— Ты купил профессиональный квадрокоптер за сто тысяч вместо новой газовой плиты?! Снимать красивые закаты?! У нас духовка не работает полгода, я готовлю в микроволновке! Ты взрослый мужик или ребенок?! Мне плевать на твое хобби, когда в доме пахнет газом! Неси эту жужжащую дрянь обратно в магазин! — кричала жена на мужа.
Ольга стояла в дверном проеме гостиной, намертво вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в ручку своей жесткой кожаной сумки. В нос навязчиво лез едкий, тошнотворный химический запах одоранта, которым на городских станциях щедро сдабривали бытовой газ для распознавания утечек. Этот удушливый аромат прочно поселился в их квартире еще на прошлых выходных, когда старый, изъеденный коррозией вентиль на кухонной трубе окончательно перестал держать давление.
Прямо перед ней, в центре разложенного велюрового дивана, восседал Станислав. Он даже не вздрогнул от её крика, проигнорировав выплеск эмоций с грацией тибетского монаха. Вокруг его ног живописными кучами громоздились куски плотного белого пенопласта, обрывки прозрачной пупырчатой пленки, ворох гарантийных талонов и фрагменты глянцевого картона с яркими иностранными надписями. В самом центре этого бумажно-пластикового хаоса, словно божественный артефакт, тускло поблескивал матовым серым корпусом огромный дрон. Станислав с маниакальной нежностью поглаживал складные лопасти аппарата, аккуратно, затаив дыхание, снимая с выпуклого объектива камеры заводскую защитную наклейку.
— Оля, ну почему ты всегда рубишь на корню любые мои перспективы? — процедил Станислав, не отрывая влюбленного, маслянистого взгляда от своей высокотехнологичной покупки. Он отложил скомканную пленку и бережно приподнял тяжелый квадрокоптер за плоское днище, словно хрустальную вазу. — Плита — это просто кусок штампованного железа. Ты привязываешь нашу жизнь к кастрюлям, жирным сковородкам и запаху жареных котлет. А это — билет в совершенно другую, элитную реальность. Я создам авторский канал, буду снимать топовый эксклюзивный контент. Городские панорамы с высоты птичьего полета, пролеты над рекой на закате, заброшенные индустриальные пейзажи в 4К разрешении. Сейчас на этом делаются миллионы просмотров и бешеные деньги с монетизации. Через пару месяцев я куплю тебе десять таких плит, еще и на походы в итальянский ресторан каждый вечер останется.
— Какие миллионы, Стас? Какая другая реальность? Ты совсем потерял связь с настоящим миром? — Ольга сделала медленный, тяжелый шаг в комнату, чувствуя, как внутри пульсирует глухая, плотная ярость, вытесняя остатки усталости после долгой смены. — Я пришла с работы на полтора часа раньше, чтобы встретить бригаду газовой службы. Я была абсолютно уверена, что ты купил безопасную варочную панель и оплатил работу мастеров, как мы детально договаривались еще в пятницу за ужином. Я откладывала эти сто тысяч рублей девять долгих месяцев. Я брала дополнительные ночные смены на складе, я отказалась от покупки нормальных зимних сапог и ходила в демисезонных ботинках, я каждый божий день таскала обеды в пластиковых контейнерах, чтобы мы могли безопасно жить в собственной квартире и не взлететь на воздух от малейшей искры в выключателе!
Станислав снисходительно хмыкнул, демонстрируя полнейшее пренебрежение к её словам, и потянулся к массивному пульту управления, оснащенному огромным жидкокристаллическим экраном. Он провел большим пальцем по рифленым джойстикам, явно наслаждаясь их упругим и плавным ходом.
— Взлететь на воздух — это метафора для бедных и ограниченных людей, которые боятся жить на полную катушку, — философски изрек муж, усаживаясь поудобнее и скрещивая ноги по-турецки. — Твои газовщики подождут до следующей зарплаты. Я плотно перемотал вентиль на трубе синей изолентой в три слоя, ничего критичного там не происходит. Проветривай кухню два раза в день, открывай форточку, вот и всё решение проблемы на ближайшее время. А скидка на эту топовую модель действовала только сегодня до обеда. Я не мог упустить такой колоссальный шанс. Этот аппарат снимает в ультравысоком разрешении, у него лазерная система обхода препятствий, интеллектуальное слежение за движущимся объектом. Пойми ты наконец своей женской логикой, я вкладываю деньги в развитие, в свой будущий личный бренд. Я стану известным тревел-блогером, и эта инвестиция окупится тысячекратно.
