Признаюсь честно: когда я покупала путёвку в Питер для себя и мамы, втайне надеялась, что мы хотя бы не поссоримся в дороге. А получилось так, что за эти дни мы с ней успели почувствовать себя и аристократками XVIII века, и искательницами приключений, и даже чуть‑чуть — местными жительницами (всё‑таки жили на Ваське — Васильевском острове, где, кажется, сам ветер говорит с питерским акцентом). И в первый же день нас начали расспрашивать :- а как дойти до метро?
Признавшись, что мы сами здесь первый день, получили в ответ:- надо же, девчата,а выглядите, как местные!
Утро начиналось с «Куда сегодня?» и заканчивалось «Ой, а мы тут ещё не были?». В Эрмитаже мы, как две настоящие ценительницы искусства, сначала потерялись в парадных залах, а потом нашли себя — застывшими перед какой‑то невероятной картиной. Мама прошептала: «Вот это мастерство!», я кивнула и подумала: «Главное — запомнить, как отсюда выйти».
Петергоф встретил нас не просто красотой, а целым спектаклем: мы попали на тестовое открытие фонтанов! Вода взлетала в небо, солнце играло бликами, а мы стояли, задрав головы, и переглядывались с таким видом, будто нам лично устроили этот показ. «Ну надо же, — сказала мама, — как в сказке!» Я только улыбнулась: да, ма, как в сказке — только с селфи на фоне.
Подъём на смотровую башню Исаакиевского собора мы начали с осторожного «А там точно не слишком высоко?», а закончили — с видом на весь город и восторженным «Смотри, вон там, кажется, наш остров!». Мы выискивали знакомые места, как детективы, и чувствовали себя чуть ли не градоправителями — хотя бы на пару минут.
А потом был трактир на Гороховом проспекте. Корюшка! Хрустящая, золотистая, такая питерская, что, казалось, даже воздух вокруг стал вкуснее. Мы ели её с таким торжественным видом, будто получали кулинарную награду, и обсуждали, как теперь будем рассказывать всем: «А мы в Питере корюшку ели — настоящую, свежайшую, с видом на историю!».
Теперь, когда вспоминаю эти дни, перед глазами — мамин смех на фоне золотых куполов, брызги фонтанов, вид с высоты и эта самая корюшка, которая, кажется, до сих пор хрустит где‑то в воспоминаниях. Спасибо, Питер, за то, что подарил нам с мамой эти моменты — такие яркие, такие наши, такие… питерские!