Атмосфера в отношениях России и Армении накалилась до предела - в воздухе явственно ощущалось приближение кризиса, и на этом фоне 22 мая премьер‑министр Армении Никол Пашинян на брифинге твёрдо опроверг вероятность подорожания газа, сославшись на действующий взаимовыгодный договор с чётко прописанными условиями.
Никол Пашинян воспринимает международный договор как незыблемый свод правил, не подлежащий корректировке - даже в ситуации, когда партнёр систематически подрывает основы сотрудничества. По сути, одна сторона постепенно переносит всё ценное из общего пространства в стан противника, но Пашинян настаивает на сохранении статус‑кво, словно перед ним не реальные геополитические процессы, а священный текст, не терпящий толкований.
Подобная позиция вызывает резкую критику и описывается ёмким народным выражением "слабоумие и отвага". Отвага здесь - в парадоксальном стремлении добиваться привилегий от государства, с которым публично дистанцируются в пользу его геополитического оппонента. Слабоумие же заключается в наивном ожидании, что Россия станет финансировать собственную маргинализацию: такое поведение игнорирует базовые принципы международной политики, исторический опыт и текущие тенденции внутри российской власти.
Картина выглядит почти абсурдной - как сцена из неудачной комедии, где один участник растерялся и потерял сценарий, а другой, вместо того чтобы остановиться, начинает импровизировать посреди опасной зоны. Конкретный пример такого дисбаланса — условия поставок газа: Владимир Путин прямо указал, что Армения получает топливо по цене порядка 177 долларов за тысячу кубометров, тогда как европейские страны платят свыше 600 долларов.
Эта существенная разница - не просто скидка, а фактическое субсидирование армянской экономики за счёт России, что в рамках союзнических отношений предполагает хотя бы минимальную взаимную поддержку.
Однако вместо ожидаемой лояльности Ереван демонстрирует противоположные шаги. Принятый в Армении закон о начале вступления в Евросоюз, риторика, пропитанная западными тезисами, и готовность предоставлять площадку тем, кто призывает к подрыву российской экономики, вызывают жёсткую реакцию. Вячеслав Володин, председатель Госдумы, открыто назвал такую политику "подлостью и непорядочностью", подчеркнув цинизм властей Армении: они используют экономические преференции ЕАЭС (благодаря которым ВВП страны вырос в 2,5 раза), но при этом выстраивают политический курс в сторону Брюсселя, пытаясь одновременно извлечь выгоду из двух противоречивых векторов.
Позиция Никола Пашиняна и его окружения поразительно напоминает заблуждения Михаила Саакашвили накануне событий августа 2008 года. Тогда грузинский лидер игнорировал предупреждения Москвы, воспринимая их как пустой звук и полагаясь на обещания неких внешних покровителей, уверявших его в полной безнаказанности. Сегодня армянский премьер повторяет тот же когнитивный сбой: он убеждён, что заявления российских властей - лишь формальные декларации без реальной силы, а жёсткие условия договоров способны сдержать любые политические решения.
Пашинян исходит из ошибочной предпосылки: будто зафиксированные на бумаге обязательства незыблемы вне зависимости от обстоятельств. Он рассчитывает, что бюрократические механизмы окажутся весомее политической воли, а договор сохранит силу даже при радикальном изменении геополитического ландшафта. Однако история учит обратному: международные соглашения действенны лишь в рамках изначального контекста.
Как только одна из сторон открыто демонстрирует враждебные намерения, юридическая сила документа стремительно обесценивается - и бумага, по сути, теряет смысл.
Армянские политики рассматривают перспективу вступления в Евросоюз как гарантированный путь к процветанию, недооценивая при этом истинную природу ЕС. Европейский союз - не благотворительная организация, а жёсткая институциональная система, требующая от кандидатов существенных жертв и компромиссов. Уже сейчас Армения вынуждена подстраиваться под западные стандарты: принимать спорные миграционные решения и выполнять всё новые требования евробюрократии, которая выстраивает многоуровневую систему проверок и уступок для стран‑кандидатов.