Ольга перевела тяжелый взгляд с самодовольного лица мужа на отброшенную глянцевую коробку. На куске белого картона криво красовался желтый ценник, небрежно пробитый кассиром в магазине электроники: сто четыре тысячи девятьсот девяносто рублей. Вся сумма, до последней мятой тысячной купюры выгребенная из обувной коробки, спрятанной на дальней полке в бельевом шкафу. Все её физические страдания на сквозняках, все сэкономленные на собственном здоровье деньги за секунду превратились в кусок холодного серого пластика с четырьмя моторчиками. А из коридора тем временем продолжало неумолимо тянуть густым запахом смертельной опасности, который уже успел пропитать флизелиновые обои, верхнюю одежду на вешалке и обивку мебели.
— Ты вкладываешь чужие деньги в свои бредовые детские фантазии, — чеканя каждый слог, произнесла Ольга. Тон её голоса стал ледяным и острым, как скальпель. — Ты работаешь рядовым менеджером по продажам китайских запчастей. Твой максимум в видеосъемке — это пьяное застолье на новогоднем корпоративе, криво снятое на старый телефон с разбитым экраном. У тебя нет ни малейшего таланта, ни базовых знаний композиции, ни мощного компьютера для монтажа этих твоих хваленых 4К видео. Ты просто захотел дорогую статусную игрушку, как малолетний инфантильный сопляк, который увидел радиоуправляемую машинку на яркой витрине. И ради того, чтобы потешить свое эго, ты оставил нас один на один с аварийной газовой трубой, которая может рвануть в любую секунду.
— Это не игрушка, а высокотехнологичный профессиональный инструмент для создания эксклюзивного медиаконтента! — резко парировал Станислав, инстинктивно прижимая гладкий серый корпус квадрокоптера к груди, словно защищая его от невидимого нападения. — И если ты не способна мыслить шире своей засаленной варочной панели, то не смей обесценивать мои амбиции. Я не собираюсь до конца своих дней гнить в этом сером бытовом болоте ради покупки штампованного куска железа с конфорками.
— Встань с дивана и иди за мной, — абсолютно ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном произнесла Ольга.
Она не стала дожидаться ответа или возражений, круто развернулась на каблуках демисезонных ботинок, которые так и не сняла в прихожей, и решительно направилась прямиком в эпицентр газового амбре. Муж недовольно цокнул языком, пробормотав ругательство себе под нос, но все же нехотя поднялся с велюровых подушек. Он проследовал за женой по узкому коридору, бережно баюкая в руках свой бесценный аппарат с четырьмя лопастями, даже не подумав оставить его на безопасном столе в гостиной.
На кухне концентрация одоранта достигала таких пугающих пределов, что воздух казался физически плотным, липким и сладковато-тошнотворным. Ольга стояла возле облупившейся металлической мойки и жестко указывала рукой на противоположную стену. Там, подобно изувеченному древнему монстру, громоздилась старая газовая плита советского образца. Белая эмаль на ее боках давно пожелтела от времени и пошла глубокими, несмываемыми трещинами, ручки регулировки пламени покрылись липким слоем застарелого нагара. Справа от этого технического реликта из кафельной стены торчала толстая газовая труба, на конце которой красовался массивный чугунный вентиль, действительно в несколько неровных слоев замотанный дешевой ярко-синей изолентой. Прямо рядом с этой потенциальной бомбой, на шаткой деревянной табуретке, ютилась простая белая микроволновка с помутневшим смотровым стеклом.
— Посмотри на это великолепие, Стас, — процедила Ольга, впиваясь немигающим взглядом в лицо мужа. — Внимательно посмотри на то, что ты называешь мещанством и «ничего критичного». Из-за этой синей изоленты мы каждый вечер ложимся спать и не знаем, проснемся ли утром или задохнемся во сне от утечки. А вот там, в этой микроволновке, я вчера пыталась сварить макароны в пластиковом контейнере, потому что мы физически не можем пользоваться открытым огнем. Полгода я запекаю курицу в стеклянной миске, потому что духовка сгнила изнутри и пропускает газ прямо в комнату. Я ем на обед сухие бутерброды с самой дешевой колбасой, чтобы отложить лишнюю тысячу рублей в ту самую коробку в шкафу, которую ты сегодня так лихо и бездумно выпотрошил.
