Вера вышла замуж за Павла в двадцать три года. Он был старше на четыре года, работал менеджером по продажам в крупной компании, часто ездил в командировки. Она работала учителем начальных классов в небольшой школе под Краснодаром. Зарплата маленькая, но стабильная. Павел приносил домой больше, но Вера этого не стеснялась. Она любила его, а не его деньги.
В первые годы брака командировки не напрягали. Павел уезжал на два-три дня, возвращался с гостинцами, рассказывал, где был, что видел. По вечерам звонил, спрашивал, как дела, желал спокойной ночи.
Потом что-то изменилось.
Павел стал пропадать чаще. Сначала один раз в месяц, потом два, потом три. Командировки удлинились — вместо двух дней на неделю, а то и на десять. Вера оставалась одна с дочкой Лизой, которой тогда исполнилось три года.
Но самое неприятное было в другом. Павел перестал звонить ей. Вернее, звонил, но редко. Быстро, сухо: «Всё нормально, устал, завтра поговорим». И всё. Ни «как дочка», ни «скучаю», ни «что купить». Просто: «Всё нормально».
Зато его мать, Галина Ивановна, жаловалась:
— Пашенька звонит каждый день. По часу, по два говорит. Рассказывает, где был, что ел, какие люди вокруг. Такой заботливый сыночек.
Вера слушала и молчала.
Она не ревновала. Не подозревала измен. Ей просто было обидно. Муж разговаривает с мамой часами, а с женой — минуту. Спрашивает, как у неё дела, как дочка, что в школе. А отвечает односложно: «Нормально», «Ничего», «Всё хорошо».
Вера пыталась говорить.
— Паш, ты почему мне не звонишь? Мы же не общаемся совсем.
— Занят я, Вер. Работа, встречи, клиенты. Устаю.
— А маме ты звонишь.
— Мама старая, ей внимание нужно. А ты взрослая, сама справишься.
«Справишься». Вера ненавидела это слово. Она справлялась. Варила суп, убирала квартиру, вела дочку в садик, ходила на родительские собрания, проверяла тетради по ночам. Справлялась.
Она хотела, чтобы её просто спросили: «Как ты, Вер?» Не «всё нормально», а по-настоящему. Чтобы выслушали, пожалели, обняли.
Но Павел обнимал только на прощание перед очередной командировкой. Целовал в щёку, говорил «скоро вернусь» и уходил.
Вера терпела год. Потом второй. Потом третий.
Однажды в пятницу вечером Лиза спросила:
— Мама, а папа нас не любит?
— Почему ты так думаешь? — удивилась Вера.
— Он никогда не играет со мной. Он всё уезжает и уезжает. А когда дома — сидит в телефоне.
Вера прижала дочку к себе, погладила по голове, сказала:
— Папа тебя любит. Просто он занят. У него работа.
Но себе она призналась: работа здесь ни при чём.
На следующее утро Павел собирался в очередную командировку. В Ростов-на-Дону. На пять дней.
— Позвонишь? — спросила Вера, подавая ему сумку с вещами.
— Конечно.
Он не позвонил. Ни в первый день, ни во второй.
На третий день Вера не выдержала, набрала сама.
— Да, — ответил Павел через три гудка. Голос сонный, хотя было всего девять вечера.
— Паш, ты не звонишь. Мы с Лизой волнуемся.
— Всё нормально, устал, спать лёг.
— Ты маме звонил?
— Звонил. Ей позвоню, конечно.
Вера положила трубку. Посидела на кухне, посмотрела на спящую дочку. Потом набрала номер свекрови.
— Галина Ивановна, здравствуйте. Павел вам звонил?
— Ой, звонил, звонил, милая. Часа два разговаривали. Он такой молодец, такой заботливый. Всё рассказывает, где был, что видел. Мы с ним про огород поговорили, про рассаду, про погоду.
— Понятно. Спасибо.
Вера выключила телефон. Заварила чай. Села на кухне одна.
Она думала о том, как живёт уже три года. Муж — чужой человек. Он не спрашивает, как у неё дела. Не интересуется дочкой. Не замечает, что она похудела, что у неё синяки под глазами, что она забыла, когда красила волосы.
Он звонит маме часами. А ей бросает «всё нормально».
Вера решила: хватит.
Она дождалась возвращения Павла. Встретила его спокойно, без упрёков. Накормила ужином, спросила, как съездил.
— Нормально, — ответил он. — Всё по плану.
Ночью, когда он уснул, Вера взяла его телефон. Пароль она знала — день рождения дочки. Открыла историю звонков.