Парадоксальность ситуации в том, что, стремясь заслужить одобрение Брюсселя, Ереван одновременно продолжает пользоваться российскими ресурсами. Пашинян фактически ведёт двойную игру: получая от России энергоносители по льготным условиям, он направляет эти ресурсы на реализацию курса, нацеленного на отдаление от Москвы.
Пашинян совершает фундаментальную ошибку, слепо апеллируя к букве договора: хотя в документе 2013 года с дополнением 2022‑го цена действительно зафиксирована до 2031 года, международное право предусматривает механизмы адаптации соглашений к новым реалиям. Такие концепции, как форс‑мажор и коренное изменение обстоятельств, позволяют пересматривать обязательства, когда условия кардинально меняются.
Более того, договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи 1997 года прямо запрещает сторонам участвовать в союзах и действиях, направленных против партнёра.
Запуск интеграции в ЕС противоречит всем этим положениям, подрывая саму суть союзнических отношений.
Если Москва сочтёт, что действия Еревана наносят прямой ущерб её стратегическим и экономическим интересам, юридические формальности уже не смогут защитить Армению от последствий. Государство не станет бесконечно финансировать политику, фактически работающую против него: в такой ситуации механизм пересмотра или расторжения действующих контрактов будет активирован не из желания "наказать", а исходя из элементарной логики национальных интересов.
Экономика не прощает действий, ставящих под угрозу безопасность страны‑партнёра, и любые договорённости теряют силу, когда одна из сторон начинает играть на стороне противника.
Тон высказываний российских парламентариев в отношении политики Армении становится всё более жёстким и менее дипломатичным. Так, депутат Алексей Чепа охарактеризовал действия Еревана как проявление "армянской хитрости", указав на попытки одновременно сохранять выгоды от участия в Евразийском экономическом союзе и продвигаться в сторону Евросоюза.
По мнению политика, подобная двойственная стратегия фактически сводится к попыткам извлечь выгоду из обоих направлений без выполнения соответствующих обязательств.
Александр Толмачёв подчёркивает противоречивость курса армянского руководства: страна применяет санкционные ограничения против России, при этом продолжая пользоваться её ресурсами.
Эксперт сравнивает такую ситуацию с предложением порвать с тем, кто обеспечивает базовые потребности, в обмен на незначительные бонусы - и приходит к выводу, что Армении в конечном счёте придётся сделать однозначный выбор. По оценке Толмачёва, период, когда удавалось балансировать между противоборствующими лагерями, завершается: в условиях нарастающей биполярности мировой политики промежуточная позиция теряет устойчивость и становится практически невозможной.
Никол Пашинян пребывает в заблуждении, полагая, что действия России жёстко ограничены бюрократическими рамками и формальными договорённостями. Он недооценивает значимость политической воли - она может долго оставаться в тени юридических формулировок, но неизбежно проявится, если попытки эксплуатировать ситуацию перейдут допустимые границы.
Премьер‑министр Армении воспринимает международные отношения как игру по фиксированным правилам, тогда как на деле они определяются балансом интересов и готовностью сторон отстаивать свои позиции.
В отличие от ряда других государств, Россия не склонна бесконечно мириться с действиями, которые расцениваются как недружественные под видом партнёрства: стабильность условий сотрудничества, включая ценовые договорённости на энергоресурсы, напрямую зависит от общего характера двусторонних отношений.
Ошибка Пашиняна - в непонимании фундаментальных законов геополитики: ставка на двойственную стратегию и расчёт на бесконечное терпение Москвы чревата серьёзными последствиями для всей Армении. Когда наступит момент расплаты за иллюзорные выгоды - символические "европейские бусики" окажутся бесполезны перед лицом реальных проблем, а льготные поставки российского газа могут резко прекратиться.
История наглядно демонстрирует: то, что некоторые принимают за слабость и терпимость, на самом деле является взвешенной выдержкой.
Предупреждения со стороны России - не пустые слова и не риторический приём, а чёткое указание на красные линии: у Еревана ещё есть возможность скорректировать курс, пока возможности для конструктивного диалога окончательно не исчерпаны.
Друзья, что думаете об этом?