Станислав брезгливо сморщил нос, окидывая беглым взглядом обшарпанные стены и закопченный потолок кухни. Он демонстративно перенес вес на другую ногу, крепче перехватывая свой драгоценный дрон. Идеально гладкий, современный матовый пластик устройства выглядел совершенно чужеродным, абсурдным элементом в этой убогой, пропахшей смертельной опасностью комнате.
— Ты сама добровольно загоняешь себя в эти жесткие рамки, Оля, — с видом уставшего интеллектуала ответил муж, поправляя воротник рубашки. — Тебе просто нравится строить из себя жертву обстоятельств. Нравится страдать над своими убогими бутербродами и высчитывать копейки до зарплаты. Ты намертво застряла в прошлом веке со своими кастрюлями. Нормальные, современные люди давно заказывают готовую еду из ресторанов, а свободное время тратят на саморазвитие и творчество. Я предлагаю нам реальный выход на принципиально новый уровень доходов, а ты устраиваешь грандиозную проблему из-за куска ржавого железа, место которому на городской свалке.
— На новый уровень доходов? — Ольга усмехнулась так презрительно и ядовито, что Станислав на долю секунды отвел глаза. — Ты за последние пять лет не прочитал ни одной профильной книги. Твой максимальный предел развития — это тупое листание смешных коротких роликов в телефоне, пока ты сидишь на унитазе. Ты украл деньги, предназначенные для нашей базовой физической безопасности. Ты подвергаешь мою жизнь прямому риску ради того, чтобы потешить свое эго и поиграть с радиоуправляемым вертолетиком на пустыре за домом.
Ольга сделала резкий шаг в сторону угла, где стояло синее пластиковое ведро с отжимом, из которого торчала швабра с массивной, толстой металлической ручкой. Она не сводила тяжелого, свинцового взгляда с лица мужа.
— Ты сейчас же идешь обратно в гостиную и аккуратно складываешь эту жужжащую дрянь в коробку вместе со всеми чеками, пленками и пенопластом, — Ольга говорила медленно, выделяя интонацией каждое слово, словно вбивая ржавые гвозди в бетонную стену. — Потом ты надеваешь куртку, идешь в свой магазин электроники и оформляешь возврат товара. Возвращаешь сто тысяч рублей наличными на этот кухонный стол. До последней копейки.
Станислав пренебрежительно фыркнул, картинно и широко закатив глаза. Он погладил подушечкой большого пальца хрупкий объектив камеры на подвесе дрона, всем своим видом демонстрируя непоколебимую уверенность в своей правоте.
— А если не пойду? Что ты сделаешь? Лишишь меня ужина из своей чудо-микроволновки? — он криво, насмешливо усмехнулся, чувствуя полное превосходство над ситуацией. — Выдыхай, Оля. Никуда я не пойду и ничего возвращать не стану. Аппарат мой, я уже снял все заводские пломбы. Смирись с этим фактом и перестань портить мне настроение в день моей главной инвестиции в жизнь.
— Если ты этого не сделаешь прямо сейчас, — Ольга вытянула руку и жестко указала пальцем на угол с инвентарем для уборки, — я возьму эту швабру, размахнусь изо всех сил и разобью твой высокотехнологичный кусок пластика вдребезги прямо в твоих руках. Я превращу твои великие амбиции блогера в кучку серого лома на этом грязном линолеуме. И поверь мне, Стас, я не остановлюсь, пока от твоей камеры за сто тысяч не останется только мелкая стеклянная пыль. Выбирай.
— Ты серьезно думаешь меня напугать куском ржавой трубы с поролоном? — усмехнулся Станислав, и его лицо исказила гримаса абсолютного, непробиваемого самодовольства. — Оля, прекращай вести себя как неадекватная базарная торговка. Ты не прикоснешься к этому аппарату, потому что кишка тонка портить вещь стоимостью в сто тысяч. Ты слишком жадная, чтобы уничтожить то, на что сама же копила.
