертовски весёлый план. А что, если мне самому немного включить артистизм и проучить этих шальных сорванцов, устроивших мне “весёлую” поездку? Подыграть им, разыграть как по нотам – уж в чём в чём, а в актёрском мастерстве я себе цену знал. Предвкушая грядущее представление, я довольно заулыбался...
Докатили до Тумусукана. Я притормозил и спрашиваю у своей гвардии: «Где вас высаживать?». Они наперебой: «Здесь, здесь остаёмся!». Машина встала. Мои попутчики, даже не подумав буркнуть элементарное «спасибо», посыпались из кузова на землю и уже начали отходить. И вот тут настал мой звёздный час! Я выудил из кармана свою увесистую «Моторолу» и принялся нарочито громко, на всю округу, изображать телефонный разговор:
– Да-да! Слушаю, товарищ майор... На связи... Ага... Слышу хорошо... Так, стоять! Нохолоор, а ну-ка притормозите на секунду! – я грозно замахал парням рукой, подзывая обратно к кабине.
Пацаны замерли. Я нацелился указательным пальцем прямо в самого мелкого и тощего шкета – того самого каскадёра «без комплексов», который корчил рожи в моё зеркало заднего вида. Настойчиво поманил его к себе и мёртвой хваткой ухватил за рукав куртки. Тот аж опешил. А я, глядя в его округлившиеся хулиганские глаза, продолжил вещать в трубку:
– Да, майор, я как раз в Сунтар въезжаю... Что ты говоришь? На трассе банда в бегах объявлена? В розыске?! Так-так... Из отдела звонишь? Понял... Повтори, какое преступление? Что-о-о?! Девочку толпой изнасиловали?! Их четверо было?! Принял...
У пацанов от таких подробностей уши мгновенно вытянулись, как у зайцев, а лица вытянулись по стойке «смирно». На криминальную хронику их, видите ли, потянуло! А я, не меняя сурового тона, иду на таран:
– Так-так-так... Если они на трассе промышляют... Слушай, майор, а ведь со мной от самой развилки как раз четверо парней в кузове приехали! Прямо сейчас передо мной стоят. Что? Одежду их прислать, приметы? Группу захвата уже высылаешь?! Да, слушаю... Ага... Записывай приметы: на одном чёрная куртка, двое в джинсовках... Слышишь, майор? И штаны у них синие, точь-в-точь как ты описываешь!
Косясь краем глаза на притихшую банду, я отвернулся в сторону горизонта и принялся с ходу, как под копирку, перечислять их шмотки, будто мне их диктуют с того конца провода. Чтобы протянуть время и нагнать жути, я ещё авторитетно добавил в трубку: «Слышу-слышу, майор! Просто тут связь спутниковая, барахлит, сигнал с задержкой идёт!». В общем, в уобараска киирэн – вошёл в образ на все сто процентов!
Тощий шкет, которого я крепко держал за рукав, отчаянно задёргался, пытаясь вырваться на свободу. От его недавней наглой физиономии «без комплексов», которой я любовался в зеркале заднего вида, не осталось и следа. Лицо у него побелело, как мартовский снег. А я подлил масла в огонь, повернувшись к ним с самым трагичным видом:
– Ну надо же, пацаны, какое совпадение! Вы мало того что одеты точь-в-точь как те отморозки, которых милиция по всей трассе ищет, так вас ещё и оруобуна – ровно четверо! Да ещё и по такой жуткой статье – групповое изнасилование... Эх, доигрались вы, мелкота!
Ну и зрелище это было! Всю их пацанскую спесь и хулиганский задор как ветром сдуло – моментально, в одну секунду. Я продолжал упрямо держать трубку «Моторолы» у уха с каменным лицом. Самый рослый из них уже панически крутил головой по сторонам, прикидывая, в какие кусты сподручнее дать стрекача.
– Это не мы! Честное слово, это не мы! – запричитали они в один голос, умоляюще глядя на меня. – Баһаалыста, отпустите нас, пожалуйста!
А тощий малый, которого я держал за шкирку, уже вовсю шмыгал носом и вот-вот разрыдается в голос от первобытного ужаса. Видя такой триумф своей актёрской игры, я решил дожать ситуацию до конца и заговорщически прошептал им:
– Так, нохолоор, шухер! ОМОН и группа захвата уже из отдела на перехват выехали! Вы трое – давайте уносите ноги, бегите через дворы, пока не поздно! Всё равно этого шкета я уже держу, они его в кутузке прессовать будут, под пытками заставят во всём сознаться и всех сдавать! Чего встали? Бегите, спасайтесь! Алло, алло, товарищ майор? Да тут трое соучастников только что врассыпную кинулись, убежали!
