Я вставил старый диск в DVD-плеер. На экране, среди ёлок и снеговиков, она стояла с ним. И целовала.
Десять лет этот диск валялся в коробке с надписью «Дача. Новый год-2014». Десять лет я не пересматривал его. А тут полез за отвёрткой в кладовку, коробка упала, диск выкатился. Я поднял, повертел, вставил в плеер. От нечего делать. От воскресной скуки. От того, что футбол уже кончился, а до ужина было ещё два часа.
На экране замелькали кадры: ёлка во дворе, мангал, Вовка маленький в снегу, Серёга с шампурами. Я снимал тогда всё подряд. Новый год, вся семья, гости. Ленка в красном пуховике, раскрасневшаяся, счастливая. Я водил камерой за ней, как влюблённый дурак. А потом камера дрогнула, изображение смазалось — и я увидел.
Угол дома. Там, где старая яблоня и поленница. Она стояла с кем-то. Камера держала фокус секунды три. Три секунды из десятилетней давности. Она целовала его. Не в щёку. В губы. Он обнимал её за талию. Она прижималась к нему. А потом они отстранились, и она засмеялась. Тихо, интимно, не так, как смеются при муже.
Я нажал на паузу. Встал. Прошёл на кухню. Выпил воды. Вернулся. Перемотал. Посмотрел ещё раз. Потом ещё.
Мужик был мне знаком. Денис. Её коллега с прошлой работы. Мы приглашали его на дачу два года подряд. С женой, с детьми. Он играл с Вовкой в снежки. Он помогал мне чинить забор. Он сидел за моим столом, пил мою водку, говорил тосты за дружбу. А потом, пока я жарил шашлык и снимал ёлку, он целовал мою жену за поленницей.
---
Я достал телефон. Нашёл его номер. Не звонил. Просто смотрел. Потом убрал.
Вечером пришла Лена. С работы, уставшая, с пакетами. Увидела меня на диване, перед выключенным телевизором.
— Ты чего? Случилось что-то?
Я молча нажал кнопку на пульте. Экран загорелся. На нём — стоп-кадр. Она и Денис. Губы к губам. Яблоня, снег, её красный пуховик.
Она поставила пакеты на пол. Медленно, как будто они весили тонну. Села на край дивана. Смотрела на экран. Молчала. Я тоже молчал. Пауза длилась вечность.
— Ты знал? — спросила она тихо.
— Нет. Только сегодня нашёл. Диск десять лет лежал. А я жил и не знал. Десять лет, Лен. Десять лет я думал, что у нас всё было по-настоящему.
Она закрыла глаза. Слёзы потекли.
— Это было один раз. На Новый год. Мы выпили, я дура… Я жалела каждый день. Я хотела сказать. Боялась.
— Один раз, — повторил я. — Один раз, который ты спрятала. Десять лет ты знала. Каждый день просыпалась, смотрела на меня и знала. И молчала. И целовала меня. И врала.
— Я боялась тебя потерять! Я люблю тебя, Вить!
— Ты боишься не потерять. Ты боишься остаться одна. Это разное.
Я встал. Вытащил диск из плеера. Повертел в руках. Потом положил на стол.
— Я не буду тебя выгонять. Не сейчас. Я сам пока не понимаю, что делать. Но жить, как раньше, мы не будем. Я не смогу.
Она плакала. Я вышел в коридор. Надел ботинки, куртку. Хлопнул дверью. Сел в машину. Завёл. Поехал. Без цели. Просто по кольцевой. Смотрел на дорогу и думал: «Десять лет. Тысячи дней. И каждый день — ложь».
---
Я вернулся поздно. Она не спала. Сидела на кухне. На столе лежал тот самый диск, пополам сломанный.
— Я сломала, — сказала она.
— Зря. Это не сотрёт то, что было.
— Что теперь? Ты уйдёшь?
Я сел напротив. Посмотрел на неё. Старую, уставшую, заплаканную. Чужую. Родную.
— Я не знаю. Может, уйду. Может, останусь. Но я больше не буду тебе верить. Никогда. Ты украла у меня веру. Десять лет назад. И я только сегодня узнал.
Она кивнула. Мы сидели вдвоём, молчали, пили остывший чай. За окном шумел город. Где-то там жил Денис. С женой, с детьми. Он, наверное, и забыл про тот Новый год. А я буду помнить его всю оставшуюся жизнь.
---
Прошёл месяц. Я живу в той же квартире. Мы спим в разных комнатах. Разговариваем только о быте. Дети ничего не знают. Я не хочу их травмировать. Может, зря. Может, правда была бы честнее. Но я уже сам не знаю, где эта правда, а где её отсутствие.
Вчера я перебирал старые вещи в кладовке. Нашёл ещё один диск. Подписанный: «Лето-2015. Море». Я повертел его в руках. Потом положил обратно. Не стал смотреть.
Хватит.
Конец.