Он плавно, словно исполняя ритуальный танец победителя, развернулся и уверенным шагом направился обратно в гостиную. Ольга не сдвинулась с места, продолжая стоять возле раковины. Из кухни ей было прекрасно видно всё, что происходило в комнате. Станислав водрузил свой драгоценный квадрокоптер прямо по центру низкого журнального столика, с громким щелчком раздвинув передние и задние лучи с лопастями. Затем он взял в руки массивный пульт управления, нажал блестящую кнопку питания на корпусе и провел пальцем по сенсорному экрану смартфона, закрепленного в специальных зажимах.
Сначала раздался короткий, пронзительный электронный писк, от которого заложило уши. Затем серый матовый корпус дрона мигнул россыпью ярких зеленых и красных светодиодов, подтверждая успешную калибровку датчиков и синхронизацию со спутниками.
— Смотри и учись, как работают современные технологии, пока ты чахнешь над своими сковородками! — выкрикнул муж из гостиной, с фанатичным блеском в глазах уставившись на яркий дисплей.
Он резко сдвинул оба джойстика вниз и к центру. Четыре мощных бесколлекторных мотора мгновенно взревели, наполняя тесное пространство малогабаритной квартиры плотным, агрессивным и злым гулом. Этот звук был похож на рев разворошенного осиного гнезда, усиленный в десятки раз. Воздушный поток от быстро вращающихся пластиковых лопастей ударил в поверхность стола с неожиданной, пугающей силой. Сброшенные ранее чеки, гарантийные талоны, куски пупырчатой пленки и бумажные инструкции мгновенно разлетелись по всей комнате, образуя миниатюрный ураган. Они оседали на велюровом диване, цеплялись за ворс ковра и забивались под телевизионную тумбу.
Квадрокоптер плавно оторвался от поверхности стола и завис на уровне лица Станислава, хищно покачивая черным глянцевым глазом камеры на карданном подвесе. Мощные струи воздуха подняли с книжных полок невидимую до этого пыль, которая тут же закружилась в диком танце в лучах потолочной люстры, смешиваясь с тягучим, тошнотворным запахом бытового газа, неумолимо ползущим из кухни.
— Выключи эту дрянь немедленно, — жестко и четко произнесла Ольга, делая шаг в сторону гостиной. Гудение моторов физически давило на барабанные перепонки, ветер трепал волосы, но она даже не поморщилась, сфокусировав взгляд на источнике шума.
— Не могу и не хочу! — перекрикивая монотонный гул винтов, самодовольно ответил Станислав. Он слегка повел левым стиком, и тяжелый дрон послушно сдвинулся в сторону, зависнув ровно над центром ковра. — Я хочу, чтобы ты своими глазами увидела, за что именно заплачены такие деньги. Оцени стабилизацию! Он висит в воздухе как прибитый гвоздями, ни на миллиметр не сдвигается. А какая четкая картинка передается на пульт, это просто абсолютная фантастика!
— Я сказала, посади его на стол и выключи моторы, пока он не порубил мебель или не влетел в окно. А потом собирай коробку, — Ольга остановилась в дверном проеме, плотно скрестив руки на груди. Никакой ярости больше не было. Ее место заняло абсолютно холодное, расчетливое и безжалостное презрение к взрослому, седеющему мужчине, который играл в вертолетики посреди квартиры с аварийной газовой магистралью.
— Никаких коробок больше нет, Оля! Возврата не будет! — Станислав торжествующе и громко рассмеялся, не отрывая прикованного взгляда от экрана на пульте. — Ты вообще не понимаешь, как работают такие сложные технические вещи, да? Я только что активировал его через официальное приложение производителя. Аппарат намертво привязан к моей личной электронной почте и учетной записи. Заводские пломбы на батареях сорваны. Устройство перешло в статус бывшего в употреблении в ту самую долбаную секунду, как эти моторы сделали первый оборот. Ни один магазин не примет обратно активированный дрон со вскрытой упаковкой просто потому, что жене внезапно захотелось новую духовку. Закон о защите прав потребителей здесь не работает. Деньги назад не вернуть. Смирись с этой реальностью!
Он сделал еще одно резкое движение большими пальцами, и серый пластиковый аппарат с громким ревом поднялся под самый потолок, обдавая Станислава тугими, холодными потоками воздуха. Мужчина откровенно и без стеснения наслаждался своей полной безнаказанностью. Ему безумно нравился тот факт, что он искусственно создал ситуацию, из которой у Ольги, по его глубокому убеждению, не было абсолютно никакого выхода. Он поставил ее перед свершившимся техническим фактом, отрезав все возможные пути к отступлению.