Глядя на их перепуганные, ничего не понимающие, ошалелые блуждающие взгляды, я не выдержал. Завеса строгости спала, и я расхохотался.
– Ну вы и дуралеи, акаарылар! Какая милиция?! Какая группа захвата?! Откуда здесь сотовая связь? Вы хоть раз в жизни видели спутниковый телефон без огромной антенны?!
До пацанов наконец-то дошло, что их знатно, по-крупному развели. Облегченно выдохнув, они гурьбой отпрянули от кабины, сердито насупились и обиженно забурчали:
– Фух... Ну вы и даёте... Всё, уходим-уходим. А мы ведь вас знаем, где-то видели!
Прокричали это и припустили в сторону села. А я посмотрел им вслед и улыбнулся. Что греха таить – чересчур уж они были озорными, шальными, по сторонам толком не смотрели, чужих вещей не ценили, да и водителю «спасибо» сказать позабыли. Вот я их по-своему, чисто по-шофёрски, и проучил, немножко спеси-то сбил.
Лишь намного позже я по личным каналам догадался, что это была за банда. Судя по всему, эти сорванцы жили в Сунтаре по соседству с моим зятем Колей и были родными сыновьями моего давнего эльгяйского друга Пети Григорьева – Биичэ. Жаль, что не расспросил тогда, вместе бы посмеялись.
* * *
Предыдущий случай напомнил мне ещё одну историю. Этот дорожный «спектакль» разыгрался года за два-три до встречи с теми школьниками. Только-только отшумели праздники Ысыах. Я возвращался из Усун-Кюёля в Сунтар на своём мощном «Урале» – установил на кузов высокие железные борта, так как собирался перевозить породистых скаковых лошадей.
В кабине я снова сидел один. Накануне поездки мне приспичило обриться налысо. Надо признать, парикмахер из меня так себе, да и форма черепа подкачала: макушка у меня забавно вытянулась вверх и заострилась, став точь-в-точь как верхушка куриного яйца. Со стороны это моё «великолепие» выглядело весьма уморительно и неизменно приковывало к себе взгляды встречных водителей.
Но главным украшением моего «Урала» было лобовое стекло. Пассажирская сторона калёного стекла незадолго до этого была разбита отскочившим камнем. Менять его времени не было, поэтому я временно затянул пробоину огромным белым фирменным пакетом, намертво зафиксировав его по краям блестящим канцелярским скотчем. А на пакете том красовался модный по тем временам принт – кокетливая дамочка с пухлыми губами, призывно подмигивающая одним глазом, и крупная иностранная надпись: «Иди ко мне...». Картина, в общем, получалась та ещё!
На улице стояло такое пекло, что я сидел за рулём в одних шортах. Окна в кабине распахнул настежь с обеих сторон. Встречный прохладный ветерок вовсю гулял по раскалённому салону, обдувая меня со всех сторон – ух, до чего же хорошо, благодать! Я аж зажмуривался от удовольствия, подставляя лицо сквозняку. Пассажирская дверь моего «Урала» держалась на честном слове – точнее, на знаменитой мас олуур, «якутской задвижке». Этот обыкновенный деревянный брусок-засов громко погромыхивал всякий раз, когда колеса ловили очередную дорожную колдобину.
На подъезде к Аллыне приметил троих парней. Они стояли на той стороне, что вела в Сунтар, но голосовать не решались – просто переминались с ноги на ногу. Я не гордый, притормозил сам.
Сулбу тардан – резким шоферским движением я рванул деревянную задвижку, распахнул дверь и крикнул на всю трассу:
– А ну прыгайте в кабину, нохолоор!
Снизу, лихо ухватившись за поручень, взлетел первый попутчик. Паренёк был смуглый, как дитя степей, а глаза у него были угольно-чёрные, блестящие, с хитрым и проницательным прищуром. Он легко и ловко прыгнул на сиденье прямо со мной наперерез. Остальные двое не отстали, мигом заскочили следом и уселись на пассажирском диване плотной, дружной шеренгой.
– Сами мы из Аллыни, – наперебой затараторили попутчики. Оказалось, пацаны только-только окончили восьмой и девятый классы. Самого шустрого и языкастого из них, что уселся прямо со мной наперерез, звали Сергеем. – В Сунтар едем, к родне в гости.
– А сам ты откуда путь держишь, дядь? – бойко поинтересовался Серёга.
