Сергей, 35. Живет по принципу «макароны доедаем, кубик бульонный оставляем на завтра». Ипотека на студии в спальнике, тачка — универсал 2003 года с голосовой сигнализацией (она сама чихает), гардероб из секонд-хенда «Король-Butik».
Алина, 30. Маркетолог с эко-сумкой. Родители в 90-х «подняли» свой первый офис. Ее детство — это «Киндер-сюрприз» и лыжи «Atomic». Ее девиз: «Если ты себя не балуешь, ты себя не уважаешь».
Знакомство случилось в «Тиндере». Сергей написал: «Люблю простые радости». Алина подумала: «Джаз на крыше?» Он имел в виду: «Доесть вчерашние щи из кастрюли, чтобы не выбрасывать».
Их первый поход в «Пятерочку» стал проверкой на совместимость.
Алина, порхая между стеллажами, томно вздохнула:
— Милый, давай возьмем камамбер с белой плесенью? И оливки с лимоном. Ощутим вкус жизни!
Сергей, судорожно высчитывающий баллы на карте лояльности, застыл у витрины с тушенкой.
— Слушай, Алин. Это сыр — он воняет. Мои ноги после смены в сервисе пахнут деликатнее. И за эти деньги мы можем взять три кило «Макарофф-макарон» и куриные кубики «Галина Бланка».
— Фу, — поморщилась Алина. — Это ГМО и усилители. Мой нутрициолог сказал, что кубики — это яд.
— Дорогая, — Сергей достал из кармана потертый бумажник, — в 1996 году мы с братом этот «яд» просто сыпали в кипяток и ели ложками. И ничего, выжили. А твой нутрициолог ездит на моем же старом «Пассате», потому что мы ему масло меняли в кредит.
Алина купила свечу «Лесная сказка» за 2000 рублей. Она поставила её на журнальный столик (стекло лопнуло от старой пыльной лампы Сергея). Сергей, глядя на свечу, впал в транс:
— Ты знаешь, сколько на эти деньги можно купить? Например, канистру неомывайки на всю зиму, или сходить в баню с бассейном, или оплатить мою страховку ОСАГО на месяц! Это же ресурс!
— Фу, быть таким мелочным, — Алина закатила глаза. — Это же атмосфера. Ты просто не умеешь радоваться.
— Я умею радоваться, — огрызнулся Сергей. — Я радуюсь, когда у меня масло не жрет двигатель. А когда ты ставишь свечку ценой в полбака бензина, у меня внутри включается сигнализация «жора нахлебников».
Однажды у них потекла батарея. Для Алины это была трагедия уровня «конца света». Она хотела вызвать дизайнера, переклеить обои и купить увлажнитель воздуха.
Для Сергея это была рутина:
— Алин, где моя «Фум-лента»? Иди подай разводной ключ.
Он заклеил трубу скотчем, «Синей изолентой» и куском велосипедной камеры. Текло, но медленнее.
— Через год поменяем. Надо ехать на шиномонтаж, у меня там резина «лысая» почти в ноль стерлась, надо бы переобуться, пока штраф не выписали.
— Год? — Алина схватилась за сердце. — Серёжа, так нельзя жить! В трубе дыра, а ты думаешь о какой-то резине!
— Дорогая, — устало вздохнул механик. — Я в детстве в трубу через дыру в заборе лазил, чтобы картошку с чужого поля утащить. Труба — это ерунда. А вот если колесо лопнет на трассе — это реальная смерть. Приоритеты...
Свидание на природе. Алина упаковала корзину: багет, вяленые томаты, хумус и плед мятного цвета. Сергей, глядя на этот «бардак», сказал:
— Ну сейчас я тебя научу пикник делать по-человечески.
Он достал из багажника: черный пакет с семечками, три литра «Жигулевское» (одно на троих, потому что остальное — дорого), кильку в томате и полбуханки Дарницкого.
— Это депрессивные 90-е, Алин. Вкус моего детства.
— Здесь нет белка, — сказала она, брезгливо отодвигая кильку. — И почему на газете? Где мятный плед?
— Газета впитывает влагу. Плед я побоялся брать — запачкается. И вообще, посмотри на небо.
— Там тучи.
— А в моем детстве в такую погоду мы суп из крапивы варили. И ничего, росли здоровыми. Ты просто не знаешь жизни, Алин. Ты думаешь, что хумус — это счастье. А счастье — это когда в марте нашел в подвале забытую банку тушенки, и она не вздулась.
Они расстались, но без скандала. Просто Сергей пришел к ней с букетом гвоздик (потому что розы дорого, а гвоздики стоят неделю, эффективность высокая), а Алина в этот момент заказывала букет из суккулентов за 5 тысяч.
— Ты не уважаешь мое прошлое, — сказал он.
— Ты не уважаешь мое настоящее, — сказала она.
Сейчас Алина встречается с вайб-коучем, который любит «дорого-богато» в арендованной квартире. А Сергей купил себе новый кухонный комбайн... на распродаже бракованных моделей. Он называет его «Алина», потому что тот красиво смотрится, но на деле просто перемалывает продукты в однородную массу.
Мораль: никогда не предлагайте человеку, пережившему голод 90-х, купить сыр с плесенью. Для него плесень — это когда забыл убрать хлеб в хлебницу, а не деликатес.