— Мы живем с этим аппаратом, Оля. Я начинаю снимать эксклюзивный контент и строить карьеру. А ремонт твоей убогой кухни откладывается на неопределенный срок, пока я не выйду на первую серьезную монетизацию со своих роликов. Привыкай готовить в микроволновке, это даже полезнее для фигуры, — бросил он, ловко разворачивая дрон вокруг своей оси прямо над головой жены.
Ольга стояла неподвижно, внимательно наблюдая, как хищный объектив камеры на подвесе поворачивается и направляется прямо на нее. Гудение четырех пластиковых лопастей заполняло всю квартиру, противно резонируя в бетонных стенах. Она смотрела на мужа, который с глупой, восторженной улыбкой жал на пластиковые кнопки управления, совершенно игнорируя окружающую реальность. Он методично уничтожил их финансовую подушку безопасности, наплевал на ее многомесячный физический труд, подверг их жизни прямой угрозе из-за неисправной трубы, а теперь нагло, глядя прямо в глаза, заявлял, что она обязана с этим смириться и принять его правила игры.
Внутри Ольги с сухим треском щелкнул невидимый тумблер. Иллюзия брака, иллюзия партнерства, базового доверия и взаимного уважения разлетелись в мелкую пыль, подхваченные искусственным ветром от пропеллеров. Перед ней находился абсолютно чужой, инфантильный и наглухо эгоистичный человек, совместное существование с которым в одном пространстве стало физически невозможным. Она не произнесла ни единого слова в ответ на его браваду. Она просто медленно развернулась на каблуках ботинок и пошла обратно в пропахшую газом кухню, направляясь прямиком к синему пластиковому ведру в углу.
— Давай, сделай лицо попроще, сейчас я протестирую функцию интеллектуального слежения за агрессивным объектом! — громко прокричал Станислав, не отрывая взгляда от яркого экрана пульта управления, и направил жужжащий аппарат навстречу возвращающейся из кухни жене.
Ольга вышла в узкий коридор, крепко сжимая в правой руке толстую металлическую рукоять швабры. Жесткий, высохший поролон на ее рабочем конце угрожающе торчал в сторону. Женщина двигалась абсолютно спокойно, ритмично и предельно расчетливо, словно опытный хирург, идущий к операционному столу для экстренной ампутации гниющей конечности. Она совершенно не обращала внимания на тошнотворный химический запах, который теперь плотно смешался с запахом озона от работающих на максимальных оборотах мощных электродвигателей.
Квадрокоптер висел в воздухе точно на уровне ее глаз, всего в паре метров, противно гудя четырьмя пластиковыми лопастями и обдавая лицо упругими потоками прохладного искусственного ветра. Черный глянцевый глазок объектива на высокотехнологичном карданном подвесе мелко подрагивал, фокусируясь на ее фигуре и послушно фиксируя каждое движение.
Ольга не стала тратить драгоценное время на пустые разговоры, крики или последние китайские предупреждения. Она просто перехватила холодную металлическую трубу обеими руками, сделала широкий, невероятно уверенный шаг вперед и с силой профессионального бейсболиста нанесла резкий, сокрушительный удар сбоку.
Тяжелая металлическая рукоять встретилась с дорогим матовым пластиком с оглушительным, сухим и неестественным хрустом. Физика этого удара была максимально безжалостной. Хрупкие серые лопасти мгновенно разлетелись в разные стороны острыми осколками, срикошетив от флизелиновых обоев и телевизионной тумбы. Интеллектуальный дрон тут же потерял равновесие, дико взвыл оставшимися целыми моторами, неуклюже перевернулся в воздухе и с глухим стуком рухнул прямо на ворс дешевого ковра. Его идеальный, обтекаемый корпус треснул пополам, обнажив ярко-зеленые текстолитовые платы, шлейфы и переплетенные цветные провода.
Не давая мужу опомниться, Ольга решительно шагнула к бьющемуся в механических конвульсиях аппарату, высоко занесла швабру над головой и с нечеловеческой, глухой яростью опустила ее прямо на хрупкий стабилизатор камеры. Раздался мерзкий звук крошащегося стекла и ломающегося высокотехнологичного пластика. Изображение на пульте Станислава мигнуло зелеными цифровыми полосами и навсегда погасло. Моторы жалобно пискнули, задымились сизым дымком и окончательно затихли.