И тут меня словно бес попутал. По своей старой шофёрской привычке решил подколоть парней и стал вдохновенно и залихватски вешать им лапшу на уши! Нагонять туману я взялся с самым серьёзным лицом:
– Эх, пацаны... Из самого Анабара пру! Полный кузов замороженной рыбы под завязку набит, в Якутск доставить надо. (И это я задвигаю им посреди душного якутского лета, когда на Крайнем Севере все зимники давно растаяли, дороги закрыты, а на улице стоит невыносимая жара!). В дальнем рейсе почти не спал, четвёртые сутки без продыху за баранкой, нохолоор. Сам-то я местный, из Усун-Кюёля, Ээдьиком кличут. Да вот беда: жара эта проклятая всё дело портит. Рыба моя ещё со вчерашнего дня оттаивать начала, чую, пропадает добро, гниёт! Вы что, запаха тухлятинки из кузова ещё не чувствуете?
Пацаны испуганно переглянулись и принялись дружно водить носами по кабине.
– Да нет... Вроде не пахнет пока, – растерянно сказали они.
– Ну ничего, жара прижмёт – скоро унюхаете, ждите, – подмигнул я им. – Я в этом году уже пятый раз по этому маршруту иду. Денег – куры не клюют! Если до города нормально доберусь, мне за один этот рейс чистыми двести пятьдесят тысяч отвалят. Да я уже сейчас соточку авансом в кармане вожу – солидная такая пачка! Вот сижу и думаю: куда мне столько на один мой вечно голодный шофёрский рот? Ладно, пацаны. За то, что скучать мне в дороге не даёте, да если ещё об одной услуге договоримся, я вам прямо сейчас по пять тысяч каждому подарю. Гулять так гулять! Сделать вам презент, что ли?.. – я притворно задумался и скомандовал: – А ну-ка, приподнимитесь со своих мест... Там под сиденьем в мешочке деньги лежат, доставайте!
Пацаны замерли, ошалело переглядываясь. В их глазах заплясали шальные рубли. Они начали испуганно пихать друг друга локтями: «Давай ты лезь!», «Нет, сам вставай!».
Видя, что они окончательно потеряли дар речи, я тут же включил заднюю передачу:
– Ай, ладно, стойте... Чего это я расхвастался, разбахвалился перед первыми встречными! До Сунтара докатим – там видно будет, и то исключительно от вашего примерного поведения зависеть станет.
Я тяжело вздохнул, сделал самое утомлённое лицо и перевёл разговор на чисто шофёрские темы:
– Ох, парни... В таком долгом рейсе без домашнего уюта и женского тепла я совсем одичал и исхудал. Вот бы в Сунтаре в самую дорогую гостиницу заселиться, отмыться с дороги, причесаться по-человечески! Кстати, у вас там, в райцентре, приличные кафе или клубы какие водятся? Вы мне лучше вот что подскажите: нет ли у вас на примете какой-нибудь весёлой, разбитной и компанейской девчонки, чтоб согласилась со мной в кабине прокатиться под бочком, дорожные будни скрасить? А, нохолоор? Подсобите одинокому водителю, укажите на кого-нибудь!
С этими словами я по очереди оглядел притихшую шеренгу и простодушно рассмеялся.
От моих расспросов пацаны густо покраснели и окончательно растерялись.
– Да нет... Не знаем мы таких, честное слово, – стыдливо пряча глаза, забормотали они в один голос.
– Да как это не знаете?! – притворно возмутился я. – Врёте вы всё, точно врёте! Есть у вас такие девчонки, на сто процентов есть! Ну, например, какая-нибудь весёлая подруга вашей мамы или подружка её подруги... Или, может, среди вас есть парень, которого одна мама воспитывает? Представляешь, малый, как круто – сразу обзаведёшься классным батей-дальнобойщиком, а? – я снова засмеялся. – Вы про мои обещанные пять тысяч рублей-то не забывайте! Так что напрягите память, должна быть на примете такая женщина, просто обязана!
Минут десять мы ехали в полной тишине. Пацаны окончательно умайан хааланнар – «сгорели» со стыда от моих взрослых шуточек, всякая охота болтать у них отпала. Разморённые полуденной жарой под монотонный гул мотора, они начали сладко засыпать, безвольно прихлопывая носами.
Я только этого и ждал. В моей шофёрской голове мгновенно созрел новый, совершенно убойный план, как взбодрить эту сонную компанию. Дело в том, что крышу кабины моего «Урала» когда-то знатно помяли сверху – кто-то по ней топтался. И у неё была одна особенность: если изнутри со всей дури засадить кулаком по обшивке потолка, металл с оглушительным, как ружейный выстрел, хлопком выгибался обратно.
Тяжёлый грузовик ровно и гулко ревёт на трассе. Сидящий прямо со мной наперерез Серёга совсем разомлел и уже начал заваливаться, практически уткнувшись лбом мне в плечо. Момент настал!