Маме: каждый день. По два-три звонка. Долгих, по часу.
Жене: ни одного за пять дней. Только один входящий — её, Веры.
Вера положила телефон на место. Не стала устраивать скандал. Скандалы не помогали уже давно.
На следующее утро она сказала Павлу:
— У меня в школе будет проверка. Мне надо пожить у мамы, помочь ей с документами. Дня три-четыре.
— Как хочешь, — ответил он, не отрываясь от телефона.
Вера собрала Лизу, взяла самые необходимые вещи и уехала к маме в соседний город. Тихий, спокойный, где никто не спрашивал, почему она грустная и откуда синяки под глазами.
Мама встретила с пирогами, уложила внучку спать, налила чай.
— Что случилось, дочка? — спросила она.
— Мам, я, кажется, больше не могу.
— С Пашей?
— С Пашей. Он меня не слышит. Вообще. Он разговаривает с мамой часами, а мне бросает «всё нормально». Он в командировках неделями, а когда дома — сидит в телефоне. Мы с Лизой ему не нужны.
— А ты говорила ему?
— Говорила. Тысячу раз. Бесполезно.
Мама вздохнула, погладила Веру по руке.
— Отдыхай. Ты устала. А дальше посмотрим.
Вера пробыла у мамы четыре дня. Павел не позвонил ни разу.
Она вернулась домой. Приготовила ужин. Дождалась мужа.
— Как съездила? — спросил он, заходя на кухню.
— Нормально. Маме помогла.
— Ну и хорошо.
Он поужинал, ушёл в комнату, включил телевизор. Вера помыла посуду, выключила свет. Подошла к нему.
— Паш, давай поговорим.
— О чём?
— О нас. О том, что мы чужие люди. Ты не слышишь меня. Ты не знаешь, как у Лизы в садике дела. Ты не помнишь, когда у неё день рождения.
— Всё я помню, — отмахнулся он. — Просто устаю.
— Я тоже устаю. Но я нахожу время на тебя, на дочку, на дом. А ты — нет.
— Что ты хочешь? — он раздражённо повернулся к ней.
— Я хочу, чтобы ты начал меня слышать. Чтобы ты звонил не только маме, но и нам. Хотя бы раз в день. Хотя бы спросил, как дела.
— Хорошо. Буду звонить.
Они помирились. Но Вера уже не верила.
Она ждала следующей командировки.
Павел уехал через две недели. Снова в Ростов. На этот раз на неделю.
В первый день он позвонил. Быстро, сухо:
— Всё нормально. Добрался. Пока.
— А Лиза? — спросила Вера. — Спросишь?
— Скажи, что я её люблю.
Он повесил трубку.
Вера поняла: это конец.
На второй день он не позвонил. На третий — тоже. Вера не набирала сама. Ждала. Смотрела на телефон. Телефон молчал.
Вечером третьего дня она позвонила свекрови.
— Галина Ивановна, Павел вам звонил?
— Ой, звонил, звонил! Только что положили трубку. Часа полтора разговаривали. Он такой заботливый мальчик. Рассказывал, где был, что покупал, какие люди вокруг.
— Хорошо, — сказала Вера. — Спасибо.
Она села на кухне, налила чай, обожгла губы и не заметила. Посмотрела на дочку, которая рисовала за столом.
— Лиз, ты хотела бы жить у бабушки?
— У какой?
— У моей мамы. Там сад большой, качели.
— Хочу! — обрадовалась девочка. — А папа с нами поедет?
— Папа пока не может. У него работа.
Вера решилась.
Она написала заявление на увольнение по собственному желанию. Отнесла в школу. Попросила у директора расчёт.
— Вера Петровна, что случилось? — удивилась директор. — Вы же хороший учитель, дети вас любят.
— Личные обстоятельства, извините.
Она заказала билеты. Собрала вещи. Не много — только самое нужное.
В день, когда Павел должен был вернуться, её уже не было.
Она уехала к маме. Навсегда.
Павел прилетел, открыл пустую квартиру. На столе лежала записка:
«Мы уехали. Надоело быть нормально. Не ищи».
Он позвонил. Вера не ответила.
Конец первой части
Продолжение следует...
Вторая часть — совсем скоро.
Вопрос читателям:
Как вы думаете, правильно ли Вера поступила, уехав? Может, стоило дать мужу ещё один шанс? Что вы чувствуете, когда ваш партнёр говорит «всё нормально» и отворачивается к стене? Делитесь в комментариях.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить вторую часть.