— Ты совсем больная?! — истошно заорал Станислав, в панике отшвыривая пульт на велюровый диван. Его лицо мгновенно покрылось неровными красными пятнами, а глаза расширились от абсолютного, животного ужаса при виде уничтоженной техники. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас наделала?! Это сто тысяч рублей! Мой канал! Моя техника! Мои перспективы! Я тебя уничтожу за это, ты будешь годами отрабатывать каждый сломанный винтик!
— Твоя техника только что совершила окончательную аварийную посадку, — абсолютно ледяным, металлическим тоном произнесла Ольга, отбрасывая швабру в сторону. Она подошла к ковру, наклонилась и брезгливо, двумя пальцами подняла изувеченные останки квадрокоптера за торчащий кусок пластикового шасси. С аппарата на пол непрерывно сыпалась мелкая серая крошка.
Станислав дернулся вперед, до хруста сжав кулаки, явно намереваясь то ли вырвать из ее рук обломки, то ли ударить жену, но Ольга опередила его. Она с огромной силой швырнула искореженный, дурно пахнущий паленой пластмассой кусок корпуса прямо ему в грудь. Мужчина инстинктивно отшатнулся, неуклюже пытаясь поймать свой уничтоженный билет в счастливое будущее, и отступил на шаг назад, в сторону темной прихожей.
— Собирай свой мусор, — жестко скомандовала Ольга, методично наступая на него. Ее глаза превратились в две узкие, темные щели, излучающие кристальную и первобытную ненависть. — Бери свой дорогой пульт, бери мятую коробку, бери куски этого дерьма и проваливай. Прямо сейчас. В эту секунду. Убирайся из моей квартиры.
— Я никуда не пойду! Ты выплатишь мне всю сумму, до последней копейки! — брызгая слюной, орал Станислав, судорожно прижимая к себе разбитый корпус дрона. Из порванной литий-ионной батареи на его светлую рубашку начала капать густая, едкая жидкость, но он находился в таком шоке, что этого даже не замечал.
Ольга молча схватила с открытой вешалки его плотную осеннюю куртку, быстро сгребла в охапку смятые гарантийные талоны и массивный пульт с дивана. Она подошла к мужу вплотную и грубо, со всей накопившейся физической силой толкнула его в плечо. Станислав, совершенно не ожидавший такого напора, потерял равновесие и отлетел прямо к входной двери, больно ударившись локтем о деревянный косяк.
— Ты пойдешь на улицу, найдешь самый красивый индустриальный пейзаж и будешь снимать его на свой разбитый телефон, — холодно чеканя слова, произнесла она, быстро поворачивая внутренний замок и широко распахивая дверь на лестничную клетку. — А сюда ты больше никогда не вернешься. Твои шмотки я выставлю в черных мусорных пакетах возле подъезда завтра рано утром.
— Ты пожалеешь об этом, когда останешься одна в этой вонючей газовой камере! — взвизгнул муж, тщетно пытаясь упереться ногами в металлический порог и удержать позицию.
Ольга не стала слушать его жалкие вопли. Она просто швырнула куртку и пульт прямо на грязный бетон лестничной площадки, а затем с силой вытолкнула Станислава за порог, жестко ударив его обеими руками в грудь. Мужчина споткнулся, выронил обломки дрона на ступеньки и едва удержался на ногах, судорожно схватившись за пыльные перила.
Ольга спокойно закрыла дверь, провернула ключ на два полных оборота и задвинула мощный стальной засов. Оставшись в коридоре, она прислонилась спиной к прохладной металлической обшивке. Снаружи доносились приглушенные, нечленораздельные ругательства Станислава и глухие удары кулаком по железу, но она полностью их игнорировала. Женщина сделала глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, густо пропитанным тошнотворным запахом газового одоранта. Этот запах больше не казался ей самым страшным в жизни. Настоящая, осязаемая угроза ее благополучию только что оказалась за пределами квартиры вместе с кусками серого пластика. Ольга уверенно достала из кармана мобильный телефон и набрала короткий номер аварийной газовой службы, чтобы наконец-то решить проблему, которая чуть не стоила ей жизни…