Я внезапно закричал дурным голосом и со всего маху впечатал кулак в прогнувшийся потолок обшивки. Салон разорвало диким, оглушительным металлическим грохотом: «ТА-АС!».
– Да ёлки-палки! – заорал я на всю кабину, отдуваясь. – Терпеть не могу, когда у меня под боком носами клюют, да ещё на меня наваливаются! Я сам четвёртые сутки из-за этой анабарской рыбы не сплю, у меня у самого уже крыша едет и громыхает на ходу! А ну-ка просыпайтесь, сони несчастные!
Подпрыгнув от страха на сиденье и испуганно уставившись в потолок, пацаны мгновенно растеряли все остатки сна. Сэргэхсийдилэр – взбодрились так, что глаза по полтиннику!
Пользуясь моментом, я снова пошёл на таран со своей выдуманной «незнакомкой», окончательно замучив и измотав парней расспросами. В перерывах между лекциями о женской красоте я с самым подозрительным видом тянул носом воздух и допрашивал их: «Ну что, пошёл душок? Чувствуете, как анабарская рыбка-то тухнет?». Пацаны испуганно качали головами и в один голос твердили: «Нет, вообще не пахнет!». (Да и откуда там запаху взяться, если в кузове, кроме железных бортов, не было абсолютно ничего!).
– Эх, совсем нюх потеряли, молодёжь! – притворно ворчал я, шумно вздыхая. Напустив на себя максимально утомлённый вид, я взял засаленную шофёрскую тряпку и принялся тщательно вытирать свою сияющую на солнце обритую налысо макушку.
Стоило нам наконец въехать в Сунтар, как пацаны резко, в один голос закричали:
– Тормози, тормози! На улице Солнечной выходим, Солнечнай уулуссаҕа!
Грузовик заскрипел тормозами и встал. Я повернулся к ним, хитро прищурившись:
– Эй, нохолоор, вы куда рванули-то? А как же ваши честно заработанные пять тысяч рублей? Забыли, что ли? Залезайте под сиденье, забирайте мешок!
– Нет-нет, не надо нам ничего! – испуганно замахали они руками, дёргаясь к выходу.
– Ну а как же та весёлая девчонка под бочок, про которую мы договаривались? Пойдём свататься?
– Нет-нет-нет!.. – запричитала гвардия.
Рванув деревянную задвижку, школьники посыпались из кабины «Урала» как горох. Буквально спасаясь бегством, они припустили прочь от машины – снуя с пятки на носок, сдвоенным шагом-бегом, только пятки сверкали! А я откинулся на спинку сиденья и смеялся им вслед, утирая слёзы той самой шофёрской тряпкой. Хорошая всё-таки штука – весёлая дорога!
Прошло несколько лет. Как-то раз я заехал по делам к Савве – Саабыске, нашему парню из Усун-Кюёля. Он в тот день как раз затеял переезд и вовсю таскал мебель. Захожу во двор помочь – и глазам своим не верю: среди помощников крутится тот самый Серёга! Вырос, возмужал, плечи расправились.
Увидев меня, Серёга аж на месте подпрыгнул. Он тут же бочком-бочком оттёр Савву в сторону и заговорщически зашептал ему на ухо, косясь в мою сторону:
– Слышь, Савва... Помнишь, я тебе рассказывал про сумасшедшего бритоголового дальнобойщика с мёртвой рыбой? Так вот он...
Ох, как же мы тогда смеялись! Савва, который приходился Серёге зятем – мужем его старшей сестры, – едва не выронил из рук шкаф:
– Да знаю я, знаю! – утирая слёзы от смеха, выдавил весёлый Саабыска. – Я сразу понял, что это наш неугомонный убай Ээдьик на своём «Урале» опять дорожные спектакли устраивал!
С тех пор мы с Сергеем Даниловым добрые друзья. Из того смешного шкета вырос отличный, толковый мужик. Сейчас он остепенился, набрался опыта и стал одним из самых перспективных и уважаемых молодых предпринимателей у нас в Сунтаре. При каждой встрече мы обязательно здороваемся за руку, вспоминаем ту нашу безумную поездку и от всей души смеёмся...
Эдуард (Ээдьик).
Сунтарский улус, Якутия.
Перевод с якутского языка и редактура: Айсан. Материал подготовлен из личного издательского архива журналиста.
Пожалуйста, поддержите канал лайком и подпишитесь.
Понравилась история весёлого водителя Ээдьика? Напишите в комментариях своё мнение, расскажите свои весёлые истории – посмеёмся вместе!
#Якутия #улусныебайки #юмор #смешныеистории #водители